Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Беседа с Аманом Тулеевым


Владимир Бабурин и Лиля Пальвелева беседуют с губернатором Кузбасса, кандидатом в президенты России Аманом Тулеевым.

Владимир Бабурин:

Господин губернатор, первый вопрос, который, наверное, волнует нас больше всего, это судьба нашего коллеги Андрея Бабицкого. Мне хочется услышать ваше мнение не, как кандидата в президенты, и не, как губернатора. Вы эту историю знаете по телевизионным программам и газетным публикациям. Как вам кажется, что произошло на самом деле, и как вы оцениваете то, что произошло?

Аман Тулеев:

Если с точки зрения чисто человеческой, я считаю, что это та же тема - власть и человек, отношение власти к человеку. Из того, что я имею, с человеческой точки зрения, человеку, журналисту предъявили обвинение. Но если предъявили какое-то обвинение и, тем более, взяли подписку о невыезде - такая была вначале информация, то он должен быть здесь, разбирайтесь ради Бога, доведите это до конца. Но, в то же время, предъявив обвинение и взяв подписку о невыезде. смотришь, ночует в каком-то автомобиле, где держат заключенных, ведут почему-то под конвоем, почему-то обменивают одного нашего россиянина на других. Это все ненормально, запутанно и вызывает серьезнейшую тревогу, что не все нормально в нашем государстве, к сожалению. То есть, то, что права нарушены, это естественно, и второе - я, например, считаю, нельзя было его обманывать и относиться к людям так нельзя. Я должен, в конце концов, получать правдивую информацию. Скажите мне, что на самом деле происходит. Потому что один день - одна информация, второй день - вторая, третий - еще домыслы и так далее. Так и к обществу нельзя относиться, поэтому вот это - серия власть и человек, и отношения власти с человеком.

Владимир Бабурин:

Господин Тулеев, ситуация с Андреем Бабицким очень встревожила многих наших коллег, в пятый раз за всю свою историю вышел специальный выпуск "Общей Газеты" - под одной шапкой собрались свыше 30 газет радио и телестанций и выпустили специальный номер, посвященный Андрею Бабицкому. Но здесь наверное, вопрос надо ставить шире: началась уже предвыборная президентская кампания. Журналисты очень обеспокоены тем, что произошедшее с Андреем Бабицким, его арест и потом так называемый "обмен" - это первый шаг в ограничении свободы слова, что очень опасно именно сейчас, когда идет президентская кампания.

Аман Тулеев:

Знаете, это действительно очень тревожит, может быть, это вопрос и ко мне. Я, слава тебе Господи, испытал и отношение прессы ко мне и все, когда я приходил в область и меня выбирали губернатором, среди журналистов было: "Ну, все, привет сейчас начнет перекрывать кислород, сажать кого-то на нуль, закроет те газеты, другие": Но никогда нельзя идти на это, никогда. Это слишком низко для любого политика, руководителя и наоборот. Газет стало больше, но законность есть законность - если нарушил - та или другая сторона должна отвечать. Меня это очень тревожит, но я считаю, что Владимир Владимирович Путин очень ответственный и государственный человек, и что он никогда не должен пойти на это. Может быть, и там не все ладно, может быть, и у него недостаточно информации.

Лиля Пальвелева:

Аман Гумирович, нынешним летом было создано движение "Возрождение-Единство", лидером которого вы стали. О нем с тех пор ничего не известно, действует ли оно, и вообще, какие партии и движения вас поддерживают на этих выборах?

Аман Тулеев:

Движения есть, но почему оно мало звучит - если говорить честно, как перед иконой, то денег мало. Для того, чтобы движение работало, чтобы создавать партию, нужны ведь штабы во всех 89 регионах, нужны элементарные хотя бы деньги для заработной платы, авторучек, бумаги, выступлений в эфирах и так далее. Поэтому я благодарен тем людям, которые работают у нас более-менее нормально в 15 регионах, но они работают за идею. За это, конечно, им низкий поклон от партии. Потом я, например, считаю, что я буду опираться - вы знаете на какие свои населения? Мы проштудировали все выборы, которые прошли, я, Слава Богу. ветеран президентских выборов, третий раз в них участвую, и по нашим подсчетам миллионов 50 не ходят. Раз не ходят - они не довольны, ни той, ни другой стороной. С этим электоратом я собираюсь работать.

Владимир Бабурин:

Второй раз подряд президентские выборы идут на фоне чеченской войны. Прошлая чеченская война воспринималась совсем по-другому. Нынешняя, которую руководство России называет антитеррористической кампанией, в обществе воспринимается, мягко говоря, благосклонно. Как вы считаете, почему так происходит?

