Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сказители из Якутии


Марина Тимашева: Говорит Радио Свобода. В эфире театральный выпуск "Поверх барьеров". У микрофона - Марина Тимашева. На Золотой маске в Москве якутский драматический театр имени Платона Ойунского показал спектакль "Девушка-богатырь" по одному из олонхо - эпических сказаний якутов. Спектакль отмечен призом критики, но жаль, что эксперты (и я - в их числе) выдвинули постановку на премию в категории "Драматический театр". Вернее было бы назвать ее новацией, если вообще не - музыкальным спектаклем.

Имя главного режиссера якутского драматического театра и министра культуры республики Саха Андрея Борисова театральным профессионалам известно давно. Напомню, что выпускник курса Андрея Гончарова Андрей Борисов дебютировал спектаклем "Желанный голубой берег мой" (по прозе Чингиза Айтматова) и зарекомендовал себя с тех пор одним из лучших российских режиссеров, наделенных поэтическим образным мышлением. Несколько лет назад на Золотую маску выдвигался его "Король Лир". Теперь - олонхо "Девушка-богатырь".

Андрей Борисов: Считается, что такого плана олонхо, где героем является женщина-богатырка, это одна из самых архаичных форм олонхо. Потому что женщина-богатырка предполагает еще до того - женщину-удаганку. Удаганка - это шаманка такая. В древних мифологиях якутов удаганки считались самыми сильными шаманками - и, шаманы, которые возникли попозже, они их боялись. Шаманы носят женскую одежду, хотя в принципе, шаманы являются как бы бесполыми. И вот эта удаганка превращается в богатырку, которая защищает род человеческий.

Марина Тимашева: Играли в Москве на якутском языке, проецируя русский текст на большое табло. В принципе, олонхо изданы были в 1983 году в переводе на русский издательством "Наука" Восточносибирской академии наук в серии "Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока". Переведены они в ритмике гомеровского эпоса, в Якутии исполнялись олонхосутами - сказителями. Спектакль Андрея Борисова хорош уже тем, что его могут смотреть малые дети и седые старцы, вместе. Ребенок воспримет сказочную составляющую: борьбу злых духов с богатырями, взрослый получит представление об архаической модели мироздания. Художники Геннадий Сотников и Елена Гоголева придумали декорации и костюмы, напоминающие голливудские фантастические фильмы, но исходили они при этом из глубокого знания старины. Декорация проста, функциональна и очень выразительна. Согласно древним верованиям - в очень приблизительном изложении - Вселенная состоит из трех миров: нижнего, где обитают злые духи, среднего (человеческого) и верхнего - там живут добрые божества. Эти миры подобны сообщающимся сосудам. Так вот, по сцене перемещается большая деревянная платформа: если действие происходит под ней - мы внизу, на ней - в середине, над ней - в небесах. Веревки, свисающие через отверстие платформы, похожи на корни деревьев (или дерева Аал Луук Мас - мировая вертикаль, корни его, согласно приданию, уходят в преисподнюю, крона - в небеса). Руки убитых злых героев, как эти корни, уходят в ад. Костюмы поражают воображение: котурны-копыта, рогатые шлемы, немыслимые меховые головные уборы или платье с грудью, созданной узлами толстой веревки. Их разматывают, оттягивают дети-сосунки, по ним же они карабкаются на Божий свет. В спектакле воспроизведены обряды и магические ритуалы.

Андрей Борисов: Я по финальной сцене чувствую, что когда актеры долго друг другу поют, европейскому зрителю хочется, чтобы все поскорее закончилось, чтобы быстро все произошло. А олонхо не дает этого - вот хоть как ты сокращай. У него какая-то своя логика, потому что в основе его заложены обряды, ритуалы. И как только сделал одно движение, по логике этого ритуала - следует другое движение. В этом спектакле, конечно, нет настоящих ритуалов-обрядов, только намеки на них. Один настоящий ритуал длится по три часа, это целая история такая.

Марина Тимашева: Вы видите в спектакле, как Девушка-Богатырь окропляет очаг жидкостью из деревянного сосуда. Андрей Борисов отвечает на вопрос, как это понимать.

Андрей Борисов: Вот якуты, когда отправляются в дальний путь или готовятся к важному делу, да и вообще в жизни всегда, - они подходят к камельку и дают огню оладьи или молоко. Последнее время, после вхождения в состав России, водку дают. Даже старики говорят: "Пьющим стал наш дух огня". А почему они кормят огонь? Потому что считается, что огонь - это искра солнца. И таким образом через огонь они кормят божество Солнца. Белый господин - это образ Солнца. Они - солнцепоклонники. Это кормление - приношение жертвы богу Солнца.

