Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Полвека в эфире. 1961


Иван Толстой: Каждый год мировой истории - в 50-минутной программе Радио Свобода. На нашем календаре сегодня год 61-й. Год отдельных обнадеживающих поступков и удручающих политических шагов. Половинчатый год затянувшейся оттепели, все никак не переходящей в таяние.

Было бы вполне естественно начать разговор о 61-м годе с полета Юрия Гагарина, но, увы, опять - увы, мы положили себе за правило пользоваться только записями нашего радио. Но эти пленки не сохранились. Стерты? Маловероятно. Переданы в другие хранилища? А, может, кто-то взял по-свойски и хранит дома как раритеты?

Первая большая тема года - 20-летие нападения Германии на Советский Союз.

Диктор: Говорит радиостанция "Свобода". Теперь - очередная передача для военнослужащих советских вооруженных сил "Военный радиоблокнот". Слушайте литературно-музыкальный монтаж "20-я годовщина", посвященный памяти солдат и офицеров нашей родины, павших в боях Второй мировой войны.

Звучит песня:
Я память о друге своем берегу.
Он пал на далеком, чужом берегу.
Он нашей победы не встретил зарю,
И сыну я имя его подарю.
Пусть время проходит,
Пусть годы летят,
Друзей фронтовых не забудет солдат.
Нет, нет, нет, нет,
Нет, не забудет солдат:

Диктор: Отгремели короткие жуткие бои на границах и началось то, что Сталин назвал потом "периодом активной обороны".

Диктор (Леонид Пылаев):
Шел наш брат, худой, голодный,
Потерявший связь и часть,
Шел поротно и повзводно
И компанией свободной,
И один, как перст, подчас.
Полем шел, лесною кромкой,
Избегая лишних глаз,
Подходил к селу в потемках,
И служил ему котомкой
Боевой противогаз.
Шел он серый, бородатый
И, цепляясь за порог,
Заходил в любую хату,
Словно чем-то виноватый
Перед ней. А что он мог?
И по горькой той привычке,
Как в пути велела честь,
Он просил сперва водички,
А потом просил поесть.
Тетка, где ж она откажет?
Хоть какой, а все ж ты свой.
Ничего тебе не скажет,
Только всхлипнет над тобой.
Только молвит, провожая,
Воротиться дай вам бог.
То была печаль большая,
Как брели мы на Восток.
Шли худые, шли босые
В неизвестные края.
Что там, где она, Россия?
По какой рубеж - своя?

Звучит песня:
Темная ночь,
Только пули свистят во степи,
Только ветер поет в проводах,
Тускло звезды мерцают:

Диктор: 42-й год. Отступление - по Сталину, "активная оборона" - продолжалось.

Диктор (Леонид Пылаев):
Смерть есть смерть. Ее прихода
Все мы ждем по старине.
А в какое время года
Легче гибнуть на войне?
Летом солнце греет жарко
И вступает в полный цвет
Все кругом. И жизни жалко
До зарезу. Летом - нет.
В осень смерть под стать картине,
В сон идет природа вся,
Но в грязи, в окопной глине
Вдруг загнуться? Нет, друзья.
А зимой земля, как камень
На два метра глубиной,
Привалит тебя комками.
Нет уж, ну ее зимой.
А весной: Весной - да где там!
Лучше скажем наперед:
Если горько гибнуть летом,
Если осенью неймет,
Если в зиму дрожь берет,
То весной, друзья, от этой
Подлой штуки душу рвет.
Ты лежишь ничком, парнишка,
Двадцати неполных лет.
Вот тебе сейчас и крышка,
Вот тебя уже и нет.
Смерть грохочет в перепонках
И далек, далек, далек
Вечер тот, и та девчонка,
Что любил ты и берег.

Звучит песня:
На позицию девушка
Провожала бойца.
Темной ночью простилися
На ступеньках крыльца.
И пока за туманами
Видеть мог паренек,
На окошке у девушки
Все горел огонек.