Аман Тулеев:

Ну, во-первых, действительно страшно, не только в Чечне, давайте честно говорить, страшно во всей РФ. В принципе, антитеррористическую, антибандитскую войну нужно объявлять в каждом регионе. Ненормально, когда человек боится ночью выйти, ненормально, когда родители думают: "А что с их ребенком". Ненормально, когда дети боятся за своих родителей. Ненормально, когда шахтер идет на работу, и то ли вернется, то ли нет, и не из-за производства, а из-за того, что то шапку снимут, то по голове ударят. Поэтому волна с терроризмом конечно попала на благодатную почву, потому что человек не защищен. Никто кроме власть имущих не защищен, да и то, по тем тоже спорный вопрос. Но вместе с тем лично у меня возникаете много вопросов. Я помню войну в Афганистане: наши спецгруппы в чужом государстве взяли дворец шаха за 15 минут, а мы в своем родном государстве ведем войну с террористам. Я не верю, чтобы наши спецслужбы не знали, где они находятся, и не могли бы их уничтожить. Воевать все-таки нужно с террористами. Если убрать главарей банд, настоящих террористов, то, я считаю, что операцию можно было бы закончить быстрее. Это меня, честно говоря, смущает. И я не нахожу ответа на этот вопрос.

Владимир Бабурин:

А вот на страницы СМИ, не только российских, но и западных вбрасываются версии о возможности некоего сговора между людьми из Кремля и руководителями террористов?

Аман Тулеев:

В режим Ельцина, я не исключал, а был уверен. Но я хорошо знаю Владимира Владимировича Путина как честного и порядочного человека, я не беру даже как государственного деятеля:

Владимир Бабурин:

Но Дагестан то произошел еще во времена Ельцина?

Аман Тулеев:

Да, потом, то, что Путин может вести такую игру - я исключаю, а вот то, что остались люди, которые еще замешаны в ту чеченскую войну и могут каким-то образом влиять - это меня очень настораживает, что такое возможно.

Владимир Бабурин:

А вот были свидетельства, что Борис Березовский передавал деньги боевикам, кстати, это было и в материалах Андрея Бабицкого, он приводил такие свидетельства, и возможно, то, что с ним произошло - это некая месть?

Аман Тулеев:

Может быть, но мне очень сложно отвечать - я не владею информацией.

Владимир Бабурин:

Еще мне интересно услышать вашу оценку - вы вспомнили войну в Афганистане, операцию по взятию дворца Амина, а сейчас антитеррористическая операция проводится мощными бомбами. Один из ведущих телевизионных журналистов как бы даже с неким сладострастием говорит: "А вот теперь ущелья в Чечне будут глубже".

Аман Тулеев:

Ну, страшно, я еще раз повторяю: не должно гибнуть мирное население, должно быть искусство военных, Ну нельзя, почему: давайте рассуждать так: ну я за то, чтобы война закончилась, чтобы действительно ее закончить, как у нас в народе говорят до победного конца - я не скрываю своих позиций. Но я не понимаю, почему не уничтожены главари. Это же можно было сделать быстрее. Второе? Давайте рассуждать так - вот у меня дом в Чечне. Если разрушают мой дом, неважно кто, то вы помните, какое у меня будет чувство, или если у меня, не приведи Господи, погиб ребенок, или мать, или отец, то я никогда этого не прощу. То есть это очень глубокие раны, это же надо учитывать, это вот все. А потом что же мы хотим - даже если закончится война - это равносильно тому, как если бы ты изнасиловал, а потом говоришь: "Давайте поженимся". То есть, по-моему, много непродуманных действий, и все-таки я предлагаю вести более умело. Нельзя останавливаться, но добить нужно террористов - настоящих террористов при наименьших потерях среди мирного населения.

Лиля Пальвелева:

Аман Гумирович, вы сказали, что войну надо вести до победного конца, а что потом - есть ли у вас на этот счет свои соображения?

Аман Тулеев:

Это сейчас уже нужно делать, и мы, кстати, делаем. Если мы может быть вы слышали, мы взяли шефство над городом Гудермес. Когда все это закончится, может быть будут даже города-побратимы - Новокузнецк у нас, в Кузбассе, и Гудермес. Все равно ведь там дети, все равно старики, ветераны, женщины, все равно, значит, российская армия. Мы спрашиваем у Кошмана Николая Павловича, я его кстати, хорошо знаю, он умный мужик. Я говорю: "Что надо", - дрова нужны, палатки, буржуйки, теплые вещи, и вот, насколько народ особый - в Сибири, хотя и везде, но здесь особенно - сами зарплату не получают, шахтер господи три тысячи рублей получает, и вот они несут, причем не что попало, а очень добротные вещи, теплые вещи. Уголь наши шахтеры бесплатно отправляют - его же надо добыть. Недавно ушел состав - 15 вагонов угля, 5 вагонов дров, продукты и так далее целевые. Мое мнение, что сейчас уже нужно специальное правительственное поручение Думе и Совету Федерации. У нас 89 регионов - ну давайте разделим между 89 регионами и Дагестан и Ингушетию, и Чечню, и все населенные пункты, и каждый должен предметно заниматься, туда ведь не только уголь и лапшу и варежки надо посылать. Нужно думать: может быть, создавать совместные предприятия - вот основа, создавать рабочие места, маленькие заводы. С учетом того, чтобы это взаимно дополняло экономику шефствующих регионов. И об этом нужно думать и думать сейчас.

