Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Четыре вопроса о Ленине

  • Александр Горянин


Редактор и ведущий: Анатолий Стреляный

Анатолий Стреляный: Историки обсудят четыре вопроса, все о Ленине.

Чем ближе роковой день, тем больше вопросов об этом человеке. Почему он дольше всех своих ближайших соратников скрывался от властей в 1917 году? Можно ли говорить о ленинском искусстве пропаганды и агитации в том году? Почему вплоть до захвата Зимнего дворца Ленин не был бесспорным вождем большевиков? И почему они все же признали его своим вождем? Готовя передачу, мы отдавали себе отчет в том, что ответы на первый вопрос будут гадательными. Слишком мало историки знают о Ленине 1917 года и о его партии. "Ленин-политик" и то еще не исчерпывающе описан. А ведь был "Ленин-добытчик денег" для своей партии. Была финансовая сторона деятельности большевиков. Здесь столько белых пятен, что можно говорить о сплошном белом пятне. Вопрос первый, почему Владимир Ильич Ульянов-Ленин дольше всех своих ближайших соратников скрывался от властей в 1917 году?

Американский историк Роберт Дэниэлс: Я не думаю, что можно дать этому иное объяснение, чем то, что сформулировано в работах многих историков этого периода. Заключается оно в том, что Временное правительство обвинило Ленина в шпионаже в пользу Германии. У полиции был ордер на его арест, и он ушел в подполье, а затем уехал в Финляндию, которая пользовалась широкой автономией, и откуда Ленин вернулся в самый канун революции. Ленина угнетала работа в одиночестве, ведь связываться со своими сторонниками в Петрограде он мог только посредством посланников.

Российский историк Любовь Семенякова: Представление Ленина о собственной исторической значимости и необходимости беречь свою персону (а мне представляется, что это действительно просматривается во всей его политической деятельности, начиная с революции 1905-1907 годов и до конца его жизни) заставляло его стремиться избегать всяких контактов с властями. С другой стороны, понимание того, что лучше с властями не контактировать, поскольку у него было, что скрывать. Он никогда не рисковал своей жизнью, очень много внимания уделял вопросам своей безопасности, и в частности осень 1917 года - яркий тому пример. Достаточно вспомнить, когда для него искали квартиру в Питере, чтобы он нелегально вернулся из Финляндии, была найдена квартира Фофановой, очень удобная для нелегалов, с двумя выходами и так далее, но был один недостаток - у Фофановой было двое детей. И поскольку квартира была удобна, Фофановой приказали отослать детей. И Ленина это нисколько не смутило. Для Ленина было главное обеспечить безопасность, и возможность быстро скрыться. Маргарита Фофанова была вынуждена отправить своих детей в провинцию к родственникам, но отправила без сопровождающего, и они не смогли добраться, они пропали. Они просто не доехали до места. Пропали в развороченной революцией стране. Она никогда их больше не увидела.

Российский историк Виталий Лильчук: Не сомневаюсь, что у многих возникает вопрос, почему, например, в революции 1905 года Ленин приехал только в октябре. Другие деятели сделали это гораздо раньше. Секрет прост: была объявлена амнистия, и бояться правительства уже не следовало. И это говорит о том, что Ленин был, выражаясь его словами, "архи-осторожен". Хорошо это или плохо? Можно по-разному это оценивать. Ленин действительно был опытный подпольщик, он дорожил своей жизнью. Вообще-то, это я не могу считать серьезным недостатком, потому что в то же время как политик он отличался завидной смелостью. Приведу просто пример. Возьмите его лозунги, которые он выдвинул: "Превратить войну империалистическую в войну гражданскую", "Желать поражения своему правительству", "Грабь награбленное". Он же прекрасно понимал, сколько потерь может понести народ при реализации этих лозунгов. Надо было иметь большую смелость, чтобы эти лозунги реализовывать на практике. Замечу еще раз. С точки зрения бытовой, если хотите, линии поведения, он был, действительно, несколько иным человеком, чем, допустим, некоторые наши лидеры, которые участвовали в терактах или участвовали в ограблениях банков, или были просто смелыми, подобно тому же Ворошилову, это были, безусловно, лично смелые люди. Думаю, что этих качеств Ленину не хватало. Но у него были другие качества, качества смелого политика.

