Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Письма русского путешественника из другой Америки


Предыдущая часть

В Бразилии живут 150 миллионов человек. И все играют в футбол - по утрам, в сиесту, вечерами; до работы, после работы, вместо работы. Говорят, что строя новый поселок в тропическом лесу, сельве, сначала расчищают место под футбольное поле, а потом уже строят дороги, школы, церкви, магазины и тюрьмы. Любой бразилец знает, что такое «сухой лист», «чистильщик» и система тотальной атаки. Половина страны уверена, что их президент - Пеле.

Мои первые приключения в Южном полушарии тоже связаны с футболом. На площади перед аэродромом играли футболисты лет пяти. Мяч откатился в мою сторону. И тут я, не взирая на чемодан и годы, ударил по воротам. От штанги - кокосовой пальмы - мяч взлетел в ворота: неберущаяся «девятка». Мальчишки замерли в недоумении. Чего-чего, а играющего в футбол «нортеамерикано» они еще не видели.

Для того, чтобы добиться первого в жизни спортивного триумфа, мне пришлось пересечь экватор и приехать в другую Америку.

Рио-де-Жанейро - город, несомненно, безумный. Среди 18 официальных пляжей есть общественные, клубные, женские и солдатские, при казармах. Все, что не является пляжем, не является и городом.

То - горы, поросшие непроходимыми джунглями. Дома пяти миллионов обитателей Рио вытянулись вдоль чуть ли не единственной улицы, причем одна сторона этого проспекта - все равно морское побережье, а другая - все равно горы.

Пляж доминирует и в физической и в духовной жизни местных жителей - тут спят, едят, работают. Клерки выходят не покурить, а искупаться. Человек в плавках и солнечных очках считается одетым, майка и сандалии - уже костюм. Бразильцы изменяют себе только зимой, то есть в июле-августе. В эти месяцы температура падает до 25 по Цельсию и дамы щеголяют в сапогах и перчатках.

Впрочем, меня в Бразилию привел не пляж, а религия. Бразилия - самая большая в мире католическая страна. Об этом написано во всех справочниках, об этом свидетельствуют роскошные церкви, об этом говорит и сам Папа Римский. И все же это не так. Бразилия - страна не только католическая, но и языческая.

Когда-то португальцы вывезли в свои южно-американские колонии огромное количество рабов из Африки. Вместе с ними в Бразилию попала и африканская религия.

Белые крестили черных. Заставили их поклоняться христианскому Богу и католическим святым. Но африканцы втайне подменили чужих богов своими. Покровитель охотников Ошосси превратился в святого Себастьяна, богиня реки Нигер Ианса - в Жанну д'Арк, патрон воинов Огум - в святого Георгия, Бог неба Ошала стал Иисусом Христом.

Так продолжалось столетиями. И черные, и белые исповедывали одну религию по названию, но две - по сущности. Лишь в 1888, когда в Бразилии, наконец, отменили рабство, потомки африканцев открыто вернулись к родной вере. Здесь ее обычно называют Макумба.

Сперва правительство пыталось с ней бороться. Потом все махнули рукой. Ватикан удовлетворился тем, что бразильцы формально признают и исполняют все католические обряды.

Африканская Макумба не только сохранилась в Новом Свете, но процветает здесь, становясь с каждым годом все более влиятельной. Сейчас в Бразилии выходят сотни посвященных ей журналов. Есть и специальные радиостанции, и особые телевизионные каналы. Но главное, большинство бразильцев - независимо от цвета кожи! - в той или иной степени привержены Макумбе. Конечно, не все исполняют ее обряды, не все посещают молитвенные дома-терьеро, но почти все считаются с Макумбой - если не верят, то, во всяком случае, бояться.

Глядя на роскошный деловой район Рио-де-Жанейро, застроенный сверхсовременными небоскребами, трудно поверить в могущество африканского культа. Но оно неоспоримо. К услугам жриц этой религии, которые носят официальный титул «матери богов» - прибегают фермеры, служащие, юристы, врачи, бизнесмены и школьники. Почти все дети в стране сразу после крещения в церкви проходят и обряд очищения в терьеро. Матери богов даже обладают правом регистрировать браки.

Внешний мир мало знает о Макумбе. Во-первых, в Бразилии не принято говорить об этой стороне жизни. Белые, хорошо образованные люди не торопятся рассказывать иностранцам о том, что они следуют предписаниям древней религии, которую многие считают вымершим суеверием.

Во-вторых, португальский язык бразильцев, на котором никто больше не говорит в Западном полушарии, является естественным препятствием для распространения сведений о Макумбе.

Ну, а в-третьих, не так просто поверить, что одна из самых больших и самых динамичных стран мира исповедует язычество.

Однако это правда. И, чтобы в этом убедиться, достаточно провести в Рио-де-Жанейро, как посчастливилось мне, новогоднюю ночь.

