Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Юбилей Юрия Любимова


Марина Тимашева: 30-го сентября исполнилось 85 лет Юрию Петровичу Любимову - создателю и художественному руководителю, главному режиссеру московского Театра драмы и комедии на Таганке. Один из последних спектаклей мастера - "Шекспировские хроники". Юрий Любимов словно вознамерился доказать, что может претендовать не только на звание легенды, но и на куда более почетное - звание режиссера нового века. Замысел "Шекспировских хроник" возник более 30 лет тому назад и сразу попал в опалу.

Юрий Любимов: Был текст, данный Управлению. Они мне запретили, сказали: "Хватит нам ваших композиций, нам надоело это, дайте нормальную пьесу и играйте". Дали разрешение репетировать "Гамлета", заявив, что - "Высоцкий, этот хрипатый, из подворотни, человек - какой он принц?" Я, как мог, парировал: "Вам, конечно, видней. Я принцев не вижу, это вы каждый день с африканцами, там и людоеды есть, встречаетесь". Короче говоря, как-то мне удалось настоять. А переписка все продолжалась, но потом заглохла, поскольку я уже стал "Гамлета" репетировать. А кто-то мне предлагал издать том этой идиотской переписки, они нанимали своих шекспироведов, которые доказывали, что это кощунство - все эти мои упражнения. Хотя мы им говорили, что и Гилгуд делал, англичане упражнялись уже и ничего зазорного в этом не видели.

Марина Тимашева: Главный режиссер театра на Таганке Юрий Любимов сумел уложить все "Шекспировские хроники" в два часа сценического времени.

Юрий Любимов: Я взял лучшие сцены, которые есть в "Хрониках", потому что они очень большие, драматургически иногда несвязанные. Вернулся я к ним, потому что мне хотелось еще раз вернуться к Шекспиру и посмотреть, что я смогу сделать. И просто на определенном этапе работы я сказал, что нет, видимо, первый вариант, который я делал, он был самый для меня окончательный. И поэтому я уложил все это в 1 час 55минут. Я считаю, что зритель теперь такой напряженный текст стихотворный не вынесет. Еще счастье, что все-таки мы упражнялись в стихотворных пьесах очень долго, десятилетиями. Не умеют читать стихи актеры, читают довольно неграмотно, не учитывая знаки препинания. Как можно стихи читать, не помня знаки препинания? Это те же ноты, как в музыке. И нельзя врать. Поэтому это тяжелая была работа.

Марина Тимашева: Напомню, что "Хрониками" называют восемь пьес, две тетралогии ("Ричард II", две части "Генриха IV" и "Генрих V", три части "Генриха VI" и "Ричард III"). Шекспир использовал ход "ретро". Сначала была написана история войны "Алой и Белой розы", Ланкастеров и Йорков, и лишь затем - то, что предшествовало столкновению кланов. Юрий Любимов, сам сделавший инсценировку, восстанавливает подлинную хронологию, но делает в текстах пьес огромные купюры. В спектакль вошло несколько сцен из "Ричарда II" и "Генриха IV", а также столкновение королевы Маргариты и графини Овернье из "Генриха VI" и еще одна сцена из "Ричарда III". Количественно преобладают сцены "Генриха IV", эмоционально - "Ричарда II". Документальная логика все равно нарушена, потому что, следуя за развитием спектакля, вы полагаете, будто Ричард III пришел к власти сразу вослед Генриху VI, минуя Эдуарда IV. Юрий Любимов этого не боится.

Юрий Любимов: Это же не исторические хроники, а поэтические хроники, Ричард III вообще год правил, был совершенно никакой, не уродливый, был приятный, воспитаннейший господин, ничего не натворил, не убивал никого. Это опять-таки фантазия, поэтическая фантазия великого театра Шекспира. Я бы его поставил просто в ряд поэтических спектаклей театра, как "Пугачев", как "Товарищ, верь!" Как "Борис Годунов" - это все поэтические представления. Если бы я не нашел благодаря Альфреду Шнитке, Дмитрию Покровскому вот эти все распевы, старинные песни тех времен.... Из них выходит текст, и в них он уходит.