Чешский историк Иван Савицкий: Мне кажется, что в случае Ленина забывается, что начинал-то он революционную деятельность в момент, когда его брата повесили, так что, я думаю, за все 30 лет все время нависала угроза виселицы, то резче, то меньше. Я думаю, что трусость - это не главный фактор; нельзя быть революционером профессиональным и быть трусом. Во-вторых, конечно, Ленин (хотя много написано о его скромности) себя ценил очень высоко. Он, может быть, был непритязательным в быту, никогда коммунистического барства у него не было, но ценил себя (как лидера и как теоретика) он чрезвычайно высоко. И, может быть, он боялся не угрозы смерти или чего-нибудь, но угрозы изоляции, что он не сможет руководить действиями партии. Это довольно вероятный ход мысли. Но наиболее вероятным, мне кажется, что Ленин не был оратором, он был человеком письменным, и, может быть, его устраивало, что он давал письменные руководящие указания откуда-то, не тратя времени на бесконечные споры во всех возможных комитетах, не надрывая голосовых связок на митингах. Это был не его жанр. Он предпочитал писать. И я так посмотрел, что он написал, сколько он написал в этой изоляции, когда он скрывался. В собрании сочинений (в 5-м издании) больше 400 страниц. Если бы он был прямо в гуще событий, он бы никогда этого не написал. Это, может быть, тоже довод.

Российский историк Вадим Дамье: Почему Ленин в 1917 году больше всех своих соратников скрывался от властей? Какой-либо однозначный ответ на этот вопрос сегодня дать трудно. Документы и свидетельства того времени запечатлели лишь некую формальную сторону дела, а о побудительных мотивах и о психологии участников событий теперь можно только догадываться. Известно, впрочем, что Ленин ушел в подполье сразу после июльских событий - 5 июля. Некоторое время он скрывался в Петрограде, затем недалеко от города. С начала августа по начало сентября - в Финляндии, а затем опять нелегально в Питере, вплоть до октябрьских событий. В соответствии с официальным решением большевистского партийного руководства, Ленин находился на нелегальном положении, поскольку против него было выдвинуто обвинение в государственной измене и связях с противником. Было постановлено, что Ленин не должен являться на суд, который планируется властями. Это факты как бы общеизвестные. В то же время Ленин действительно скрывался дольше других лидеров большевиков, дольше Зиновьева, скажем, с которым он вместе ушел в подполье. Существует версия, что его длительное отсутствие в эпицентре событий как-то связано с внутрипартийными разногласиями, с противоречиями в самой большевистской партии. Надо сказать, что такие разногласия действительно существовали. Ленин отнюдь не был единоличным и полновластным вождем партии. Причем, после июльских событий внутренние противоречия и борьба линий в партии усилились, укрепились позиции крыла, которое выступало против немедленного захвата большевиками власти и тяготело к компромиссу с другими социалистическими партиями. Одним из признанных лидеров этого направления считался Каменев. В центре споров в сентябре оказался вопрос о так называемом "демократическом совещании", созванном эсеро-меньшевистским Центральным исполкомом советов для решения вопроса о власти. Спор шел об участии большевиков в этом совещании и в созданном на этом совещании предпарламенте. Ленин требовал, как известно, чтобы его партия отказалась от участия в совещании и взяла курс на вооруженное восстание. Большинство ЦК выступило вначале против позиции Ленина, который ответил рядом гневных писем и статей. Ленину удалось добиться поддержки своего курса только в октябре 1917 года. Трудно сказать, было ли длительное отсутствие Ленина действительно связано с неблагоприятным для него соотношением сил в большевистском руководстве. Нельзя исключать и того, что Ленин просто использовал свое отсутствие в центре событий для своеобразного психологического давления на товарищей по партии, пытаясь представить его в свое отсутствие как некую отстраненность, некую объективность по принципу "издалека виднее". Все может быть, повторяю, сегодня уже трудно проникнуть во все мотивы, планы и расчеты участников. Но известно одно: внутрипартийную борьбу за власть и влияние Ленин умел выигрывать, причем, мастерски.