Иван Толстой: Своим военным опытом делится один из первых сотрудников нашего радио бывший капитан советской армии Михаил Коряков.


Михаил Коряков


Михаил Коряков: Помню, как 5 октября 41 года нас, курсантов московского военно-инженерного училища подняли по боевой тревоге и перебросили в Волоколамск на подкрепление 16 армии Рокоссовского. На реке Ламе у села Яропольца, помню, я стоял часовым у заминированного моста и смотрел, как отступали наши войска. На протяжение многих лет до того нам внушали веру, слепую веру в гений будто бы мудрого и любимого Сталина. Говорили нам, что если будет война, то это будет война на чужой территории. Даже и тогда, когда уже началась война, мы, в военном училище все еще пели песню: "Кони сытые бьют копытами, встретим мы по-сталински врага". Как насмешка, горькая насмешка звучала у меня в ушах эта песня в те дни, когда я стоял на посту у реки Ламы, попуская отступавшие войка. В те именно дни, там, на берегу русской реки, упоминающейся в древнейших летописях, ко мне, как, думаю, и ко многим другим пришло понимание, что никаким Сталиным, никаким так называемым руководителем партии и правительства не спасти России, нашей родины, нашей милой отчизны. Драма эта не имела героя. Или, вернее сказать, ее героем был весь народ. Но в том-то и состоит, по-моему, главный урок войны, что народ в ней проявил себя не только как резервуар рабочей или солдатской сил, но и как нечто высшее, обладающее не простым, не механическим, а органическим единством. В дни лета и осени 41 года всем стало ясно, что спасение нашей родины придет не от Сталина, не от большевизма, а от народа. Вот чему научила меня война.

Иван Толстой: Еще один сюжет, связанный с памятью о войне. В передаче 61-года приводится статья советского автора, которому через 15 лет предстоит стать постоянным автором Свободы:

Диктор: Говорит Радиостанция Свобода. Бабий Яр. Вряд ли кому-нибудь еще не известно, что это за место. Но все-таки напомним. Оно на окраине Киева. И там в сентябре 41 года были расстреляны гитлеровцами десятки тысяч жителей Киева, в подавляющем своем большинстве евреи. В советской печати уже не раз появлялись статьи и заметки, в разных планах толкующие о Бабьем Яре. Но вот в 1959 году 10 октября в "Литературной газете" появилось как бы письмо в редакцию, озаглавленное "Почему это не сделано?". Его автор - писатель Виктор Некрасов - писал:

Диктор: На окраине Киева, на Лукьяновке, за старым еврейским кладбищем есть большой овраг, название которого известно теперь всему миру. Это - Бабий Яр. И вот я стою на том самом месте, где в сентябре 1941 года были зверски уничтожены тысячи советских людей. Стою над Бабьим Яром. Тишина, пустота. По ту сторону оврага строятся какие-то дома. На дне оврага вода. Откуда она? По склону оврага, продираясь сквозь кусты, поднимаются старик и старуха. Что они здесь делают? У них погиб здесь сын. Они пришли к нему. У меня тоже погиб здесь друг. В Киеве нет человека, у которого бы здесь, в Бабьем Яру, не покоился бы (нет, здесь нужно другое слово) отец или сын, родственник, друг, знакомый. Сейчас в архитектурном управлении города Киева мне сообщили, что Бабий Яр предполагается залить (вот откуда вода) водой. Иными словами, засыпать, сровнять, а на его месте сделать сад. Соорудить стадион. Возможно ли это? Кому это могло прийти в голову? Засыпать овраг глубиною в 30 метров и на месте величайшей трагедии резвиться и играть в футбол?

Иван Толстой: Полвека в эфире. Год 61-й. В ожидании перемен. Продолжаем передачу.

