Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

За какую экономическую проблему Путин возьмется в первую очередь?


Интервью с Клиффордом Гэдди, экспертом по российской экономике в Институте Брукингса

Ирина Лагунина:

Ваш прогноз, за какую экономическую проблему Путин возьмется в первую очередь?

Клиффорд Гэдди:

Я думаю, перед любым российским президентом, включая Путина, - но то же относилось бы и к Кириенко, и к Степашину, и к Примаку, - совершенно явно стоит одно проблема: это то, что привело Путина к власти - обеспечить национальное выживание России, национальную безопасность России. Это дилемма, которую должен решить каждый президент. Страна двигалась если не к развалу, то к расчленению, и в представлении большинства российского населения национальное выживание было под угрозой. И поэтому любую политику, которой Путин будет следовать в экономике, надо понимать в контексте того, что он будет отдавать приоритеты национальной безопасности. Почти на протяжении 10 лет этой проблеме никто не уделял внимания. Национальные задачи сводились к другим вещам: во-первых, создать либеральную экономику, во-вторых, установить либеральную демократию западного стиля. Это то, как задачи определялись при президенте Ельцина. Но о чем забывали, так это о том, что для любой страны мира есть более насущная задача, чем эти две и чем все остальные возможные задачи: это задача выживания.

Ирина Лагунина:

Как поведет себя Путин в этой ситуации?

Клиффорд Гэдди:

Есть разные способы поведения в этой ситуации. Один - оставить попытки установить демократию и рыночную экономику и сказать: это был эксперимент, он не удался, давайте вернемся к тоталитарной политической системе, давайте вернемся к командной экономике. К чести Владимира Путина, он этого не сделал. Он не вернулся к старой советской системе, но он явно принял другой подход к проблемам демократии и рынка, очень отличный от подхода Ельцина. Он говорит: у нас будет рыночная экономика, у нас будет демократия, но у нас будет русский тип рыночной экономики и у нас будет своя разновидность демократии. У нас не будет западной демократии, особенной в ее американской модели. И у Запада нет монополии на демократию, так что мы создадим нашу собственную модель.

Ирина Лагунина:

Как он ее определяет?

Клиффорд Гэдди:

Политически - ограничение свобод. Он гарантирует россиянам какое-то число свобод, он их сам называет - свобода выезда за рубеж, свобода частного предпринимательства. Этого он отбирать не будет. Любопытно, что он даже говорит: свобода слова. Но надо видеть как он это интерпретирует и как это интерпретирует Запад. Конечно, журналисты Радио Свобода знают, как он ее определяет. Есть рамки того, что он предоставляет прессе. И в его замечаниях об Андрее Бабицком как раз и проявляется противоречие: свобода слова посягает на императив - национальную безопасность.

Ирина Лагунина:

А экономика?

Клиффорд Гэдди:

Мой прогноз, что его политика будет состоят в том, что он сделает приоритетными некоторые части российской экономики. Он сконцентрирует внимание на отдельных отраслях оборонной промышленности, военной промышленности и так называемых отраслях высоких технологий, включая космическую и ядерную. Он выберет их умышленно и будет проводить триаж, то есть вести себя как командущий на поле битвы: вокруг него убитые и раненые, у него нет возможности спасти всех, и тогда он выбирает, что он спасет то, то и то. Так что он будет отрезать части российской экономики, которые тайно субсидируют, тайно перераспределяют богатство и тем самым и составляют нынешнюю виртуальную российскую экономику - Газпром, например, те, кто не платит налоги, кто требует освобождения от налогов. И эти части экономики будут оставлены на самовыживание. Это не значит, что они переориентируются на рыночные отношения, они просто сократятся и будут прокармливать сами себя. По модели советского сельского хозяйства, где все эти огромные фермы - бывшие колхозы и совхозы - на самом деле представляют из себя как раз такие предприятия, котоыре работают на самих себя. Они достаточно производят для того, чтобы обеспечить своим рабочим более или менее достойной существование. Но ничего не продают. Я могу сделать еще прогноз: в долгосрочной перспективе это не приведет к развитию российской промышленности и российской экономики. Это - тупик. Но на ближайшие 2-5 лет все будет хорошо. Помните, Путин обещает людям две вещи, котоыре, на мой взгляд, абсолютно не совместимы. Он говорит: я вам дам стабильность, и он обещает революционные преобразования в экономике, когда говорит о 8-10 процентном росте в год в течение 15 лет. Он несколько раз это повторял. Но надо отметить, это беспрецедентный случай в мировой экономике на сегодняшний день. Но даже если ему и удастся этого добиться, то это не стабильность, это революционные преобразования.

XS
SM
MD
LG