Анатолий Стреляный: На волнах Радио Свобода в передаче к 80-летию Октябрьской революции историки отвечали на вопрос: почему Ленин дольше всех своих соратников скрывался от властей в 1917 году. Мы уже говорили, что ответы на этот вопрос могут быть в настоящее время только гадательными. Никто пока не располагает важнейшими сведениями. Что, собственно, делал Ленин в Финляндии? Только ли писал? Кто к нему приезжал? О чем толковали? До сих пор не сделана аудиторская проверка ленинской партии 1917 года. Что представлял собой бюджет партии? Каков был приход и расход по статьям и дням? Где держали деньги: в банках или в "черном нале", как теперь говорят? Кто был распорядителем кредитов? Кто подписывал банковские поручения? Сохранились ли они, или их копии? Ленинская партия в 1917 году еще долго будет увлекательнейшим и благодарнейшим предметом для любящего свое дело историка. Можно ли говорить о ленинском искусстве пропаганды и агитации в 1917 году? - следующий вопрос. Об искусстве, которое не может действовать на своих потребителей, если не располагает деньгами.

Американский историк Роберт Дэниэлс: Он, безусловно, был гением в области политики и пропаганды. Он был талантливым полемистом, что особенно ярко проявилось в предреволюционные годы, когда Ленин находился в эмиграции. А после того как он вернулся в Россию, в период с апреля по июль (когда он начал скрываться), Ленин эффективно пропагандировал идею о необходимости радикальной революции. Он проповедовал радикальные идеи, которые поначалу шокировали даже его последователей, но в то же время он умел угадать настроение масс и трансформировать их в простые и всем понятные лозунги, такие как о земле и мире. Лозунги эти были, разумеется, упрощенными, но они формулировали радикальные идеи, высказывать которые не решались другие социалистические партии и в частности меньшевики, но эти упрощенные призывы Ленина оказались весьма действенными и обеспечили ему поддержку большинства в Советах. Ораторское искусство Ленина можно сравнить с талантом Троцкого. Оба они были в состоянии привлечь внимание толпы и поднять ее на революционные действия. Но сравнивать Ленина с Керенским невозможно. Это совершенно разные люди. Керенский был умеренным революционером, а Ленин - революционным фанатиком.

Российский историк Любовь Семенякова: Ленин имел яркое перо, и печатная пропаганда для Ленина была привычным и естественным способом политической борьбы. И в 1917 году именно искусство печатной пропаганды было для него главным. А вот что касается устной пропаганды, то здесь позиции Ленина гораздо слабее. Его, конечно, нельзя сравнить, положим, с Керенским, которого после падения самодержавия толпы носили на руках, завороженные его устным словом. Нельзя сравнить с Троцким, который мог часами держать огромную массовую аудиторию только на одном революционном пафосе. Выступления устные перед массовой аудиторией Ленина обычно краткие, обычно это лозунги или какие-то очень четкие положения. Здесь ему не хватало той страсти, которая звучит в его статьях. Но искусство убеждения в своей среде, в партийной среде, у Ленина проявлялось и устное. Начиная с первых лет его революционной деятельности, его товарищи отмечали особый магнетизм его личности, умение убедить, подчинить. Это не работало в массовой аудитории, но это могло работать в кругу своих партийных товарищей, на партийных съездах, конференциях, на заседаниях ЦК, когда, казалось, он должен был остаться в меньшинстве, а тем не менее добивался того, что большинство вставало на его сторону. Но в массовой аудитории он, конечно, проигрывал.