Как же было не надеяться на перемены, когда в самом Кремле, говоря о светлом и очень близком коммунистическом будущем, партия решила полностью порвать с именем Сталина. Как пишет Александр Солженицын, "это вершина деятельности Хрущева далеко выдвигалась за рамки необходимых ему политических шагов. По сути своей, она была враждебна коммунистической идеологии, несовместима с нею. (...) Те реформы руководились несомненным сердечным движением, раскаянием, распахом души".

Но Солженицын пишет уже спустя годы, а вот политический комментарий Радио Свобода немедленно после завершения ХХII съезда.

Диктор: Ведет программу Игорь Чиннов. Закончился съезд КПСС. Съезд сюрпризов. Как следует оценивать его результаты? Следует ли считать его событием положительным, прежде всего, по отношению к интересам людей в Советском Союзе? Я попрошу к микрофону политического комментатора Радиостанции Свобода Виктора Семеновича Франка и попрошу его ответить на этот вопрос.

Виктор Франк: Главной задачей съезда было не определение будущего, а ликвидация прошлого. Съезд демонстративно и категоричесики ликвидировал сталинщину. И четырехстрочное сообщение на последних страницах московских газет в среду - "Во исполнение постановления XXII съезда КПСС, гроб с телом Сталина перенесен из мавзолея Владимира Ильича Ленина к кремлевской стене" - это сообщение имеет огромное не только символическое, но и реально-политическое значение.

Диктор: То есть конец сталинщины. Но есть ли какие-нибудь прочные гарантии, правовые гарантии того, что, когда придет нужда, Хрущев не вернется к сталинским методам?

Виктор Франк: Правовых или конституционных гарантий нет, это правда. И дело людей нового поколения, постепенно пробивающих себе теперь дорогу к власти, создать эти гарантии. Это - насущная задача ближайших лет. Но в политическом отношении, возврат к сталинским методам - вещь очень мало вероятная. После того, что было сказано на съезде, ни Хрущев ни кто-либо другой не сможет вернуться к сталинским методам, не рискуя при этом всем - и своим престижем, и авторитетом партии в целом. Конечно, и сам Хрущев, и некоторые из его ближайших сотрудников -Микоян, например или Шверник - причастны к сталинским преступлениям почти так же, как и опозоренные теперь Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов. Но ведь наряду со старыми сталинцами и в президиуме, и в секретариате сейчас сидят люди молодого поколения, которые ничего общего не имели со сталинскими зверствами. Я имею в виду таких людей, как Воронов, Щербицкий, Демичев, Шелепин. Можно сказать, что окончательный и бесповоротный отказ от сталинского прошлого был в известной степени навязан Хрущеву настроениями членов молодых возрастных групп в партии. То есть, людей, которые понимают, что партия не может рассчитывать ни на какой авторитет среди населения, если он с предельной ясностью, раз и навсегда не очистит себя от страшных грехов прошлого. Только тогда можно будет говорить о построении коммунизма или о других прекрасных вещах.

Иван Толстой: Половинчатость политических перемен тех лет проявлялась во всем. Все больше в Советском Союзе появлялось иностранцев, но каково им было? После своей поездки рассказывает французская журналистка Даниэль Гюннебель.

Даниэль Гюннебель: Когда я попала за железный занавес, то почувствовала, что перешла из одного мира в совершенно другой. Из мира, на мой взгляд, уже устроенного в мир, где все строится, но где еще ничего не устроено. Где было прошлое, где все в будущем. А настоящее - непонятно, туманно. Найдется ли на свете хоть один человек, который мог бы с достаточным основанием похвалиться, что он знает СССР и русских. Я сомневаюсь в этом. Я пробыла в Советском Союзе больше двух месяцев, много там ездила, со многими говорила. Была принята как своя во многих семьях, обзавелась друзьями. И вот теперь, вернувшись на родину, я чувствую: самое главное все же ускользнуло от меня. В Советский Союз вы не можете приехать просто так, как во всякую другую страну. В СССР можно приехать лишь в качестве кого-то. В качестве туриста, журналиста, дельца, дипломата. Но кто бы из иностранцев ни приехал, к нему как бы приклеивается невидимый ярлычок, который в точности определяет маршрут. Всякого иностранца встречают там предупредительно, вежливо, ему улыбаются. Встречают как камбоджского короля, который посещает иностранную державу, но, несмотря на это, он чувствует, что связан по рукам и ногам. Программа поездки настолько неукоснительна, а расписание столь строго, что для личной инициативы путешествующего не остается места. Вас всюду сопровождают. Ваше время распределено не вами. Вы живете не в том отеле, где вам хочется, а там, куда вас послали. Все идет по вполне определенному плану. Но не вашему плану. Вот все это и мешает иностранцу понять самое главное в жизни страны, в которой живет 200 миллионов граждан.

