Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Компромисс с самим собой не требовал от судьи больших нравственных мучений..."


Ведущий итогового информационного часа Петр Вайль беседует с журналистом Радио Свобода Андреем Бабицким об итогах завершившегося в пятницу в Махачкале суда.

Петр Вайль:

Андрей, по честному, ожидали ли вы оправдательного приговора?

Андрей Бабицкий:

Честно говоря, после той работы, которая на судебном следствии была проделана защитой, у меня появилась надежда, потому что, на мой взгляд, аргументы, которые использовала защита, были безупречны. Защита показала, что следствие переформулировало приговор. На мой взгляд, оно продемонстрировало, что я действительно действовал в состоянии крайней необходимости. Об этом говорили и свидетели, которые были приглашены защитой. Кроме того, в ряде эпизодов свидетели обвинения выступили как свидетели защиты. Это - чисто юридические моменты, а что касается судебного процесса в целом, то я думаю, что ни у судьи, ни у людей, которые присутствовали на этом процессе, как и вообще ни у кого и за пределами этого зала, не было сомнений в том, что я не совершал преступных действий. Мизерность обвинения как бы служила поводом для всяких юмористических оценок. У меня была серьезная надежда...

И судья вел себя удивительно. Процесс был абсолютно открытым. Он открыл его сразу для прессы, удовлетворял все ходатайства защиты и демонстрировал удивительную лояльность ко всем участникам процесса. Это действительно был состязательный процесс. Поэтому, конечно, у меня сначала сформировалась, а потом и окрепла надежда на то, что исход будет иным, хотя, в общем, и я, и очень многие предполагали, что в Махачкале иного исхода быть не может - судья просто проштампует обвинительное заключение и перепишет его тезисы в свой вердикт. Так оно и произошло, и, в общем, я понимаю человека, у которого есть какая-то своя небольшая карьера, и он может перечеркнуть ее одним решением. А, в общем, ему не приходилось отправлять человека в тюрьму, лишать его свободы. Наказание мне не грозило изначально. Было понятно, что автоматически вступает в действие амнистия. В этом случае компромисс с самим собой не требовал от судьи больших нравственных мучений.

Петр Вайль:

А вот, без юридического подхода, вот, просто по-человечески: вы говорите: "Была, появилась, окрепла надежда на оправдательный приговор..." А поставим вопрос вот так: какая разница, действительно всем все более-менее ясно? Тут такой общественный сговор - не общественный договор, а именно общественный сговор: все прекрасно понимают, о чем идет речь, и она действительно идет не о пребывании за решеткой, а, в конечном счете, о 300 долларах, если бы пришлось платить, а тут даже и не надо платить... После Чернокозово, после существования взаперти неизвестно где, после разлуки с семьей и всех этих мытарств... Черт с ним, в конце концов...

Андрей Бабицкий:

Нет, Петр, разница я думаю, огромная. В мой адрес различными чиновниками и представителями власти было высказано немало претензий, мягко говоря, я был объявлен врагом, и я уверяю вас, этот образ до сих пор живет в сознании и сердцах моих соотечественников.

Петр Вайль:

И его мог бы изменить оправдательный приговор?

Андрей Бабицкий:

Я думаю, что в какой-то степени да, потому что сегодня, когда по СМИ прозвучало, что я был признан виновным, думаю, мало кто вникает в обстоятельства дела. Оно настолько запутанное, и фактически у меня не было возможности широко объясниться с теми, к кому обращалась власть, обвиняя меня в разного рода преступлениях. И, в общем, люди, во-первых, не очень понимают обстоятельства этой истории, во-вторых, продолжают считать меня человеком, который действовал вопреки интересам государства и совершал какие-то преступные деяния. Какие - на этот счет у всех разное мнение. И здесь отчасти эта точка зрения с обвинительным приговором получила подтверждение. А в иной ситуации, я думаю, конечно, эта уверенность могла бы быть серьезно поколеблена. Вот это, наверное, такой смысл, а потом, кроме всего прочего, я думаю, что, наверное, мое право - отстаивать свою невинность, какой бы мизерной она не представлялась следствию и органам правопорядка. И я воспользовался этим правом.

Петр Вайль:

Я знаю, что защита в лице Генри Резника и Александра Зозули готовит сейчас апелляцию, которая вначале пойдет в Верховный Суд Дагестана. Если там ничего не получится - в Верховный Суд России, который сейчас оказался смой либеральной юридической инстанцией в стране - может, там какая-то правда будет найдена. Но вы правы, конечно, в том, что хотя о судье Игоре Гончарове все, кто был на процессе - и адвокаты Резник и Зозуля, и Савик Шустер говорят хорошо, как о человеке очень профессиональном и, видимо, лично честном, но он до какого-то уровня, видимо, все-таки не дотянул. В общем, давайте порадуемся тому, что если в былые времена...

Андрей Бабицкий:

Петр, представьте себе, судье приходится лишать человека свободы, и если он принимает заведомо неверное, несправедливое решение, то, я думаю, это сложная нравственная проблема. Если же он понимает, что подсудимому ничего не грозит, а амнистия погашает судимость, и фактически преступником я являлся в течение 10 секунд, от момента, когда приговор был вынесен, до момента, когда была объявлена амнистия - все... Может, по мнению судьи, эти 10 секунд не стоили его карьеры, и может, он и прав...

Петр Вайль:

Да, я же говорю, что в былые времена мы как-то уповали на героическое поведение подсудимого, а сейчас обсуждаем, мог или нет совершить такой вот поступок судья. Согласитесь, это большой шаг для общества...

Андрей Бабицкий:

На мой взгляд, не героизм, но высокая степень порядочности, как мне кажется, заключалась уже в том, как он вел процесс. Это было уникально, что отметили и многие журналисты. Была удивительная атмосфера дружелюбия, и он никак не пытался это изменить. Напротив, он был очень лоялен по отношению к защите, он всем своим видом давал понять присутствующим в зале, что ему как бы хорошо понятна суть этого дела, поэтому у меня нет никаких претензий к суду. Атмосфера вообще была очень доброжелательная, как в самом суде, так и за его пределами. К нам подходили разные люди, выражали поддержку, так что... Ну, ладно, эта инстанция только промежуточная в этом процессе, посмотрим на решение Верховного Суда. Мне кажется, что в обвинительном приговоре доводы защиты не были опровергнуты, более того, вообще не были учтены. Поэтому я думаю, что надо обращаться дальше,

Петр Вайль:

Мне остается только поздравить вас, Андрей, с темя, что все позади, и после решения суда, провозгласившего амнистию, вы, Слава Богу, теперь свободный во всех отношениях человек. Вы можете куда угодно ездить, и то, что был какой-то судебный процесс, ни в каких документах упоминаться не имеет права! Так что, поздравляю.

XS
SM
MD
LG