Российский историк Виталий Лильчук: Ленин однажды справедливо заметил, что в 1917 году массы были левее большевиков в десятки раз. Так оно и было на самом деле. Ленин выдвигал лозунги, понятные этим широким слоям населения. Это уже была, скорее, даже агитация, но и пропаганда. Ведь большевики вступили в период двоевластия количественно очень слабой партией, недостаточно организованной в первый момент. Тем не менее, обратите внимание, они росли очень быстро. Почему? Казалось бы, это заслуга тех, кто создавал партию? Частично. Время было такое, когда, повторяю, Ленин разумно зафиксировал быстрое полевение масс, в том числе и интеллигенции. Удивляться надо другому, тому, что многие не поняли обострения ситуации. Ленин, выдвинув лозунг "Вся власть Советам" (в этом отношении), поступил очень интересно. Это был тоже достаточно отчаянный шаг. Вроде бы, он не боялся конкуренции с эсерами и меньшевиками, но время показало, что ход событий подтвердил правильность этого лозунга. Именно ход событий. Когда мы говорим о том, что многие не поняли Ленина, что значит "не поняли"? Они, скорее, его не поняли после 25 октября. Возьмите пример с тем же Горьким, который был на стороне Ленина до взятия власти, но довольно быстро отошел со своими "несвоевременными мыслями" после взятия власти, когда увидел реальность событий. Но сам ход борьбы стратегически показывал правильность (с точки зрения Ленина, конечно, в этом смысле правильных) тех лозунгов, которые он выдвигал. Это, если говорить всерьез, был не просто кратчайший путь к власти, это был самый насильственный путь к власти. И Ленин это понимал. Он не боялся этой крови. Ленин понимал очень хорошо силу Советов, которые опирались на широкие слои населения, а широкие слои населения были вооружены. До Первой мировой войны никогда в России такое большое количество людей под ружьем не стояло, свыше 10 миллионов. Они и забрали эти ружья с собой, и сила Советов, на которые хотел опереться Ленин, которым он хотел отдать власть, заключалась в том, что было это ружье. И опасность, конечно, была в этом большая. Ленин, может быть, многое недооценил, но обуреваемый жаждой власти и уверенный в том, что это его удел, он шел напролом по отношению даже к своим товарищам.

Чешский историк Иван Савицкий: Совершенно случайно в одном новом филологическом сборнике прочел статью Денисова. "Ленин, - пишет Денисов - демократизировал стиль научной прозы и выковал стиль всеобъемлющей пропаганды и настырной агитации". Я думаю, что с этим нельзя спорить. Действительно, Ленин это сделал, но, может быть, это следует поставить в более широкий контекст. В послереформенной России быстро возрастало количество читающей публики и происходило ее расслоение. Начинали выковываться совершенно новые направления риторики, ораторского искусства и так далее, например, после введения суда присяжных возникло "судебное" красноречие. Потом, когда возникла дума - "думское" красноречие. И так далее, и так далее. А Ленин уже в то время себе определил довольно точно целевую группу, как сейчас принято говорить. К этой группе (это был авангард рабочего класса) он приспособил всю свою стилистику, хотя бы в более популярных статьях; и это, конечно, особый вид. Но еще бы я хотел дополнить одну вещь: в подготовке революции печатное слово играет громадную роль, но в самом ходе революции нужно и прямое слово, митинговое слово, на площади произнесенное; и вряд ли тут бы Ленин мог поспорить с Керенским и другими, которые выросли на ораторском судебно-думском искусстве. И конечно, это агитационное искусство, это не только ленинское, это большевиков, потому что у них были такие же ораторы как Керенский, например, Троцкий и другие.