Иван Толстой: Каждый год мировой истории устами Радио Свобода. На нашем календаре - год 61-й. Его основные события. Наш хроникер - Владимир Тольц.

Владимир Тольц:

- С 1 января в Советском Союзе объявляется денежная реформа. Рублевые номиналы уменьшены в 10 раз. На многие товары дешевле 10 копеек ценники остаются прежними, то есть цена их возрастает десятикратно.

- 12 апреля с космодрома Байконур в космос отправляет первый космонавт Юрий Гагарин. Его ракета совершает один оборот вокруг Земли продолжительностью 108 минут.

- В ночь с 12 на 13 августа по секретному приказу Москвы между Восточным и Западным Берлином возводится стена - сперва из колючей проволоки, а в течение недели - из бетонных блоков.

- В авиакатастрофе над Родезией гибнет генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд.

- В Конго убит политический лидер Патрис Лумумба.

- Советский ученый Олег Линчевский во время поездки в Англию пишет открытое письмо Никите Хрущеву с критикой советских порядков и не возвращается в СССР.

- В Соединенные Штаты въезжает 4352 эмигранта из Советского Союза.

- Рудольф Нуреев, солист Кировского театра, просит политического убежища в Париже. Весь эпизод в аэропорту Ле Бурже носит театральный характер: Нуреев, перед посадкой в самолет, неожиданно перепрыгивает через заграждения так, что бдительные советские сопровождающие не успевают задержать танцовщика.

- 30 октября тело Сталина выносят из Мавзолея и хоронят у Кремлевской стены.

- 10 ноября Сталинград переименован в Волгоград.

- 11 ноября из партии исключены Георгий Маленков, Лазарь Каганович и Вячеслав Молотов.

- В декабре главный редактор "Нового мира" Александр Твардовский читает машинописную повесть "Щ-854", подписанную псевдонимом Рязанский. 12 декабря Твардовский встречается с автором в редакции журнала. Повесть получает новое название - "Один день Ивана Денисовича". Чтобы пробить ее в печать понадобится десять месяцев.

- В нью-йоркском районе Гринвич Виллидж входит в моду со своими первыми песнями Боб Дилан.

- Эрнест Хемингуэй кончает жизнь самоубийством.

- На экраны выходит фильм "Нюрнбергский процесс" Стэнли Крамера и киномюзикл "Вестсайдская история" Роберта Вайза и Джереми Роббинса на музыку Леонарда Бернстайна и Стивена Сондхайма.

- Печатаются романы "Муки и радости" Ирвинга Стоуна и "Уловка 22" Джозефа Хеллера, в Москве появляется первый советский сборник стихов Марины Цветаевой.

- В Праге арестован и заключен в тюрьму Панкрац русский историк, один из основателей евразийства Петр Савицкий. Савицкий уже отсидел 10 лет в сталинском концлагере. Теперь, выпущенный из Советского Союза в Чехословакию, он напечатал в Париже книгу своих стихов под псевдонимом Востоков. Выпуск поэтического сборника оценен чехословацкой госбезопасностью в один год тюрьмы.

- Журнал Биллборд среди главных музыкальных хитов года называет песню Диона "Runaround Sue".

