Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Полвека в эфире. 1991


На нашем календаре - год 91-й. Он начался бурным январем, итоги которого подводит Владимир Тольц.

Владимир Тольц: "Россия сегодня". У микрофона Владимир Тольц. Похоже, бурные и трагические события начала этого года в Советском Союзе, разворачивающиеся на фоне мирового кризиса, связанного с войной в Персидском заливе, заставили уже не одного слушателя нашей передачи припомнить не всерьез высказанное одним бывшим членом бывшего Президентского Совета предположение о выходе России из СССР и задуматься о том, не пора ли действительно отделиться, защититься, обезопаситься от центральной власти этой коммунистической империи, столь давно уже обустроившейся в древней столице России, что само имя Москвы обидно для многих россиян отождествляется ныне с политикой союзного центра. С политикой, не дающей сейчас ни надежды, ни роздыха ни одному из народов, скованных заржавевшей союзной цепью. В том числе и народам России. К свежей боли и стыду, связанным с кровавой трагедией Вильнюса и Риги, в которую оказались втянутыми и проживающие в Балтии и русские, и призванные в России солдаты (от ответственности за эту беду центральная власть устами своего президента возмущенно, но неубедительно ныне открещивается), к нужде и отсутствию самого необходимого, давно уже ставшими повседневностью, теперь добавлено декретированное президентом ограничение выдачи кровных, многими потом заработанных наличных денег. Узнав о новом павловском ампире, о президентском указе, изготовленном при активном участии новоиспеченного союзного премьера финансиста Павлова, я созвонился с профессионалами, московскими экономистами, Борисом Пинскером и Ларисой Пияшевой. Говорит Борис Пинскер.

Борис Пинскер: Володя, первое, что я хочу сказать, я только что из банка, где лежат деньги моей организации, маленького предпринимательского общества издательского. И то, что я увидел, это поразительно. Я должен сказать, что наше правительство, наш новый премьер-министр - это просто... (гудки).

Владимир Тольц: Это не помехи на линии. Характеристику, данную Борисом Пинскером авторам указа о наличности, вы без труда сможете услышать в любой очереди в сберкассе. Сказанное Пинскером отнюдь не самое крепкое слово, которое прилагают ныне к именам руководителей советскими финансами. Тем не менее, мое начальство сочло такого рода словоупотребление для эфира неприемлемым. Однако Борис Пинскер продолжает.

Борис Пинскер: Так обойтись с людьми, подготовить такую реформу, которая этих, якобы свободных предпринимателей, якобы коммерсантов, заставляет вести себя, как зэков за пайкой хлеба в толпе, в давке. Возбужденная толпа, которой было объявлено, что касса в остатке, а понимаете, что организация, у которой ежедневно приходят деньги, ежедневно совершаются платежи. Какие-то небольшие деньги - 5-10 тысяч рублей есть в каждой организации - это нормальная совершенно вещь. Причем, как правило, люди держат крупные купюры, потому что ими удобнее расплачиваться. И первое, что объявили в банке утром, это то, что касса в остатке, принимаются сегодня только в течение трех часов. Выяснилось, что в банке не знают толком ни порядка сдачи, ни как заполнять документы. Эта реформа абсолютно не подготовлена. Это поганая советская импровизация. То, чем эта власть занимается с 1917 года.

Иван Толстой: Некоторая передышка в бурных событиях продолжалась по существу всю первую половину 91-го года. Лондонская студия Свободы. Стихи читает Игорь Померанцев.

Игорь Померанцев:

Переделкино.
Для могильной плиты этот камень не очень годится,
От плакучих дождей пожелтел известняк,
Три сосны, три сестры, опустили ресницы,
А в корнях у сестер - Пастернак.
Промелькнула, как жизнь, у предела его электричка.
Разворчались в вершинах деревьев грачи,
И скворцы деловито ведут перекличку,
И звенят голоса, только вечность молчит.
Переделкинский храм с колокольнею серой,
Весь в зеленом пуху, весь в сережках ольхи,
Рвется к солнцу трава, как поверх всех барьеров,
Прорываются к людям стихи.
Он порой не умел понимать это время,
Но впитал его звуки, смятенье, разбег,
Без парадных речей, без ученых полемик,
Стих заполнил собой человек.
Для могильной плиты даже камень покрепче не вечен,
Забывается все, погружаясь во мрак,
Только стих не умрет, если он человечен,
Три сосны, три сестры, Пастернак.

