Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Остановить конфликт могут только конфликтующие стороны..."


Ведущий программы "Liberty Live" Андрей Шарый беседует с Андреем Бабицким - корреспондентом Радио Свобода по Северному Кавказу, находящимся по известным причинам в Москве, о последних мирных предложениях чеченского руководства.

(Смотри также материалы: "Ильяс Ахмадов излагает в Вашингтоне новый мирный план чеченского руководства", "Руслан Аушев призывает к проведению в Чечне референдума" и "Мирные предложения Аслана Масхадова")

Андрей Шарый:

Андрей, насколько серьезно можно относиться к новым мирным предложениям чеченской стороны?

Андрей Бабицкий:

Мне кажется, что эти предложения продиктованы реальностью. С одной стороны, сужение социальной поддержки партизанского движения толкает Масхадова на переосмысление как бы тех реалий, с которых начиналась чеченская война, поскольку тогда казалось, что поддержка будет очень широкой, и война закончится довольно скоро. Сейчас очевидно, что само существование сопротивления ставит под удар мирное население, и Аслану Масхадову, по всей вероятности, приходится считаться с этой трагической составляющей нынешнего конфликта. Я вполне доверяю ему, когда он говорит, что это - дело его совести. Кроме того, на мой взгляд, Аслан Масхадов высказал одну очень верную идею: что остановить конфликт могут только конфликтующие стороны, а не некая третья сила, которая на самом деле представляет одну из сторон. Имеются в виду те промосковские чеченцы, которых сейчас федеральная власть пытается найти, чтобы ввести в Чечне прямое федеральное правление.

Прямое федеральное правление - это очень большая проблема, потому что оно ставит чеченский этнос в положение неполноценного. В этой ситуации говорить о том, что гражданские права чеченцев в обозримой перспективе чеченцев можно будет восстановить, хотя бы в каком-то объеме, не приходится. Поэтому, мне кажется, что и мирные переговоры, их начало могло бы остановить боевые действия и прекратить кровопролитие, которое кажется в долгосрочной перспективе абсолютно бессмысленным, и идея о референдуме, наверное, все это верно. Но мне все-таки представляется, что сегодня федеральный центр не готов вести эти переговоры и находится в эйфории от собственной убежденности в том, что военная фаза закончилась и теперь необходимо полицейскими средствами подавить едва тлеющие очаги сопротивления. Поэтому по всей вероятности пока голос Масхадова не будет услышан, но рано или поздно к этому придется возвращаться - тут важно принципиальное решение.

Остановить войну - вариантов выхода из кризиса великое множество. Великое множество схем, которые предлагают политологи, заинтересованные эксперты, специалисты, и все эти схемы можно обсуждать и работать над ними, но важно сделать первый шаг к остановке кровопролития. Вот, я хотел бы обратить ваше внимание - сегодня в Кремле как бы уже устоялась такая точка зрения, что партизанская война на долгие годы - это не так страшно. Наверное, страшно или нет - будут решать российские матери, родители, чьи сыновья погибают на этой войне, будет решать население, которое может рано или поздно поймет, что в Чечне гибнут ни в чем не повинные люди. Так что тут очень сложный комплекс проблем, и попытки чеченской стороны все-таки предложить какой-то мирный вариант, отступая каждый раз от наиболее радикальных требований - мне кажется, что это - очень позитивное движение.

Андрей Шарый:

В последние дни и недели было заметно, что в чеченском руководстве идет какая-то борьба, какая-то выработка более-менее конструктивной платформы, поскольку то там, то здесь возникали какие-то предложения о готовности, по крайней мере, начать диалог с Москвой, и политическая риторика стала с чеченской стороны значительно менее яростной. Относительно риторики, пожалуй, то же самое можно сказать и о Москве. Таких "крепких" заявлений, которые были еще несколько месяцев назад, сейчас уже не услышишь и из уст кремлевских руководителей. Вы говорите, что Москва сейчас не готова к тому, чтобы начать мирный диалог с чеченским руководством. По вашему мнению, что необходимо для того, чтобы Москва поняла необходимость такого шага. Что должно произойти?

Андрей Бабицкий:

Мне сложно сказать, но я думаю, что, может быть, количество гробов, которые отправляют в Москву, должно перерасти в качество отрицания смерти вообще и отрицания необходимости вести войну где бы то ни было. Я думаю, что мирные переговоры - с самого начала войны это был единственный возможный вариант, тем более, что чеченская сторона при всех ее непоследовательных заявлениях всегда выражала готовность вести эти мирные переговоры. Сейчас ситуация для Москвы достаточно благоприятная, но чем более она благоприятная, тем более у Москвы, видимо, возникает ощущение, что это проявление слабости, демонстрация того, что сопротивление находится уже на последнем издыхании. Я не думаю, что это не так. Мне в общем, как я уже говорил, внушает доверие то, что Масхадов утверждает, что мир - дело его совести, потому что действительно руководство Чечни, ее президент несут очень серьезную ответственность за то, что эта война началась, за то, что погибло огромное количество мирных чеченцев, за разгул бандитизма и, наверное, совесть - та сама материя, которая может подталкивать чеченских лидеров к каким-то разумным, приемлемым вариантам.

XS
SM
MD
LG