Иван Толстой: К эстрадному искусству в 61-м году относили и публичное чтение стихов - чужих и своих. Одним из самых известных поэтов-эстрадников был в ту пору Евгений Евтушенко, записавший свое чтение в студии Гарвардского университета. Стихотворение "Карьера" - с гарвардской пластинки.

Евгений Евтушенко:
...Итак, да здравствует карьера,
Когда карьера такова,
Как у Шекспира и Пастера,
Ньютона и Толстого Льва.
Зачем их грязью покрывали?
Ничем себе не помогли:
Забыты те, кто проклинали,
Но помнят тех, кого кляли.
Все те, кто рвался в стратосферу,
Врачи, что гибли от холер, -
Вот эти делали карьеру,
Я с их карьер беру пример.
Я верю в их святую веру,
Их вера - мужество мое.
Я делаю себе карьеру
Тем, что не делаю ее.

Иван Толстой: 61-й год. Русская редакция Свободы разрабатывает новую программу - для женщин.

Диктор (Эрнст Константин): На Западе уделяют очень много внимания вопросу, как сочетать два образа женщины, как согласовать два рода жизни - дома и вне дома. У микрофона - западная журналистка Лидия Маркин:

Лидия Маркин: Эмансипация женщины. Энциклопедия так это слово определяет: освобождение от какой-либо зависимости, опеки, уравнение в правах. В правах женщины уже давно и почти всюду уравнены. А вот освобождение, независимость: Здесь, мне кажется, можно призадуматься.

Трудности, с которыми мы сталкиваемся на женском пути, заложены в самой природе женщины. Освободившись в значительной мере от мужской опеки в экономическом и социальном плане, женщина до сих пор остается в плену у своей собственной психики. Сама природа женского мышления эмоциональна, то есть субъективна. Стремясь мыслить объективно, женщина постоянно рискует притупить свойственную ей интуитивность - самое ценное ее качество.

Счастлива ли современная женщина? Уверенности в этом все-таки нет. Что с того, что она принята теперь как равноправный член общества, преуспевает во всех сферах деятельности, когда в личной жизни она остается одинокой, если не ущемленной, если по природе своей женщина призвана не столько к соревнованию с мужчиной, сколько к творческой помощи ему.

Роль матери, жены, сестры - это создать человека, воспитать его, помочь ему осознать и проявить себя. С этой ролью женщина веками сочетает другую, не менее трудную роль - вдохновительницы и судьи. В этом одновременно и высокое задание женщины, и залог ее личного счастья. Важно, чтобы женщшина, будь она работница, балерина, домашняя хозяйка или министр иностранных дел, сумела сберечь в себе то, что можно назвать гением женщины, то есть вскормленную любовью мудрость и истинное смирение. Не покорность, а именно смирение.

Слово "эмансипация" в буквальном смысле означает освобождение сына или дочери из-под отцовской власти. Эмансипировавшись, женщина остается одна, в борьбе с внешним миром и в борьбе с самой собой. Потому что главный враг женщины - и вот об этом нам нельзя забывать, - это она сама с ее противоречивой, с беспокойной женской потребностью покорять и с, пожалуй, неискоренимым скрытым страхом перед физическим увяданием.

Диктор: Мы передаем интервью нашей сотрудницы Галины Зотовой с известной актрисой французского театра Лилей Кедровой.

Галина Зотова: Мы находимся за кулисами одного из передовых парижских театров Монпарнас Гастон Бати. Идет новая пьеса Жана Ануя "Грот". В одной из главных ролей известная артистка Лиля Кедрова. Лиля Кедрова, хоть и русского происхождения, считается одной из лучших драматических артисток французского театра. Елизавета Николаевна, как вы думаете, должен ли актер или актриса каждый раз перерождаться, становясь всецело персонажем, которого он играет, или, как это считал знаменитый режиссер и актер французскогог театра Луи Жуве, играя, он должен оставаться самим собой?