Когда не видать просвета
От сгрудившихся проблем,
Спасите меня, поэты,
Чтоб не был я глух и нем.
Придите, Булат и Белла,
И Танечка, и Андрей,
К моей голове поседелой
И к тяжкой работе моей.
Раздвиньте свинцовые тучи,
Мешающие идти,
Найдите зеленый лучик,
Зовущий вектор пути,
Он светит, он бродит где-то,
А я не найду никак,
Спасите меня, поэты,
Для новых упорных драк.

Иван Толстой: Игорь Померанцев читал стихи Председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова. "Упорные драки", которые предвещает Анатолий Осенев (псевдоним Лукьянова), еще будут. Не далее как летом этого же года.

Полвека в эфире. 91-й. Миф и правда о войне.

Диктор (Ян Рунов): "Русская идея". Историко-культурная программа Радио Свобода.

Борис Парамонов: Начинаем передачу из Нью-Йорка. У микрофона Борис Парамонов. Наша тема сегодня: миф и правда о войне. Исполнилось 50 лет со дня начала войны. Полвека уже прошло с начала едва ли не самой светлой, если не единственной светлой страницы советской истории. Горечь войны, как ни странно, возрастает со временем, когда выясняется, что советский народ был, по существу, лишен заслуженной победы. Выяснилось, что войну выиграл не Советский Союз, а скорее уж Германия, сейчас, через 40 с лишнем лет после сокрушительного поражения наслаждающаяся не только плодами жизни высокоразвитого государства, но и обретшая единство. Побежденные выдают победителям на бедность несколько миллиардов марок, чтобы было, где поселить войска победителей, уходящие из Германии.

Да что говорить о передовой Германии, когда даже отсталый Афганистан воспринимался советскими войнами как страна невиданного изобилия, где можно было запросто купить не только традиционный ковер, но и современный магнитофон. Обнажилась одна неприглядная истина: система, созданная для того, чтобы воевать, не может обеспечить сносной жизни собственным же войнам. Эта вновь открывшаяся истина не может не привести к краху советского милитарного мифа.

Тем не менее, война 1941 года не утратила своего мифического измерения. Война не стерлась из памяти людей. И советские люди не могли не вспомнить и по-своему не отметить скорбной даты. Их чувства священны, как священны жертвы этой войны. Здесь не может быть второго или особого мнения. Вопрос в другом: как оценить сам объективный, историко-культурный факт войны? Как к ней отнестись в широкой и долгосрочной перспективе русской истории? Как осмыслить войну не в эмоциональном, а в рациональном, то есть, в понимающем плане? И тут нельзя не вспомнить, что именно Солженицыну принадлежит трактовка войны, резко расходящаяся с господствующим мифом. Достаточно будет сказать, что нигде и ни разу выдающийся русский писатель не назвал эту войну отечественной. Но Солженицыну принадлежит и развернутое разъяснение того, как он понимает эту войну, данное хотя бы в статье: "Чем грозит Америке плохое понимание России". Вот, что он писал в той статье.

Диктор (Ян Рунов): Прогремело 22 июня 1941 года, прослезил батька Сталин по радио свою потерянную речь, а все взрослое трудящееся население, не молодежь, оболваненная марксизмом, и притом всех основных наций Советского Союза, задышала в нетерпеливом ожидании: ну, пришел конец нашим паразитам. Теперь-то вот скоро освободимся. Кончился проклятый коммунизм.

Нагляднее всех показала настроение народа Красная Армия. На виду у всего мира на фронте в 2000 километров шириной она откатывалась, хоть пешком, но с автомобильной скоростью. Ничего нельзя придумать убедительнее этого голосования ногами одних мужчин расцветного, боевого возраста. Все численное превосходство было на стороне Красной Армии. Превосходная артиллерия, немало танков. Но армии откатывались неуподобляемо, невидано для русской и всей мировой истории. За короткие первые месяцы в плен сдались около трех миллионов солдат и офицеров. Вот было настроение народа, народов, испытавших, кто 24 года коммунизма, а кто даже только один. Для них весь смысл новейшей войны был освобождение от коммунистической чумы. После 24 лет террора, никакими силами, никаким убеждением не удалось бы коммунизму оседлать русский национализм для своего спасения, если бы не оказалось, что на нас катится другая такая же чума, да еще со специальной антинациональной задачей: русский народ частью истребить, а частью обратить в рабов. И из двух лютых врагов пришлось выбирать того, который говорит на твоем языке. Так и произошло оседлание нашего национализма коммунизмом.