Марина Тимашева: Важно и то, что в спектакле почти не говорят, поют. Выдающаяся актриса якутской труппы Степанида (Стеша) Борисова известна еще и как одна из лучших во всем мире певиц, владеющих техникой горлового пения.

Андрей Борисов: Олонхо поется стилем тойук. Импровизированная мелодия, протяженная мелодия - это стиль такой, у которого есть внутренняя манера, диирати называется. Такой манерой поют только богатыри и люди среднего и верхнего мира. А персонажи нижнего мира не поют, они не умеют петь. И поется калысахом (горловое пение), но мелодия сочиняется на ходу. Стеша это сочиняет. Это - Стешины мелодии. Каждая мелодия - другая, европейцы этого не слышат, а якуты слышат. Это разная музыка совершенно. Еще есть стиль такой удаганский - медитативный такой.

Марина Тимашева: Иными словами, мы имеем дело с совершенно необычным зрелищем, соединяющем в себе обрядовое действо и элементы разных жанров искусства. Передаю слово Андрею Борисову.

Андрей Борисов: На самом деле любое олонхо - это как бы каскад древних ритуалов-обрядов. Это не только сюжет: борьба светлых богатырей среднего мира против злых богатырей нижнего мира. Не только добро и зло борются, а еще и сама конструкция олонхо (обряд на обряде). Человек, который настроен только читать сюжет, что же там произойдет, выйдет замуж за него или не выйдет (я называю это санта-барбаризмом таким), - это скучно. А вот если начинаешь понимать, что это обряды, что это магические ритуалы, то становится удивительно интересно. Даже ученые считали, что все олонхо похожи друг на друга. Там канон есть, модели. Сначала создается Вселенная, потом в этой Вселенной появляется планета Земля, потом на этой планете Земля получается алас - поляна, местность, где герой обитает. И вот зачин этот долгий-долгий. А у этого олонхо зачин короткий такой. И потом обычно в олонхо главный герой - это добрый человек. А здесь появляется отрицательный персонаж. Это женщина, которая, увидев Землю, срединный мир, который никем не заселен, решила выйти из нижнего мира, и там заселиться, и начать хорошую мирную жизнь. Конечно, родители ее не пускают. Они говорят: "Наше место здесь. Там нельзя. Не положено". Но она все-таки, вопреки воле родителей, поднимается из нижнего мира в средний мир. Эту землю начинает осваивать, но поскольку землю чем-то надо заполнить: коровами, домами, богатством каким-то, она позарилась на имущество соседа. Но сама она победить не может, поэтому решает действовать самым коварным способом. Отправляет сестер, чтобы они украли вновь родившихся: парня верхнего мира, среднего мира и нижнего мира. И она внедряет в их сознание иной тип мыслительной деятельности, скажем так. Естественно эти ребята начинают делать свое дело. Крадут, рушат....

Ну и герою, Чугдаан-бухатыыру, приходится идти на поклон к богатырке Кыыс Дэбэлиэ, которая была изгнана за ее неуживчивый характер, потому что она как только видит несправедливость, так сразу начинает "мочить" всех направо-налево. И она, естественно, обиженная на весь мир, и приезжает к ней Чугдаан-бухатыыр и просит ее помочь. Она сначала отказывается, но потом (это же ее профессия - идти в бой), она собирает народ и идет на праведный бой. Но тут получается так, что никто никого не может победить. И тогда появляется небесный посланник, который говорит: "Если ты не остановишь этот бой, то я тебя еще дальше сошлю".

Марина Тимашева: Небесный посланник вид имеет жуткий - длинноволосое существо с огромными орлиными когтями на ногах. Ничего общего с европейскими представлениями о добром божестве.

Андрей Борисов: Не обязательно в верхнем мире только ангелы, там есть такой Соолук, бог, который карает. Он - суровый такой, даже злой.

Марина Тимашева: Внимание поклонников Толкиена - карающего Бога в якутском эпосе зовут Соолук (почти что - Саурон).

В традиционных эпосах, в отличие от толкиеновской христианской утопии, морали не сыщешь днем с огнем. В спектакле Борисова она есть. В чем тут дело - в особенностях якутского эпоса или в своеволии режиссера?