Российский историк Вадим Дамье: Ленин не был блестящим оратором. Его статьи и брошюры не столько убеждают силой аргументов, сколько ставят перед собой совершенно другую задачу - высмеять и заклеймить оппонентов. Логика следовала за осмеянием. Стиль изложения был намеренно упрощенным. И все же по свидетельству современников речь Ленина многих убеждала, как в самой партии, так и вне ее. Во многом еще и потому, что Ленин часто говорил то, что от него в данный момент хотели или ждали услышать. Ленин был прежде всего блестящим тактиком, хотя, как показала история, оказался очень плохим стратегом. Но в том, что касалось завоевания и удержания власти, здесь ему равных не было. Разумеется, власть ему нужна была не для себя, не ради ее самой, а для осуществления идей якобинской воспитательной диктатуры, чтобы, как говорили тогда большевики, "железной рукой" загнать человечество к счастью. В то же время Ленин, как и другие большевики, полагал, что люди темны, забиты, не сознают сами своего блага, а потому ими необходимо пока, до поры-до времени, манипулировать и диктаторски управлять. А отсюда - аморальность и определенная беспринципность Ленина. Он готов был с легкостью принять на вооружение чужие лозунги и идеи, лишь бы они принесли тактическую пользу его линии или его партии. Это особенно рельефно проявилось как раз в 1917-18 годах, например, с анархистскими идеями общественного самоуправления, рабочего контроля или производственных коммун; либо с эсеровской аграрной программой. Иногда такое заимствование было даже наполовину искренним. Ну, дескать, давайте попробуем, но при этом понятия часто подменялись, наполнялись совершенно иным содержанием и с тем большей легкостью при первых же малейших неудачах отбрасывались прочь. Каждый новый эксперимент Ленин расхваливает как вершину научной революционной мудрости; и при этом горе тем, кто ставит под вопрос обоснованность или необходимость этих мер. Этих людей немедленно клеймят, как "контрреволюционеров" или "мелкобуржуазных капитулянтов". Но проходит немного времени, и Ленин кается за свои ошибки, и высмеивает, как последних идиотов, тех из своих сторонников, кто дольше его следовал по этому прежнему пути и как бы не успевал перестроиться. Ленин блестяще знал правила игры и менталитет собственной партии и умело этим пользовался. Нередко он занимал позицию своеобразного центра между борющимися фракциями против неких крайностей справа или слева. В других случаях, например, во время Брестского мира и борьбы с "левыми коммунистами" он предпочел открыто признать, что его позиция не поддерживается большинством руководства, а затем угрожать выходом из руководства и обращением непосредственно к партийным массам, к низам, взвалив на своих противников ответственность за возможный раскол партии.

Анатолий Стреляный: Наши эксперты-историки обсуждали ленинское искусство пропаганды и агитации, что оно представляло собой перед захватом власти большевиками. Чешский историк Иван Савицкий сказал, что Ленин предвосхитил такую особенность современной рекламы и пропаганды, как четкая "адресность". Сначала решить, кто тебя должен слушать, а потом уже вещать. И кто, как не Ленин и большевики, были первыми, кто показал, что на пропаганду нельзя жалеть денег? В истории не было государства, которое так тратилось на пропаганду внутри страны и в мировом масштабе, как государство, созданное Лениным (но не им одним созданное). Пропагандист он был искусный, но в той же газете "Правда" он не был безраздельным хозяином. Вячеслав Молотов и Мария Ульянова были там от него, но там же были и такие самостоятельные люди как Каменев и Зиновьев. Свой пропагандистский порох Ленин вынужден был тратить прежде всего на убеждение товарищей по партии, на борьбу за личную власть в партии. Следующий вопрос, почему при всех своих достоинствах и заслугах перед большевиками Ленин не был их бесспорным вождем вплоть до октябрьского переворота, хотя в часы переворота и грозил расстрелом тем из своих соучастников, кто проявлял недостаточную расторопность?

Американский историк Роберт Дэниэлс: По-моему, Ленин был признанным лидером, но не единственным. В большевистской партии тогда были серьезные разногласия, и не только в отношении руководящей роли Ленина, но и по поводу выработанной им тактики. Большинство других выдающихся большевиков выступало против тех распоряжений, которые они получали из Финляндии от Ленина. В первую очередь речь идет о необходимости подготовки вооруженного восстания, на чем настаивал Ленин. Соратники Ленина выступали против этого его требования, потому что были уверены в победе на выборах, тогда большевики уже контролировали Советы. Такой точки зрения придерживались, например, Зиновьев и Каменев, которые протестовали против подготовки вооруженных действий.