Иван Толстой: Значительным историко-идеологическим сюжетом должен был стать в 91-м году первый Конгресс соотечественников, открытие которого в Москве было назначено на утро 19 августа. Не вина Конгресса, тем более - не вина его участников, что сюжет этот оказался самой историей смятым. Тем не менее, полученное приглашение помогло многим изгнанникам понять, где они и кто они. Для нас эта тема еще и тем интересна, что в передаче звучат мнения сотрудников Свободы. Включаем парижскую пленку, пошедшую в эфир накануне открытия Конгресса.


Фатима Салказанова


Фатима Салказанова: "За и против". Программу ведет Фатима Салказанова. 19-31 августа. Москва. Международный Конгресс Соотечественников. Приглашены почти 2000 человек. Приглашения приняли около 800 человек. Почему одни приняли приглашение, другие нет? Начнем с тех, кто принял решение поехать на Конгресс Соотечественников. Почему? Кронид Любарский.

Кронид Любарский: Вот уже в течение нескольких лет я занимаюсь тем, что стремлюсь добиться справедливости по отношению к миллионам советских граждан, которые были незаконно лишены гражданства. Я имею в виду тех, кто выехал по так называемой израильской визе. Их лишили на основании секретного указа, который был опубликован только недавно, задним числом, в этом году. Лишили на основании указа, который противозаконен, противоречит всем советским законам, международным обязательством и конституции Советского Союза. Покамест мои обращения в Верховные Советы, как Союза, так и России оказались безуспешными, и Конгресс Соотечественников я намерен использовать как трибуну, чтобы привлечь к этому внимание.

Фатима Салказанова: На тот же вопрос отвечает Алена Кожевникова.


Алена Кожевникова


Алена Кожевникова: Почему я еду на съезд? Причин много. Но они все, в основном, сугубо личные и, скорее, эмоциональные, а не рациональные. Во-первых, худо-бедно, но это моя отчизна, что меня устраивает. Во-вторых, мне кажется, что есть какая-то историческая справедливость в том, что из всей моей семьи хотя бы я, третье поколение эмиграции, вернусь даже на пару недель на ту землю, за которую мои деды и прадеды кровь проливали. Если гордо становиться в позу и отрицать свое отечество, а я уверена, что я там мало найду радостного, то все последние 70 с лишним лет скитаний нашей семьи в эмиграции будут оплеваны. Не для того нас с сестрой старательно учили русскому языку, чтобы мы этим знанием только зарабатывали на хлеб. Не хочешь ничего общего иметь с Россией, я считаю, так абстрагируйся от всего русского и становись американцем, англичанином, немцем русского происхождения. И делу конец. Я же не мыслю себя иначе, как русской. И не безразличной к судьбам России. На съезд я еду потому, что хочу сама посмотреть и сформировать свое собственное мнение. Если у организаторов или инициаторов есть какие-то пропагандные намерения, то это дело их совести, не моей.

Фатима Салказанова: Алена Кожевникова - лондонский корреспондент Радио Свобода. Но на московский Конгресс Соотечественников она, естественно, едет в частном порядке, как и другой сотрудник Радио Свобода Глеб Рар, которому я передаю микрофон.


Глеб Рар


Глеб Рар: Мои дети, а у меня их шестеро, и все они вроде как взрослые и соображают, кто один, а кто уже и по нескольку раз за последние три года бывавшие и в Москве, и в Петербурге, и в Минске, и в Харькове, и во всех четырех наших лаврах - Киевской, Почаевской, Троице-Сергиевской и Александро-Невской - и даже на родине своей бабушки в Иркутске, все шестеро мне твердили: папа, готовься, скоро и тебе пора будет поехать на родину. И вот я внял голосу младшего поколения. От себя дополнительно решил: мы все радости и невзгоды жизни делили и делим с женой, - в Москву тоже надо ехать вместе. Я - чтобы видеть родной город после 54 лет отсутствия, жена - внучка сибирского стрелка, боевого летчика императорской российской авиации в Первую Мировую войну, расстрелянного большевиками в Киеве, дочь офицера-добровольца Белой армии, родившаяся на чужбине, - чтобы увидеть Россию впервые. Нет, не увидеть, чтобы завершить эмигрантский этап жизни и впервые ступить на землю родины.