Андрей Борисов: Герои там не враждуют, а состязаются, в принципе. Как бы не личная ненависть друг к другу, а они состязаются в идеологии своей, в своей позиции. В олонхо, как ни странно, ненависти-то нет. Там странная такая мораль. Олонхо все-таки без морали не может. Даже если олонхосут не говорит, что вот это - хорошо, а это - плохо, то он же поет своих светлых, добрых героев таким голосом, с такой интонацией, что мораль там уже заключается. Все находится во всем. И в добре есть зло, и в зле есть добро. Это философия восточная. Она выражает двойственность мира, человека и т.д. А здесь мораль получается вот из-за чего. Из-за того, что Девушка-Богатырь осознает, что войной, и "мочить" везде и всюду, - этим ничего не сделаешь. А надо очистить человека от скверны и физически, и душевно, и природу надо очистить. И она начинает заниматься этим делом. Засучив рукава, берется за преобразование человека.

Марина Тимашева: Несколько раз на протяжении спектакля повторяется одна и та же фраза, которая звучит как рефрен или как заклинание "Черную душу мою защитить, белую душу мою спасти".

Андрей Борисов: У нас есть такое понятие "черный шаман" и "белый шаман". Считалось, что были отдельные касты шаманов, которые благословляли, а были такие, которые работали с бессознательными, "черными" силами. А в якутской литературе, в якутской культуре есть две интонации, два подхода: это проклятие - это называется "крыыс", а есть благословение - "алгыыс". Если внимательно посмотреть, все пословицы крутятся вокруг этих двух понятий. Если ты пойдешь по пути проклятий, то у тебя обязательно, чем дальше, тем больше чернеет душа, а если по пути алгыыса - тем больше светлеет. Удаганка - всегда благословляющая. Она прилетает и очищает землю, в этом - суть, борьба двух сил. Это сила олонхосута - "грегор", есть такое понятие. Грегор олонхосута борется с грегором шамана. А шаман апеллирует к бессознательному. Особенно в последнее время все-таки шаманы темной душой больше становились. А олонхосут всегда апеллирует к разуму, к разумному построению мира. И он моделирует мир.

Марина Тимашева: Сама картинка спектакля и ее торжественная статичность напоминают японский театр "Но", - мне это причудилось или такая параллель возможна?

Андрей Борисов: Удивился, когда первый раз посмотрел в Японии, не в Москве, когда приезжает театр, а в Японии увидел спектакль. Японцы сидят и, как якуты, кричат - "но". Когда олонхосут пел, слушатели поддакивали, и он начинает заводиться. Когда мы поставили олонхо, приехал полный зал деревенских зрителей. Они кричали "но", и актеры реагировали, и что-то такое происходило вне спектакля. Но это не значит, что театр "Но" - буквально такой. Я вот смотрел один спектакль из театра "Но". Только одна сцена: заходит персонаж медленно, потом медленно садится, медленно поднимается. И ты не замечаешь, когда он сел, когда встал. И это событием становится. И для меня это стало странно, даже какое-то своеобразное потрясение. Вдруг я понял, что это искусство, что оказывается не надо, как в американских фильмах каждую секунду стрелять, убивать, а можно таким образом много рассказать миру.

Марина Тимашева: В начале спектакля тяжелая волосатая плетка превращается в парик главной злодейки. Я опять переспрашиваю режиссера, каково значение этого предмета - он словно играет ту же роль, что веер в японском театре Кабуки.

Андрей Борисов: Чего делают якуты этой "махалкой"? Этой "махалкой" они от комаров отмахиваются. Но эта "махалка" имеют еще и сакральный магический смысл. Обязательно у якутов висит "махалка" около двери где-то. Она как бы отпугивает злых всяких духов. Специально эту "махалку" так орнаментом и бусами делают, туда заложено огромное количество душевной энергии для того, чтобы она спасала. В спектакле о "Кудангсе Великом" мы из этой "махалки" делали "эр бигим". "Эр бигим" - это когда вместо хорошей травы жесткая трава начинает расти. И эту "махалку" Саха-театр как бы возродил. Ну, в жизни-то она есть, "махалка", пользуются якуты. Но якуты забыли в этой "махалке" ее многозначность.

Марина Тимашева: Последняя тема, которой я коснусь в разговоре с Андреем Борисовым - его давнее и невоплощенное намерение поставить Габриеля Гарсиа Маркеса.

Андрей Борисов: Этот магический реализм Маркеса - он не так спрессован, как в якутском сознании. У Маркеса там образ такой, когда появляются летающие бабочки. Героиня забеременела и едет куда-то далеко, и над ней желтые бабочки летают. А это - по-настоящему. Он - механик сельский, а механик, естественно, занимается солидолом. И над нами, когда мы с солидолом возились, всегда летали желтые бабочки. Но, в мистическом отношении, у якутов куда сильнее магический реализм, который не раскрыт, не описан в рассказах ...

XS
SM
MD
LG