Владимир Бабурин:

А как вам видится государственное строительство в Чечне. Ведь вести переговоры там не с кем. Вариант, который был на Ближнем Востоке, когда в итоге сели за стол переговоров с Ясиром Арафатом, которого вначале тоже иначе, как главарем террористов не называли, в Чечне невозможен. С Басаевым, а теперь даже и с Масхадовым за стол переговоров никто не сядет. Первый выход, который тоже не кажется слишком удачным - из тюрьмы был выпущен Беслан Гантамиров. Кто может возглавить в будущем Чечню?

Аман Тулеев:

Это самый сложный вопрос. В Чечне надо выстраивать общество. Раньше же на Кавказе как было - старший сказал - все падают, попробуй вякни - я сам свидетель этому. Женщина бросила платок - обычай был такой, помните, попробуй. А сейчас стреляют и старших, и детей, и чего только не делают. Там даже то, что они делают между собой - это в высочайшей степени цинизм. Поэтому, выстраивать общество придется очень долго в Чечне, хотим мы этого или нет - надо это делать. Искать нужно. Все равно есть неформальные лидеры, уважаемые люди. С ними уже нужно начинать вести переговоры, плюс вот шефство наших регионов. Плюс выстраивание экономики, плюс создание новых рабочих мест.

Владимир Бабурин:

Аман Гумирович, а все-таки, как вы полагаете, почему власти в Кремле делают ставку на таких людей, как Гантамиров?

Аман Тулеев:

Трудно сказать, может быть просчитали, есть же спецслужбы, они же не зря хлеб едят. Может он действительно пользуется каким-то влиянием, авторитетом. Мало ли у нас в тюрьмах людей сидит ни за что или за что. Поэтому может быть и был специальный просчет. Но то, что именно он вел бои в Грозном, я считаю, что это оправданно.

Лиля Пальвелева:

Вы сказали, что в Кремле были какие-то расчеты. Вернемся к выборам: вчера в Думе выступал лидер КПРФ Геннадий Зюганов - лидер КПРФ, и он тоже говорил об определенных расчетах Кремля, о том, что Алексею Подберезкину и вам получено растащить голоса во время предвыборной кампании и таким образом отнять их у Зюганова.

Аман Тулеев:

Знаете что послужило толчком к моему разрыву с верхушкой КПРФ - низ партии. Я за партию. И я зампреседателя Народно-патриотических сил Российской Федерации, я преклоняюсь перед рядовыми коммунистами. Я этого не хочу скрывать. И партбилет у меня лежит, и я много лет служил партии, и на всех выборах был за партию, хотя ничего за это не получал. Когда я увидел, что верхушка партии во главе с тем же Геннадием Зюгановым, несмотря на его высказывания, которые я считаю с его стороны подлостью, я считаю его на момент передачи своим товарищем, но верхушка начала предавать рядовых коммунистов, повторять ошибки старой ЦК КПСС. Я ведь выступил не за углом, а на съезде, у меня есть стенограмма выступления. Я сказал: "Геннадий Андреевич, для чего вы выбираете первых секретарей в Государственную Думу, если они пользуются уважением, то они должны идти по одномандатным округам, а они вообще не участвуют в выборах, идут, как говорят в народе "нахаляву" - по партийным спискам и вместо того, чтобы укреплять партию, сидят в Москве, имея кабинеты, машины и загранкомандировки и приличные заработки". Милый мой! А почему ты не среди рядовых коммунистов, если уж ты за партию?! Второе - мы говорили, мы договаривались, я шел в Государственную Думу прошлого созыва в списке третьим номером - задача была привлечь как можно больше голосов. Но сколько можно болтать на митингах, надо же дело делать. Оппозиция не должна быть говорящей , митинговой. Специально участвовал, чтобы получить больше голосов. Мы получили голоса. Столько, сколько коммунисты получили в прошлый созыв Думы - больше такого уже никогда не будет. Это был звездный час КПРФ. Но надо же было вкладывать. Нужны же были реальные дела. Имея контрольный пакет голосов в Думе можно было бы существенно улучшить жизнь наших людей и оправдать чаяния рядовых коммунистов - не сделали этого. Сколько было избрано так называемых "красных губернаторов". Казалось бы, вы должны вместе с ними настолько мощно работать, столько совершить реальных дел. Это должно было так укрепить партию - сделали? Не сделали. Возьмите вот Ставрополье - что вы там сделали, ты возьми, назови конкретно, загни пальцы, что ты сделал для улучшения жизни людей, имея контрольный пакет голосов - не сделал. Правительство Примакова было лояльное, в нем были коммунисты, казалось бы, повторяю - звездный час, а они вместо этого хапнули себе льготы, которые и не приснятся тем же ветеранам. Вот будем отмечать 55 лет победы. Вот где ваши моральные, нравственные устои?! Почему вы не отменили депутатскую неприкосновенность, почему все время болтаете и не делаете?! Поэтому произошел разрыв, между, повторяю, верхушкой партии, окружением партии и рядовыми коммунистами. Вот в чем мой протест и вот какие мои претензии.

Владимир Бабурин:

Если бы я не был уверен, что передо мной сидит Аман Тулеев, я мог бы подумать, что передо мной сидит Борис Немцов или Сергей Кириенко

XS
SM
MD
LG