Российский историк Любовь Семенякова: Мне представляется, что бесспорным вождем Ленин стал уже после смерти, и, более того, не стал, а был превращен в бесспорного вождя во имя политических целей сталинского режима. Но это уже другая проблема. Что касается 1917 года, то Ленин шел к тому, чтобы стать бесспорным лидером левой части политического спектра России. Когда он приехал весной 1917 года в Россию, политические лидеры - большевистские, здешние, российские - уже смогли как-то закрепиться на политической арене, но они не могли предложить партии серьезной политической перспективы. Уже в апреле 1917 года Ленин сумел утвердить свой авторитет, авторитет ведущего лидера, теоретика, стратега большевистской партии. Возвращение Троцкого в мае 1917 года, его крайне левые позиции, сближение с партией большевиков создало, в общем-то, угрозу Ленину как вождю партии большевиков. Но надо сказать, что Троцкий не мог претендовать на тот же уровень в партии большевиков, как Ленин. У Ленина были финансы (приобретенные, неважно, праведным путем или неправедным), но которые позволили партии большевиков развернуть колоссальную деятельность, которая невозможна была бы без серьезных источников финансирования. У Троцкого денег не было. Именно поэтому он пришел к большевикам. Своей структуры он создать не мог.

Российский историк Виталий Лильчук: Среди большевиков Ленин, бесспорно, был фигурой номер один, начиная с 1903 года и дальше, ближе к революции, а уж дальше, как говорится, все и так ясно. Так вопрос и не стоял, между прочим. Мы не знаем ни одного случая, где бы этот вопрос обсуждался всерьез. Мы знаем случаи, когда с ним не соглашались, даже порой в чем-то почти игнорировали, как это было осенью 1917 года, но это не означало, что те, кто окружали Ленина, готовы были вместо него избрать другого. Этим другим не мог быть ни Зиновьев, ни Каменев, ни Сталин, Бухарин и прочие. Они были известны гораздо более узкому кругу людей, чем Ленин, который имел международный авторитет и во Втором Интернационале, в рамках социал-демократии Европы, а по своим книгам, трудам, выступлениям, энергии, напористости, конечно, он стоял выше. Но, повторяю, решающее значение имел фактор, связанный с тем, что Ленин сформировал ту группу людей, которая решала судьбу большевиков. И уже именно поэтому думать о том, что кто-то всерьез мог бороться с ним за первое место в партии до октября, с моей точки зрения, не стоит.

Чешский историк Иван Савицкий: Посмотрите на все остальные партии. Чернов на последнем съезде эсеров, который состоялся в начале 1918 года в Москве, по-моему, прямо констатировал, что партия пришла к съезду, как "развалившаяся храмина". У других партий это было несколько лучше. Но не намного. Кадеты распадались, я не говорю о монархистах, октябристах и так далее, которые были выведены из политического спектра и начали переориентироваться на какие-то другие партии или уходить в подполье и так далее. Поэтому было бы удивительно (если не принимать всерьез сталинскую установку, что большевики - люди совершенно особого склада) если бы у большевиков такого разлада не было. Революция настолько быстро меняет положение, что нужно непрерывно принимать новые решения, а Ленин был блестящим аналитиком. Он действительно анализировал очень много факторов: отношение сил между Временным правительством и Советами, соотношение сил в Советах, внутри Советов; потом соотношение сил между большевиками и другими социалистическими партиями и возможность какой-то коалиции с другими социалистическими партиями, какими-то группами в этих партиях. И, конечно, он очень учитывал настроение масс. И вот на основании этого анализа он все время менял политику. Если я не ошибаюсь, в воспоминаниях Бухарина было, что когда ЦК получило письмо Ленина о том, что нужно взять власть в свои руки, это был полный шок. Всего за два дня до этого ЦК приняло (на основании ленинской же статьи неделю назад "О компромиссах", если не ошибаюсь, она называлась) совершенно противоположное постановление. Так что уследить за Лениным было очень трудно. Ленин всегда оказывался в стороне от долгосрочной, я бы сказал, "генеральной" линии. Ленин учитывал точно момент на дни и недели, а они хотели это строить на месяцы, если не годы. Вот в этом разница.