Хорошо, - скажут мне, - все это романтика, типичный эмигрантский сюсюк. Вряд ли. Я человек достаточно, мне кажется, трезво и разумно мыслящий и рассуждающий. Мы полетели в Россию без иллюзий. Мы знаем, что ничего нет. Мы знаем, что люди, как волки, грызутся. И мы этого не испугаемся. Но есть и не волки, а люди. Люди, которые на деле спасают Россию. То, что нам, эмигрантам, приходилось делать часто лишь на словах или в наших неосуществимых мечтаниях. И мы хотим встретить этих людей. Может быть русских, может быть россиян, а то даже и всего лишь русскоязычных. Нам важно не это. Важна общая воля. Воля к новой России.

Фатима Салказанова: Передаем слово тем, кого тоже пригласили на Конгресс, но кто отказался от участия в нем. Владимир Буковский по телефону из Кембриджа.


Владимир Буковский


Владимир Буковский: В принципе, все мероприятия, связанные с соотечественниками, как мы знаем, всегда находились в ведомстве КГБ. История эта очень старая. Мы знаем, что с самого начала первую эмиграцию очень быстренько разделили на тех, кто признал революцию и не признал, заигрывая сначала со всеми, а потом разделившие. То же самое повторилось после войны, в хрущевскую оттепель и даже в брежневский детант. Это, с моей точки зрения, очень старая КГБешная игра, которая состоит в том, чтобы рекрутировать людей в помощь своей политике, называйся она разрядкой напряженности или перестройкой. Это неважно. Каждый раз нужно генерировать какое-то количество людей, поддерживающих эту политику. Вот традиционно такова эта мера. И я не вижу никакой разницы между тем, что было тогда, и тем, что делается сейчас.

Можно даже предсказать, что будет дальше. Постепенно произойдет разделение на тех, кого приспособить удалось, и тех, кого приспособить не удалось. Вот уже появились статьи в советской официальной печати, по которым ясно, что большинство из нас уже в плохие попало. Нас не удалось приспособить для нужд перестройки. И вдруг оказалось, что Войнович не смешной и Аксенов не интересный. А мы вообще все экономические эмигранты, потому как не хотим приехать и играть нам отведенные роли. Это все игра очень известная нам. И, к сожалению, далеко не все в ней принимающие участие понимают ее. Не понимали и раньше, не понимают и теперь.

Иван Толстой: Эта передача пошла в эфире вечером 18-го августа. Все съехавшиеся соотечественники были уже в Москве. Конгресс открывался наутро.

Полвека в эфире. 92-й год. Основные события. Наш хроникер - Владимир Тольц.

Владимир Тольц:

- Ночь с 12 на 13 января. Советские воинские части берут штурмом здание Вильнюсского радио: 14 погибших. 20 января ОМОН штурмует латвийское министерство внутренних дел в Риге: 5 погибших. Михаил Горбачев отрицает свою причастность к этим трагическим событиям.

- 25 февраля в Будапеште принято решение о роспуске военных структур Варшавского договора.

- 17 марта проводится всесоюзный референдум " о сохранении обновленного Союза". 76 процентов голосуют за сохранение страны.

- 23 апреля. В подмосковном Ново-Огареве Михаил Горбачев приходит к соглашению с представителями девяти союзных республик, готовых идти на компромисс с центральной властью ("Соглашение 9+1"). Достигается политическое перемирие между Горбачевым и Ельциным. Совместный призыв прекратить шахтерские забастовки и забастовки солидарности, парализовавшие часть территории страны.

- 12 июня. Всеобщим голосованием Борис Ельцин избран президентом РСФСР. В Ленинграде 54 процента жителей голосуют за возвращение городу названия Санкт-Петербург.

- 74-летний великий князь Владимир Кириллович, считающий себя законным претендентом на русский престол, впервые посещает Россию.

- 328 000 человек эмигрирует из Советского Союза.

- Умирают писатели Грэм Грин, Исаак Башевис-Зингер, поэт и исполнитель Серж Гэнзбур, джазист Майлз Дэвис, английская балерина Марго Фонтейн.

- Во время путча от сердечного приступа в номере гостиницы "Россия" уходит из жизни эмигрант, делегат Конгресса соотечественников Михаил Агурский.

- 24 ноября от СПИДА умирает лидер группы "Куин" Фрэдди Меркьюри.

Иван Толстой: 19 августа в 6 утра по московскому времени грянуло главное событие года. Радио Свобода непрерывно на протяжении трех с лишним суток вело прямые трансляции, передавая новости, заявления, телефонные репортажи из Белого Дома, из квартир наших корреспондентов, обзоры западной печати и выступления лидеров зарубежных стран. Сохранились пленки десятков часов эфира. Для нашей серии мы поневоле отобрали меньше 20 минут.