В Бразилии, как и в России, Новый Год - любимый праздник, но здесь его отмечают совсем иначе. В ночь на первое января празднуют день рождения Иеманьи - главной богини всего пантеона Макумбы. Иеманья - богиня воды. Когда рабов привозили в Бразилию, большая часть погибла в пути. Те, кто добрались живыми, воздали благодарность морской богине за это чудо. С тех пор новогоднюю ночь принято проводить на побережье, принося жертвенные дары богине-спасительнице. В праздник на лучших пляжах Рио - Копакабане, Ипанеме, Леблоне - собираются полтора миллиона человек, чтобы выполнить языческий ритуал очищения и получить благословение африканской богини на следующий год.

С приближением полуночи, на пляже начинаются приготовления. На песке чертятся магические диаграммы. В молитвенном доме-терьеро такие рисунки наносят на пол особым мелом, привезенным из Африки. Он стоит очень дорого, зато и работает наверняка. В центре диаграммы устанавливают свечу. Их продают на каждом углу. Рио - наверное единственный город в мире, где постоянно растет производство свечей. Стоит свечка один крузейро, то есть одну треть цента. Но сдачу продавец отсчитывает щепетильно: обманывать можно всех, кроме богини - это она не любит.

Каждому богу соответствует свой рисунок. Так, атрибуты речной богини Йанса - стрелы. Прародительницу богов Помбагиру сопровождает крест и звезды. Эта диаграмма украшает «решку» бразильской монеты в сто крузейро. Бога-воина Огуму символизируют две скрещенные шпаги. Это - память о португальских конквистадорах. В обрядах макумбы шпаги - часто проржавевшие реликвии - играют важную роль: ими закалывают двуногую жертву - курицу или голубя.

Когда диаграммы готовы, в небольших ямках у самого моря готовят жертвы богине Иеманье - дары, приятные каждой женщине: духи и косметику. Весь берег усыпан желтыми розами. Впрочем, цветы в море в Рио принято бросать не только по праздникам, а круглый год.

К одиннадцати часам улицы полностью пустеют. Все живое в городе перемещается к пляжу, где происходит самое важное таинство праздника - общение с богами.

Мне повезло занять место в первом ряду - прямо у веревки, которая ограждает большие круглые площадки. Внутри - главные действующие лица - танцоры и жрицы.

В центре круга стоит сама мать богов - черная, сморщенная от старости женщина в белом тюрбане. В губах у нее дымиться толстая черная сигара. Она, не выпуская сигару изо рта, поочередно дотрагивается лбом до плечей участников ритуала, шепчет заклинания обмахивает все тело и протягивает руку для поцелуя.

В очереди много белых. Есть и несколько иностранцев - их выдает фотоаппарат. Происходит все очень серьезно.

Затем в круг входят люди с барабанами двух видов - длинными узкими и маленькими и широкими. По знаку матери богов барабанщики приступают к делу.

Ритм самый простой и очень монотонный. Через веревку перешагивают люди и становятся в круг. Большинство танцоров - с черной кожей, но есть и белый, хорошо одетые, с дорогими украшениями. Пляска сопровождается тягучим пением. Похоже, что повторяется всего несколько слов. Да и танцевальные па несложны.

Минут через десять верховная жрица подает знак барабанщикам и ритм меняется. Теперь хоровод пошел быстрее.

И вдруг в центр круга выскочила молодая белая женщина. Она страшно вскрикнула и начала метаться, наступая на свечи голыми ступнями. Все танцуют босыми, ибо так лучше ощущается связь с матерью-землей: она должна дать силы и магические токи, которые позволят избранным вступить в разговор с богами.

Глаза впавшей в транс женщины широко открыты, но совершенно пусты, как у спящей.

За ней из круга выбежало еще несколько людей. Некоторые, упав на песок, дергались в конвульсиях. У первой девушки на губах появилась обильная пена.

Хоровод продолжал двигаться, не обращая внимание на происходящее. Скоро на песке извивалось уже человек десять. Они тяжело, как в гипнозе дышали, выкрикивали нечто неразборчивое, у всех изо рта шла пена.

Я сидел совсем близко к веревке, так что мог всмотреться в лица беснующихся, вглядеться в их невидящие глаза. Зрелище было настолько диким, что я поминутно оглядывался на полосу прибрежных отелей. Мне все казалось, что оттуда вот-вот прибегут врачи и полицейские.

«У богов нет тела, и мы одалживаем им свое. Боги вселяются в людей, которые впадают в транс. Стать медиумом не просто. Йоа - мы так их называем - должна пройти очищение. Она (чаще это женщины) полгода живет в терьеро, ест только ночью и всегда молчит. Когда йоа в первый раз впадает в транс, мы подносим к ее руке свечку. Если ожога нет, то она прошла экзамен.