Российский историк Вадим Дамье: Большевистская партия строилась на несколько иных принципах, чем правящая компартия при Сталине. Это была своеобразная демократия, хотя крайне централистская и даже олигархическая. В организации всегда существовала известная палитра мнений, что время от времени приводило к появлению более или менее устойчивых фракционных течений или групп. В то же время права меньшинства соблюдались крайне непоследовательно, либо не соблюдались вообще. Такая структура предполагала скорее элитарную, нежели "вождистскую" модель руководства и принятия решений. Поэтому на абсолютную власть в партии Ленин претендовать не мог, хотя чем дальше, тем меньше рисковал кто-либо в партии пойти на открытую конфронтацию с ним. Позиция Ленина в большевистской партии в 1917 году ослаблялась также рядом обстоятельств. Он долго отсутствовал в России и воспринимался более молодыми партийными активистами, скорее, как некий исторический лидер, "старик", как его, собственно, тогда и называли. Они не успели и не умели, и не всегда хотели следовать за его резкими тактическими поворотами. В 1917-18 годах Ленину не раз приходилось оставаться в меньшинстве и напрягать весь свой тактический дар для того, чтобы провести свою линию. Его отсутствие в Петрограде в конце лета - начале осени 1917 года также не укрепляло его положение. И даже в октябре его кандидатура на роль главы нового правительства отнюдь не являлась чем-то само собой разумеющейся.

Анатолий Стреляный: Историки обсуждали положение Ленина среди большевиков в 1917 году. Почему они не признавали его своим единственным вождем? И почему, в конце концов, признали, - последний вопрос на сегодня.

Американский историк Роберт Дэниэлс: Лидером Ленин стал благодаря той роли, которую он еще до революции сыграл в строительстве партии и при формулировке ее задач. Но повлиял на его судьбу и психологический фактор. Ленин, как я уже говорил, был харизматической личностью, человеком упрямым, он внушал страх не только врагам, но и своим последователям. Если бы Ленин был арестован по приказу Временного правительства, то большевистская партия вряд ли продолжала бы оставаться партией вооруженной революции. Ленин был уникальным явлением не только потому, что больше других жаждал этой революции, но и потому, что после революции использовал силу ради сохранения своей власти. Сопротивление некоторых большевиков, в том числе и Троцкого, ленинской политике вооруженного захвата власти могло увенчаться успехом. И не исключено, что в таком случае не было бы и Гражданской войны. Однако 21 октября (по старому стилю) им показалось, что правительство пытается подавить Советы. Как свидетельствуют документы, активные действия большевиков начались как реакция на действия правительства, и в этот самый момент Ленин выходит из подполья, считая, что его соратники по партии действуют по его приказу. Интересно, что ни один из них не решился опровергнуть этот вывод Ленина, а в результате, оборонительные акции большевиков перешли в наступательные. Они пошли в наступление на Зимний дворец и захватили власть.

Российский историк Любовь Семенякова: Ленин, работая со своей партией, тщательно следил за тем, чтобы у него не было соперников еще до 1917 года. Люди неординарные, которые стремились к самостоятельной позиции, которые стремились занять какое-то важное ключевое место в партии, как правило, у большевиков задерживались недолго. И вот яркий пример - Богданов-Малиновский, который в свое время в 1905 году помог Ленину собрать под знамена большевизма небольшой узкий круг преданных революционеров, помог заложить основы будущей большевистской партии. Однако когда выяснилось, что этот человек имеет огромные возможности для утверждения собственного авторитета, Богданов был исключен из партии. Поэтому в 1917 году среди большевистских лидеров не было людей, способных подняться на уровень Ленина, быть ему соперником, противостоять. Хотя попытки к самостоятельному поведению мы наблюдаем. Тот же Каменев, Бухарин некоторые особые позиции высказывают по ряду вопросов, но всерьез противостоять ленинскому авторитету, или претендовать на то же место в партии... Такой возможности у этих лидеров в 1917 году не было. Я хочу обратить внимание на то, что в 1917 году Ленин не был, и не мог быть общенациональным лидером. Это было невозможно в силу его взглядов. Он отражал интересы и признавался только той частью общества, которая стояла на крайне левых позициях. И фактически именно узость социальной базы создавала ту особую ситуацию, которая заставляла большевиков идти на насильственные методы борьбы за власть, и на насильственное ее же утверждение. Однако, обратите внимание, после смерти Ленин был превращен в общенационального вождя, так сказать, на всем протяжении и 1917 года. Почему это было важно для сталинского режима и сталинского окружения? Дело в том, что они шли к власти как ученики и последователи Ленина. Это обеспечивало им определенный ореол, легитимность их положения. Именно поэтому Ленин был идеализирован, превращен в безусловного вождя, которого признавали все.