Лиля Кедрова: Я думаю, что, может быть, Луи Жуве должен был играть так. Он играл со своим собственным лицом и всегда был одинаков. Это был замечательный актер. Но что касается меня, мне кажется, что я должна всегда перевоплощаться. И физически, и перевоплощать мой характер, и гримировать мою душу.

Галина Зотова: Я не спрашиваю вас, как вы стали актрисой, тем более, тому кто видел вас, совершенно ясно, что вы родились для сцены.

Лиля Кедрова: Я думаю, да, это не профессия, а призвание.

Галина Зотова: Не встречались ли вы с таким мнением, что женщина не является здесь конкурентом для мужчины, она не конкурирует с мужчиной, а как бы дополняет мужчину в этой профессии? Потому что есть профессии, как художницы, писательницы:

Лиля Кедрова: : Где мужчины сильнее эженщин. Здесь - нет, здесь мы наравне.

Галина Зотова: Мы знаем, что вы также играли во многих фильмах. Что вы больше любите, что вам больше нравится, какое ваше мнение?

Лиля Кедрова: Я люблю больше театр. Театр это моя сфера. Мне кажется что я рождена для театра гораздо больше, чем для кино. Потому что в театре я живу мою роль. Я ее живу с начала до конца, тогда как в кино я в руках режиссера. Режиссер мною руководит всецело, и я ничего не могу сделать. Я во власти техники кино, тогда как здесь, несмотря на всю работу, что я сдлелала с режиссером, в момент, когда я начинаю играть перед публикой, я этого режиссера забываю.

Диктор: Как должна одеваться женщина? У микрофона Мария Николаевна Волынцева, которая поделится с нами последними новостями в этой области.

Мария Волынцева: В этом сезоне, как ни странно, парижская мода вдохновляется годами 1925-30. Но, несмотря на то, что она оглядывается на свое прошлое, она не копирует, а с большим искусством модернизует это прошлое. Сегодняшняя мода гораздо изысканнее той, на которой она базируется. Преобладающие цвета - красный, серо-зеленый, песочный, рыжий, бледно-золотой, медовый, янтарный, цвет яичной скорлупы, слоновой кости. Носят также блекло-розовый. Кстати, о выборе цвета заметим, западная женщина, особенно парижанка, выбирает цвет, не считаясь с возрастом, а в соответствии со своим типом, тоном кожи, волос и глаз. Никому не кажется странным увидеть седую даму в бледно-розовой блузке, есле этот цвет ее красит. Если в течение последних лет нам навязывали определенный образец элегантной парижанки, которому мало кто мог соответствовать, то сейчас большие парижские портные освободили нас от искусственности, вернули к свободе выбора и простоте линии. Лозунг современной моды - это удобство, непринужденность движения и, прежде всего, женственность. Днем, для дома, для работы в бюро, на фабрике, в магазине и так далее мы надеваем юбку из немнущегося и не деформирующегося тергаля, смешенные полиэстеровые фибры. Такая юбка делается в широкую складку или плиссированная. Есть ли у вас в Союзе материя, схожая с тергалем? Он легко стирается в теплой мыльной пене, высыхает, не теряя складок, и не нуждается в том, чтобы его гладили. К тергалевой юбке лучше всего подходит пуловер. В этой области выбор чрезвычайно богат. Драпированный на плечах или гладкий, с пояском или поверх юбки, открытый или с высоким мягко лежащим воротником, с полукороткими рукавами или совсем без рукавов. Пуловер окончательно завоевал себе место в женском гардеробе. В этом году в моде ручная вязка крючком.

Иван Толстой: Полвека в эфире. 61-й год. Восстанавливая для советских слушателей многие реалии и имена ХХ века, некоторые темы приходилось ставить с нуля, поскольку были в те годы имена, решительно не упоминавшиеся при большевиках. Например, Карл-Густав Юнг. Первый же разговор о нем оказался посмертным, зато включал такую редкость, как интервью с основателем аналитической психологии.