С медиумом не может случиться ничего плохого. Хотя, изменив ритм, я могу заставить их разбить голову об землю.

Во время пляски я управляю барабанами. Главное - их ритм. Наши барабаны - святые. У каждого свое имя. Их никогда не одалживают. В ночь перед праздником мы смазываем их птичьей кровью».

Из книги «Ученье Марии-Хосе, матери богов».

Через полчаса после начала пляски мать богов вынула из складок одежды колокольчик и принялась трясти им возле упавших танцоров. Они почти немедленно переставали биться, но лежали без сознания, хотя и с открытыми глазами.

Чуть позже некоторые встали и побрели в сторону. Один старик прошел так близко от меня, что я дотронулся до его руки. Он не остановился, сделал еще несколько шагов и устало повалился на песок.

Барабаны смолкли, но далеко не все вышли из транса. То один, то другой из уже успокоившихся танцоров вдруг опять вскрикивал и начинал биться. К ним подбегала жрица и звонила в колокольчик, пока те не приходили в себя.

Я встал и огляделся. Шесть миль пляжа мерцали свечами. Повсюду в освященных кругах двигались белые фигуры и гремели барабаны. То там, то здесь пронзительно звенел колокольчик.

За несколько минут до Нового года все смолкло. В ритуальной тишине на берегу выстроились полтора миллиона человек. Ровно в 12 ночь огласилась общим криком. Весь пляж хором считал волны.

Первая...вторая...третья... Эта была огромной. В безветренной ночи она обрушилась на песок. Как во время шторма.

Вода разом слизнула все жертвы богини Иманье и загасила свечи. Прямо в одежде люди бросились в море. В жуткой давке каждый торопился окунуться именно в эту, новогоднюю - волну.

Я взглянул на небо и обмер. Медленно и беззвучно на пляж опускалась летающая тарелка.

Это было уже слишком. Но тут же выяснилось, что богиня не при чем. Городские власти отмечают Новый год, выпуская над Рио воздушный шар, заполненный светящимся газом.

Макумба кончилась. Около отеля «Шератон» зажглась пятиэтажная проволочная елка - для хвойных не те широты. На набережной появился потный Санта-Клаус в компании темнокожего Деда Мороза - Черного Питера.

Откуда-то появились футболисты. И на исчерченных магическими диаграммами песке почти в полной темноте пошла азартная игра.

Прямо на улицах Рио спали измученные танцоры. На прибрежном проспекте появился автобус. Постепенно город возвращался в 20 век.

Но это еще не конец. Оказалось, что последняя встреча с Макумбой ждала меня дома. После жаркого Рио-де-Жанейро снег в морозном Нью-Йорке казался оперной декорацией. Я специально пошел на Гудзон, чтобы посмотреть на лед. На берегу в чахлых кустах стояла глиняная плошка с маисом, флакончик одеколона и свечной огарок. На камне рядом был нарисован крест с пятью звездами - знак прекрасной богини моря Иеманьи.

Эти «Письма» не заменят путеводителя. И все же три моих совета - что особенного посмотреть, где важнее всего побывать и чем интереснее всего пообедать - завершат этот - как и все остальные очерки нашего путевого цикла. * Самое экзотическое зрелище, которое мне доводилось видеть в Южной Америке - бразильская самба. Это - вид танцевальной эпидемии. Появляется человек с барабаном, за ним - другой, пятый, двадцатый. Если нет барабана, в ход идут кастрюли, ладони, собственный живот. Когда музыка достигает не ясной для постороннего, но очевидной для участников кульминации, неожиданно взрывается танец. В круг выскакивают танцоры. Сохраняя торс неподвижным, они в отчаянном нечеловеческом темпе выделывают ногами нечто немыслимое, а потому и неописуемое.
* Наиболее увлекательная достопримечательность другой Америки - базары. Что и понятно: чем беднее страна, тем богаче ее рынки - отсталая экономика не терпит посредников. Самые необычные базары Латинской Америки - в Перу, где тюками продают листья коки. Без нее в этих высокогорных краях жизнь невозможна. Накупив дешевого и легального наркотика, я жевал эти листья без устали, как корова. Однако результаты себя не оправдали - «Перцовка» лучше.
* В харчевнях того же Перу подают и самые странные блюда - вяленые потроха ламы, жареных морских свинок, варенье из помидоров. Но главное - картошку. Тут можно попробовать картофель всех видов и размеров - есть с голову ребенка. А есть - с козий горох. В Андах, на родине этого бесценного корнеплода, выращивают 200 сортов. Но к столу подают не больше 50. Однако при всем разнообразии, тут никто, похоже, не знает что будет, если эту самую картошку подать обжигающе горячей с маслом и укропом. Не знают и вряд ли узнают, потому что я увез эту тайну обратно в Нью-Йорк.

XS
SM
MD
LG