Российский историк Виталий Лильчук: На мой взгляд, те большевики, которые окружали Ленина, признали его задолго до 25 октября. Даже если они с ним спорили, Ленин сам создавал эту партию. И он не допустил никого к руководству из людей, которые бы ему не подходили по умению вести себя. В этом смысле мы можем перебрать всех. Сила и слабость Ленина заключалась в том, что он заранее определил состав людей, которые потом будут членами политбюро. Поэтому у него лично больших сомнений в том, что в 1917 году он лицо номер один, у него таких сомнений не было. Здесь дело не только в одаренности Ленина, в его масштабе, опыте; дело в том, что он был создателем этой группы (поначалу группы, поначалу направления). И как создатель, он окружил себя людьми, аппаратом, если хотите, который мог выбрать только его. Да там и не шла речь о выборе, он изначально был лицо номер один.

Чешский историк Иван Савицкий: У нас несколько другая оптика, потому что потом произошло обожествление Ленина. Кажется, взглядом назад, что Ленин был признанным вождем. Но, между прочим, в ходе подготовки вооруженного восстания многие ленинские положения не были приняты. В какой-то момент, скажем, Ленин думал, что нужно ориентироваться на Москву, потом Ленин требовал, чтобы не откладывали съезд Советов. Но это все не было принято, так что этот спор свелся к тому, какую роль сыграло письмо Зиновьева и Каменева о том, что готовится восстание, что это предательство и так далее. Но я думаю, что и тут не совсем верно, потому что, какое же предательство, когда почти что открытым текстом об этом писали большевистские газеты, а небольшевистские газеты так вообще все скобки раскрывали. Я думаю, что Временное правительство знало, что это готовится, и оно не предприняло шагов не потому, что не знало об этом, а потому, что у него не было сил. Временное правительство, возглавляемое в то время уже почти единолично Керенским, уже рассорилось со всеми: с правым офицерством в корниловском путче, с казаками; потом с украинцами, с кем оно только не рассорилось, так что у него просто не было сил мобилизовать.

Российский историк Вадим Дамье: Почему все-таки большевистское руководство признало Ленина бесспорным вождем? Мне думается, это произошло потому, что большевистские лидеры поняли: курс Ленина сулит им успех. Большевистские активисты опасались далее затягивать захват власти. Они испытывали огромное давление снизу. Достаточно почитать протоколы заседаний большевистского ЦК в октябре 1917 года, пролистать статьи современников или воспоминания, сразу станет ясно, какая мысль подталкивала большевиков. События несут нас, мы не поспеваем, это повторяется снова и снова. Если мы не выступим, массы сделают это сами, без нас, вместе с другими, с анархистами или максималистами, либо с левыми эсерами. Ленин предупреждал: "Не упустите шанс, он может никогда больше не повториться". И вот почему лидеры партии, начиная с Троцкого, встали на сторону Ленина, а не тех, которые как Каменев или Рыков стремились к соглашению с социалистическими партиями. С Лениным мы победим, - так, очевидно, решили партийные вожди.

Анатолий Стреляный: Историки-эксперты Радио Свобода отвечали на вопрос, почему большевики, в конце концов, признали первенство Ленина, поставив его во главе советского правительства, хотя даже перед самым захватом власти он не был для них носителем истины в последней инстанции. Получается, что не так уж и безоговорочно, не так уж окончательно признали они его главенство. Наши эксперты показали, что зависело от него самого. Рядом с ним не было человека, который столько же сил тратил на то, чтобы стать первым, главным.

XS
SM
MD
LG