Диктор: Говорит Радио Свобода. "В стране и мире".

Ирина Каневская: Часовая информационная программа прямого эфира. Прямой эфир который раз сегодня. Вы услышите нас в течение следующего часа, а затем с 22-х до 23-х и с 24-х до часу ночи по московскому времени. У микрофона Ирина Каневская. В этом выпуске вы услышите голоса народных депутатов, парламентариев, которым вы привыкли верить: Руслана Хасбулатова, Геннадия Бурбулиса, Олега Румянцева, Виктора Шейниса и других.

Все они говорят: Янаев - государственный преступник, поставивший себя вне закона. Они предупреждают: режим пытается осуществить свои цели, опираясь на штыки. Они опасаются: исключить кровопролития нельзя. Они допускают: будет большая кровь. Они предсказывают: лечить нищету оружием - это еще никогда никому не удавалось. Этот переворот экономически заведомо бесплоден. Они верят: попытка потерявших разум нелюдей обречена. Они верят в мудрость, выдержку и добрую волю народа.

Во что верят мальчики в БТРах на московских улицах? Завтра, видимо, не выйдет большинство либеральных газет. Завтра у вас могут отнять возможность слушать радио. Военные, по нашим данным, уже возвращают к жизни глушилки. Но мы завтра, как всегда, будем говорить для вас.

Этот выпуск начинает Дмитрий Волчек. Путчисты. Пресс-конференция в МИДе.

Дмитрий Волчек: В вестибюле МИДовского пресс-центра, где вокруг телеэкрана собрались журналисты, которым не удалось пробиться в зал, нередко раздавался смех. Уж слишком очевидно нелепыми казались многие ответы сопредседателей самозванного ГКЧП на нелицеприятные вопросы журналистов. Так, например, Геннадий Янаев на многочисленные вопросы о судьбе Михаила Горбачева отвечал столь уклончиво, что самые мрачные слухи о ситуации, в которой в этот момент находится президент, в эти моменты казались оправданными. Впрочем, Янаев, так и не сообщивший чем же болен президент, пообещал, что как только здоровье Михаила Сергеевича позволит, он тут же встретится со всеми желающими и даже вновь займет свой пост. Последнее было сказано столь вяло и безразлично, что сомнений не оставалось: Янаев говорит это для проформы, чтобы придать происходящему сколько-нибудь благопристойный вид.

Надо сказать, что именно этим, тем, чтобы выглядеть представителями законной, конституционно оформленной власти, более всего и озабочены члены ГКЧП. Участники пресс-конференции всячески подчеркивали, что действуют в рамках закона, что их поддерживает народ. И что в норме вещей, что раз заболел президент, его место занимает вице-президент. Что разгул преступности в Москве можно побороть только с помощью танков, и это, будто бы никто не оспаривает. Янаев даже пообещал, что 27 августа откроется сессия Верховного Совета СССР, которая, конечно же, поддержит комитет.

Исполняющий обязанности президента встречался сегодня с представителями российских автономий, оппозиционных ельцинскому кабинету, и они, по его словам, полностью поддержали ГКЧП. Говорил по телефону с самим Ельциным. Судя по выражению лица Янаева, когда он об этом упомянул, беседа вышла неважной. Янаев жестко подчеркнул: если Верховный Совет России будет призывать к борьбе с комитетом, строить баррикады и прочее, может произойти кровопролитие, ответственность за которое, - меланхолично заметил он, - конечно свалят потом на наш комитет.

Что такое чрезвычайное положение для нас сегодня, 19 августа? Кажется, оно почти не ощутимо. Летний жаркий день, на улицах праздные толпы, пляшут, смеются, поют, как и прежде, как и вчера. Правда, всюду танки. Даже возле моего дома, Бог знает где - на Коломенской окраине. Голоса московской улицы. 9 часов утра.

Прохожий: Что меня потрясло, когда я ехал с загорода, когда я расспрашивал на платформе некоторых людей, когда они сами от меня случайно узнали, а я думал у них узнать подробнее, они очень радовались и говорили: наконец-то хана этим всем демократам, разберемся, и так далее. В общем, оживление всеобщее.

Дмитрий Волчек: Какое, вы думаете, будет сейчас соотношение сил? У меня такое впечатление, что мало кто беспокоится из-за Горбачева?