Марина Тимашева: Все симфонические фрагменты и зонги написаны Владимиром Мартыновым.

Юрий Любимов: Старинная музыка - это просто лютня, королевский инструмент, а вся симфоническая музыка и все зонги шекспировские, если так можно выразиться - они мартыновские. То, что идет в записи, это хорошо записано и очень красиво оркестровано. Мне музыка нравится, она дает ритм, пульс, а лютня дает оболочку какую-то и соответствует костюмам. Первый раз на Таганке такие костюмы роскошные. Но они поставлены в современную конструкцию, в несуразность века.

Марина Тимашева: Костюмы сделаны Кристине Пастернака - художницей из Латвии. Таких роскошных, ржаво-кровавых, с металлическим отливом, женских платьев Театр на Таганке действительно прежде не знал, а стало быть - не знал и контраста между стилизованными под старину костюмами и традиционным бедным оформлением. Оно выполнено тоже латвийским сценографом Андрисом Фрейбергсом, с которым Юрий Любимов работал, в частности, над декорациями к запланированной в Большом Театре, но несостоявшейся "Кармен", и напоминает декорацию к предыдущей постановке Любимова в Театре на Таганке к "Марату Саду" Петера Вайса. Там на маленькой сцене установлена громадная железная решетка, карабкаясь по которой демонстрируют чудеса ловкости молодые артисты. Металлическую конструкцию соорудил на этот раз для большой сцены театра Андрис Фрейбергс. Образ понятен, ведь Дания - тюрьма, и бал в тюрьме правит дворцовые интриги, перевороты, кровавые убийства - все то, за чем стоит болезнь под называнием "власть". Власть символизирует трон. Высокий стул в центре сцены занимает то один тиран, то другой. Так ставил "Шекспировские хроники" в 63-м году знаменитый английский режиссер Питер Холл. Шекспира, как Брехта. Правда, бал власти Любимов решает в дорогой его сердцу мейерхольдовской эстетике. Драматический спектакль развивается по законам пластического музыкального циркового зрелища. Юрий Любимов не останавливается на персоналиях английский монахов, почти никому их них не предоставляет права выговориться и обосновать свою позицию. Кульминационные для пьес сцены в спектакле, артисты должны играть без разбега, вне психологической подробной разработки. Взять высоту удается разве что Александру Трофимову - Ричарду II.

- Вам любопытно поглазеть, как надо мной беда моя кружится?

- Читайте же, милорд, не будем медлить.

- Не вижу, слез полны мои глаза. Все это серьезно. И все же я соленой этой влагой не ослеплен настолько, чтоб не видеть изменников, столпившихся вокруг. Мой добрый, мой великий государь, хоть доброты в твоем величье мало, когда еще какую-нибудь цену имеют в Англии мои слова - вели, пусть зеркало мне принесут. Хочу я посмотреть на короля, лишенного могущества и власти.

- Пусть зеркало достанет кто-нибудь!

- А вы пока бумагу почитайте.

- Еще мы не в аду, не мучайте меня.

- Благодарю. Вот зеркало, и все я в нем прочту. Это вот и есть лицо того, кто каждый день под кров гостеприимный сзывал по десять тысяч человек?

- Пусть проведут его немедля в Тауэр.

- В Тауэр.

- Пусть проведут, вы хорошо сказали. Меня любой сумеет провести.

Марина Тимашева: Черновой прогон спектакля Юрий Любимов показал в январе, сразу вослед отречению Бориса Ельцина. Как это всегда бывает в Театре на Таганке, давным-давно задуманная работа приобрела внезапную актуальность. Наблюдая за вынужденным отречением от короны Ричарда II, зрители сопереживали президенту России Первому. На вопрос о том, как удается ему всегда быть актуальным, сам Юрий Любимов отвечает.

Юрий Любимов: А я беру вечные вещи. Если бы даже не умер Брежнев, все равно "Борис Годунов" бы получился, он же после этого идет, и после этого он приехал в Эдинбург. И для них это совершенно никакой не Брежнев, я же занимался все-таки не полемикой с властями, не конфронтацией с властями, я занимался искусством театра, чем я занимаюсь всю жизнь.