Диктор: Карлу Юнгу было 85 лет. Он был учеником Зигмунда Фрейда, но в 1913 году он разошелся со своим учителем. По мнению Фрейда, в психической жизни человека определяющая роль принадлежит сексуальным влечениям, половому инстинкту. В отличие от Фрейда, Карл Юнг на огромном научном материале показывает, что психическая жизнь человека определяется взаимодействием различных инстинктов и импульсов. Наряду с потоком биологических инстинктов, Карл Юнг различает в человеке поток духовных инстинктов. Например, религия, добро, красота. В прошлом году, когда Карлу Юнгу исполнилось 85 лет, лондонский "Таймс" напечател большую беседу со знаменитым ученым. Карл Юнг сказал.

Диктор: Как только приближаешься к 40 годам, начинаешь посматривать назад, на все, что накопилось за 40 лет жизни. Незаметно вокруг тебя вырастают неотвязные вопросы: кто я, чем я живу сегодня, осуществились ли мои мечты, исполнились ли надежды и ожидания, которыми я жил в юности, 20 лет тому назад, был ли я достаточно силен, последователен, активен, надежен и вынослив, чтобы делать правильный выбор на перекрестках дорог, давать правильные ответы на вопросы, которые ставили передо мною случай или судьба? А затем, когда вступаешь во вторую половину жизни, в тебе начинает все больше развиваться привычка смотреть назад. От этой привычки нельзя избавиться. На этом этапе в жизни человека начинается как бы обходный маневр, стремление улучшить свое прошлое.

Познай самого себя. Постоянное углубление самопознания необходимо для продолжения реальной жизни человека в пожилом возрасте. Самопознание может быть неприятно для человека, но без него не может быть реальной жизни. Открывая себя, начинаешь понимать, кто ты, кем ты мог быть, где твои корни. И куда ты растешь. Человечекая личность - это иррациональное целое, предназначенное для единственного и неповторимого жизненного опыта, и то, что человек находит в себе, должно привлечь его сугубое внимание. Если, например, вы найдете в себе непреодолимое желание верить в бога или в бессмертие, не позволяйте так называемым вольным мыслителям сбивать вас с вашего пути. Если же наоборот - вы находите в себе столь же непреодолимое желание отрицать религиозные идеи - без колебания отрицайте их. Только следите, как это отрицание отражается на вас, на вашем умственном и духовном питании.

Иван Толстой: 61-й год. Имя Владислава Ходасевича худо-бедно в советской России знали. Но что он делал в эмиграции, что напечатал? Вдова Ходасевича писательница Нина Берберова - в нашей нью-йоркской студии. Передачу ведет Владимир Юрасов.

Владимир Юрасов: Нина Николаевна, а не можете вы рассказать подробнее о поэте Ходасевиче, потому что в Советском Союзе среди литературных кругов его поэзию знают, но, главным образом, поэзию первого периода, до 22 года.


Нина Берберова


Нина Берберова: Его можно причислить к последним символистам, но он сочетает в себе и русский классицизм в пушкинской традиции. У него есть поэма "Соррентинские фотографии", которые были написаны в Сорренто, когда он гостил у Горького. Ходасевич делил как-то свой труд между поэзией и критикой и, между прочим, историко-литературными тоже книгами. Например, у него довольно много интересных статей о Пушкине. У него есть книга "Жизнь Державина", замечательная книга, которая в Советском Союзе имела бы громадный успех, если бы ее там знали. Книга воспоминаний. Очень интересных - о Брюсове, о Белом, о Блоке, о Гумилеве, о Горьком.

Иван Толстой: Но не все же жили далеким прошлым, довоенными воспоминаниями, изгнанием. Мир веселился, и Радио Свобода считало своей обязанностью показать слушателям и эту сторону жизни: музыкальный конкурс в Сан-Ремо. Песня "Полночь".

XS
SM
MD
LG