Прохожий: Очень мало, кто беспокоится. Но я думаю, в ближайшее время всем станет яснее, что происходит. В ближайшее время, я думаю, ждут большие потрясения нас.

Прохожий: Не только Горбачев. И против Попова будет. В заявлении сказано, что префектура и мэр - это незаконные формирования. То есть конкретно против демократов переворот. Я думаю, что демократы наконец-то проснутся и поймут, с кем имеют дело.

Дмитрий Волчек: Что вы ожидаете от своих демократических лидеров?

Прохожий: От них мы ничего не ожидаем. Но мы и не ожидаем, чтобы они заискивали, заигрывали с ними. И не мешали другим. Если люди хотят воевать - пусть воюют с ними.

Прохожий: Всем демократическим течениям сейчас необходимо объединиться. Иначе страна погрузится во мрак диктатуры.

Дмитрий Волчек: А как бороться с танками, если действительно танки идут?

Прохожий: Только тем же способом бороться, не иначе.

Прохожий: Да, гражданское неповиновение, только так.

Дмитрий Волчек: Дмитрий Волчек, программа "В стране и мире", Москва.

Иван Толстой: Утром 19-го в Белом Доме президент Ельцин оглашал свой указ. Записывал в зале Андрей Бабицкий.

Борис Ельцин: Мой указ через 20 минут после объявления этого приказа.

"В связи с действиями группы лиц, объявивших себя ГКЧП, постановляю:

1. Считать объявление комитета антиконституционным и квалифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся ничем иным, как государственным преступлением.

2. Все решения, принимаемые от имени ГКЧП, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Российской Федерации действует законно-избранная власть в лице Президента, Верховного Совета, председателя Совета Министров и государственных и местных органов управления и власти РСФСР.

3. Действия и поступки исполняющих решения указанного комитета попадают под действие УК РСФСР и подлежат преследованию по закону.

Настоящий указ вводится в действие с момента его подписания. Президент РСФСР Ельцин".

Иван Толстой: Репортаж Марка Дейча.

Марк Дейч: Я сегодня взял несколько интервью, а самое первое, которое я взял, это у не слишком удачливого кандидата в российские президенты Владимира Жириновского.

Владимир Жириновский: Я считаю этот процесс закономерным. Он, я бы сказал, с опозданием. Потому что в России принятие исторических решений всегда с опозданием или слишком быстро, как в октябре 17-го. Он закономерен и естественен, потому что такое огромное государство отдать на откуп политическим авантюристам - это немыслимо. Поэтому ситуация сложилась в стране критическая. И то, что с сегодняшнего дня в стране действует ГКЧП, это нормальный процесс. Руководство нашей партии полностью его поддерживает, потому что надо остановить насилие и хаос. Я уверен, что демократический процесс будут продолжен, в смысле реформ экономики, развития конституционных свобод, будут внесены большие изменения в Конституцию. Но самое главное, я как юрист выступаю за конституционный порядок. Вот что я могу сказать по состоянию на 8.33 19 августа.

Марк Дейч: А теперь я передаю микрофон и слово нашей ведущей Ирине Семеновне Каневской.

Ирина Каневская: Марк, у меня к вам один очень короткий вопрос. И дайте мне столь же короткий ответ, пожалуйста. Что вы слышали о судьбе Горбачева? Какие слухи ходят в Москве?

Марк Дейч: К сожалению, о судьбе Горбачева мне было известно лишь одно, что несколько зарубежных радиостанций без ссылки на источник, я имею в виду Голос Америки и Би-Би-Си, передали о том, что он якобы скоропостижно скончался. Что это значит, я не знаю, и подтвердить эти слухи мне не удалось.

Ирина Каневская: Спасибо, Марк. Мы все, как людям свойственно, мастера делать прогнозы задним числом. И как всякое судьбоносное событие, как минувшая ночь, как сегодняшний день, эти события меняют обратную перспективу. Мы все были недовольны Горбачевым. Кто от слишком большой веры в него и слишком больших ожиданий, кто от неприятия его. А сегодня? Сегодня Владимир Матусевич хочет сказать и за нас, полагаю, и за многих из вас: простите, Михаил Сергеевич.

Владимир Борисович, 200 секунд ваши.