Марина Тимашева: При этом режиссер не отрицает, что ему неинтересно исследовать психологию царственных особ, ему важна поступь истории.

Юрий Любимов: Мне важно ход истории проследить, и он удивительно однообразен. Поэтому все время вертится фраза Брехта - "за четырнадцать столетий мало что изменилось". История одна и та же, что у Светония, что русская история, что английская история, как мы видим.

Марина Тимашева: Однообразный ход истории сопровождается всякий раз в своем сценическом изложении одобрительным народным кличем, и всякий раз глашатаи с прежним пафосом возвещают о воцарении на престоле нового правителя.

- Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!

- Почтеннейшие зрители, прошу вас, вообразите, что на этой сцене поля сражений, мрачные темницы. Пред вами важные пройдут персоны: английские монархи и вельможи. Начинается царствование короля Ричарда II, вступившего на престол девяти лет отроду и правившего страной мудро и справедливо.

- Особенно когда он взрослым стал. Упек своего опекуна, который дядей был ему, любимцем. Он предоставил власть, а они творили бесчинство и жестокости, а сам он разврату предавался и беспутствовал.

- Да здравствует король!"

Марина Тимашева: Как вы слышите, только шутовской пищик, пародирующий торжественный голос труб, да комментарии шута противоречат официальной версии истории. Шуты, скоморохи, артисты и клоуны - они одни осмеливаются говорить правду. Эта мысль близка Шекспиру, близка она и Юрию Любимову, как и та, что высказана одним из персонажей "Хроник".

- Недолог век временщиков, как видно. Подчас не только власть они теряют, бывает, что и жизни их лишают.

Марина Тимашева: Недолог век временщиков - и нет смысла различать их и искать оправдания злодеяниям, и не нужно слушать официальных историков, даже если речь идет об историках театра. В финале спектакля сам Юрий Любимов читает стихотворение Владимира Набокова о Шекспире, солидаризуясь с теми, кто отрицает авторство безграмотного актера театра "Глобус" будто бы написавшего все шекспировские произведения.

Юрий Любимов:
Ты отстранил легко и беспечально
В сухой венок свивающийся лавр
И скрыл на век чудовищный свой гений.
И облик свой, обманывая мир,
Ты потопил в тебе любезной Лете.
И то сказать, труды твои привык
Подписывать за плату ростовщик
Тот Виль Шекспир, что тень играл в "Гамлете",
Жил в кабаках и умер,
Не успев переварить кабанью головизну.
Нет, в должный час, когда почуял:
Гонит тебя Господь из жизни,
Вспоминал ты рукописи тайные
И знал, что твоего величия не тронет
Молвы мирской бесстыдное клеймо.

Марина Тимашева: Не называя имени Ильи Гилилова, автора прелюбопытной книги "Игра об Уильяме Шекспире", Юрий Любимов поддерживает его версию и систему доказательств того, что шекспировские пьесы написаны лордом Рэтлендом и его ближайшим окружением.

Юрий Любимов: И вообще, я согласен не с книгами, спор идет бесконечный, но я интуицией согласился со стихотворением Набокова, которое в конце звучит, я его читаю в конце спектакля. Наверное, тут многие шалили аристократы, есть такая теория, ее многие знают. Граф Рэтленд, его жена, которая была дочерью великого Сидни и крестницей Елизаветы, и когда она отрубала голову своему любовнику (лорду Эссексу), они ведь до этого сыграли "Ричарда II", чтобы показать, что можно и низвергнуть, и там же бунт был. Бунт был жестоко подавлен, и ушел в небытие ее фаворит, а с ним и вся его свита, в которой были все инициаторы строительства "Глобуса".

Марина Тимашева: После спектакля остался у меня единственный вопрос. Если лорд Рэтленд, участник заговора Эссекса, личность, непосредственно вовлеченная в круговерть политических интриг, на самом деле и был Шекспиром, то не следует ли все же внимательнее относиться к психологии политической элиты?

XS
SM
MD
LG