Владимир Матусевич: Понимаю Елену Боннэр, Юрия Афанасьева и многих других, говоривших и говорящих в эти страшные часы о вине президента. Понимаю тех людей в России, измученных, изголодавшихся, отчаявшихся, кто воспринял переворот равнодушно, а то и с удовлетворением. Сам яро и неоднократно критиковал иные политические акции президента. Думается, справедливо критиковал. А сейчас испытываю дурацкое чувство стыда. Почему, сам разобраться не в состоянии. Дело не только, даже не столько в горбачевском вкладе в радикальные изменения картины мира: уход из Афганистана, падение берлинской стены, освобождение центральной и восточной Европы, потепление и прояснение международной атмосферы. Ведь можно сказать, и не без оснований, что тому причиной неизбежный распад сверхдержавы, а не идеализм лауреата Нобелевской премии мира.

Нет, я испытываю смутное чувство стыда потому, что позволил себе забыть: этот человек способствовал чуду. Обретению миллионами соотечественников, обреченных в третьем, четвертом поколениях на духовное рабство, чувства собственного достоинства и принадлежности к цивилизованному мировому сообществу. Робко, непоследовательно, неполно! Шесть лет, да нет, три года всего прошло. Какой государственный деятель, черт побери, мог бы дать больше, действовать быстрее, обложенный со всех сторон Баклановыми с Янаевыми?

Михаил Горбачев, быть может, самая великая, самая трагическая фигура нашего столетия. Человек, поначалу полуосознанно, постепенно все с большей целеустремленностью бросивший вызов матери своей - партии, матери своей - системе и ею поверженный. Сегодня сознаешь, что он был честнее, наивнее, человечнее, чем то казалось. Казалось: вот политинтриган, тактик, иезуит высшей марки. Где там!

Прощайте, президент Горбачев. Простите, Михаил Сергеевич.

Ирина Каневская: Радио Свобода. Прямой эфир. Программа "В стране и мире".

Диктор (Марина Карелина): Говорит Радио Свобода. Московское время 18 часов. Передаем последние известия, которые мы начинаем с краткой сводки.

Президент РСФСР Борис Ельцин, выступая на массовом митинге в Москве, призвал граждан добиваться отставки консерваторов, захвативших власть.

Президент США Буш беседовал с Борисом Ельциным и заявил, что США выступают за возвращение к власти Михаила Горбачева.

Ленсовет объявил незаконными все распоряжения комитета по чрезвычайному положению.

Ряд дислоцированных в Москве воинских частей поддерживает Бориса Ельцина.

Члены Совета безопасности СССР Примаков и Бакатин осудили создание ГКЧП.

Прибалтийские республики предпринимают шаги по созданию правительств в изгнании.

Около 400 эмигрантов, принимающих участие в съезде соотечественников в Москве, провели сегодня чрезвычайное заседание, чтобы решить, что предпринять в ответ на свержение Михаила Горбачева. Председатель съезда Соотечественников Михаил Толстой заявил, что вопрос о том, как относиться к случившемуся, каждый должен решать сам для себя. Незадолго до выступления Толстого члены делегации из Австралии распространили письмо в поддержку позиции Бориса Ельцина.

Говорит Радио Свобода. Мы передавали последние известия. Выпуск подготовила и читала Марина Карелина.

Ирина Каневская: Прямой эфир. Радио Свобода. Программа "В стране и мире". Из Верховного Совета РСФСР, из московского Белого Дома, к которому прикованы сейчас внимание и надежды всего мира, Михаил Соколов.

Михаил Соколов: Я сейчас на 11 этаже Дома Советов. Сейчас у здания находится примерно 20 000 человек. Этого мало, но мы надеемся, что эти люди не уйдут. Танки и БТРы пока отошли от Белого дома, люди стоят по периметру заграждений. Им, наконец, стали подвозить топливо и продукты москвичи. Охрана здания сейчас состоит из безоружных афганцев, сотрудников частной охранной фирмы "Алекс", чисто символически вооруженных сотрудников службы безопасности президента, есть редкие ОМОНовцы и милиционеры с автоматами. Мост через Москву-реку перекрыт автобусами. Перекопан Новый Арбат и набережная. По моим впечатлениям, мне кажется, что путчисты несколько растерялись. После переговоров Юрия Лужкова с командиром колонны БТРов и танков на Тверской, она отступила от Моссовета к стадиону Динамо.

По моим сведениям, в операциях по установлению чрезвычайного положения пока участвуют только две отборные дивизии - Кантемировская и Таманская и одна бригада внутренних войск. Похоже, на другие армейские части, а также дивизию Дзержинского все-таки власти не рассчитывают. По сведениям из Главного штаба воздушно-десантных войск, многие офицеры публично выражают несогласие с приказами министерства обороны. При соприкосновении с людьми, которые демонстрируют около Белого дома, части как-то довольно быстро разлагаются, распропагандируются, и офицеры стараются их увести.

И еще одна новость. Как известно, власти пытаются установить контроль над средствами массовой информации. В числе разрешенных газет и газета "Известия". Однако, "Известия" завтра не выйдут. Набор "Известий" рабочие рассыпали сами, поскольку главный редактор газеты отказался печатать указы Бориса Ельцина. Вот мои новости с 11 этажа на это время. Мы ждем ночи, мы ждем того, что может здесь случиться.

Диктор: Говорит Радио Свобода. "В стране и мире".

Савик Шустер: В "Стране и мире" - прямая часовая информационная программа Радио Свобода. У микрофона Савик Шустер. Постоянный участник нашей программы Карен Агамиров получил от вице-президента России Александра Руцкого обращение к военнослужащим вооруженных сил СССР. Итак, слово Александру Руцкому.

Александр Руцкой: Товарищи, друзья! В стране предпринимается попытка военного переворота для установления диктатуры сталинского типа. Ответственные за сегодняшнее положение в стране государственные деятели, предвидя свое поражение, неминуемую ответственность перед народом, возглавили антиконституционный заговор. Созданный им комитет по чрезвычайному положению вашими руками ввергает страну в ужасы междоусобицы. Я взываю к вашей чести, к вашему разуму, к вашему сердцу. Сегодня судьба страны, судьба ее свободного демократического развития в ваших руках. Не допустите кровопролития. Никакой поддержки заговорщикам! Всячески препятствуйте осуществлению преступных замыслов. Я призываю вас переходить на сторону законно избранных народом органов власти - президента РСФСР и Совета Министров РСФСР.

Савик Шустер: Теперь у нас на линии Верховный совет РСФСР, команда программы в "Стране и мире" - Михаил Соколов и Андрей Бабицкий. Кто начинает?

Андрей Бабицкий: Добрый вечер Савик, это Андрей Бабицкий.

Савик Шустер: Андрей, последние вести?

Андрей Бабицкий: Последние вести таковы: танков и БМП, экипажи которых перешли на сторону Ельцина, в результате оказалось намного больше, нежели было обещано ранее по внутреннему радио - около 30 машин против 10-ти. Москвичи, собравшиеся около Верховного Совета, встретили военных изъявлениями бурного восторга, долго не утихавшими. Военная тема была, кстати, одной из доминирующих в этот час. Поступила предварительная информация о неблагонадежности дивизии имени Дзержинского, расположенной в Москве. Из Ленинграда поступила также неподтвержденная информация о том, что части МВД и ОМОН города объявили о своей безусловной поддержке Ленсовета. Даже если эти сведения имеют под собой основания, это ни в коей мере не снижает опасности применения силы ГКЧП. 30 танков и БТРов вряд ли могут стать серьезным препятствием в ходе захвата.

Москвичи уже обжили площадь перед Белым Домом на Пресненской набережной. Мой знакомый, актер одного из московских театров, побывал там несколько раз, каждый раз подвозя на своей машине желающих принять участие в пикетировании. В самом Верховном Совете на разных этажах находятся вооруженные люди в различных формах - десантных, милицейских и так далее. Это добровольцы, появившиеся здесь по собственной инициативе, чтобы осуществлять защиту здания.

Только что по внутреннему радио прозвучала тревожная информация о том, что в московских больницах срочно подготавливаются к приему больных токсико-реанимационные отделения. Врач, который сообщил об этом, настоятельно рекомендует москвичам, которые находятся возле здания Верховного Совета или собираются туда подъехать, иметь при себе смоченные носовые платки или куски материи с тем, чтобы в случае газовой атаки ими воспользоваться.

Иван Толстой: Пройдет несколько часов и путч провалится, уйдут из Москвы танки, на улицах будет множество ликующих людей, Борис Ельцин поздравит россиян с победой, из Фороса возвратится Михаил Горбачев, на Лубянской площади снесут памятник Дзержинскому, будет запрещена деятельность КПСС и одновременно вернется политическое безволие, части империи беззвучно начнут отпадать друг от друга, СССР уйдет в небытие. И общество ответит на эти процессы нервным ожиданием новой драмы. Об этом болезненном социально-психологическом состоянии много говорилось в конце года.

Никакого переворота, однако, не произошло. Назревали проблемы иного плана, - все в той же стране, но с другим названием.

XS
SM
MD
LG