Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Судьба Рауля Валленберга - на вопросы по-прежнему нет ясных ответов


Программу ведет Дмитрий Волчек. В ней участвуют: корреспондент Радио Свобода в скандинавских странах Геннадий Муравин; корреспондент Радио Свобода в Нью-Йорке Юрий Жигалкин, который беседовал с вице-председателем американского Комитета Рауля Валленберга Дайан Блэйк; историк Геннадий Кузовкин, сотрудник общества "Мемориал"; корреспондент Радио Свобода в Вашингтоне Владимир Абаринов, который занимался изучением документов по делу Валленберга.

Дмитрий Волчек:

Так и не придя к окончательному выводу закончила свою деятельность российско-шведская комиссия по выяснению судьбы шведского дипломата Рауля Валленберга, арестованного СМЕРШем в Венгрии в 1945-м году. О заключительном докладе комиссии рассказывает корреспондент Радио Свобода в скандинавских странах Геннадий Муравин:

Геннадий Муравин:

Доклада ждали с нетерпением не только шведы. Рауль Валленберг широко известен во всем мире тем, что спас от уничтожения гитлеровцами тысячи евреев. Советские власти сначала вообще отрицали, что им известно что-либо об исчезновении Валленберга из Будапешта, а гораздо позже признали, что он был арестован. Тогда появилась официальная версия о том, что находясь в заключении в СССР Валленберг умер естественной смертью в 1947-м году. В опубликованном в пятницу докладе комиссия, которая трудилась почти 10 лет и ознакомилась с огромным количеством документов, а также опросила множество людей, среди них многих бывших узников ГУЛАГа, констатирует, что не смогла найти достоверные документы, которые неоспоримо подтверждали бы версию о смерти Валленберга в 1947-м году. Пожалуй, это главный вывод доклада. Комиссия констатировала, что есть немало людей, которые утверждают, что видели Валленберга живым гораздо позже 1947-го года. По одной из таких версий, Валленберг был переведен в психиатрическую больницу в Московской области в 1981-м году.

Существуют также несколько версий о причине ареста Валленберга в Будапеште. Согласно одной из них, работавший в шведском посольстве в Будапеште советский шпион знал, что Рауль располагает неопровержимыми документами о расстреле 4 тысяч польских офицеров, организованном НКВД в Катынском лесу, (СССР, как известно, возложил вину за этот расстрел на немцев и не мог допустить, чтобы Валленберг обнародовал правду). Согласно другой версии, Валленберга надеялись обменять на советских перебежчиков-эмигрантов. Есть и другие, далеко не бесспорные, версии. Во всяком случае, определенно можно сказать, что Рауля Валленберга держали в советских тюрьмах как одного из наиболее секретных узников. Сегодняшний доклад в определенной мере разочаровал всех тех, кто надеялся, что комиссии удастся, наконец, все же выяснить истину, или вплотную к ней приблизиться. Но уже раздаются голоса о том, что точку в деле Валленберга ставить еще рано. Другая независимая группа, также занимавшаяся розысками Валленберга, опубликовала в среду в шведской газете "Экспрессен" сделанный с помощью электронной техники фоторобот: как мог бы выглядеть Рауль Валленберг в возрасте 77 лет. Не исключается, что с помощью этого фоторобота могут быть подтверждены сообщения людей, утверждавших, что видели Валленберга живым в 70-х и 80-х годах.

Дмитрий Волчек:

Что можно с определенностью сказать о судьбе Рауля Валленберга, исходя из нового отчета? Какие причины могут быть у Москвы, чтобы скрывать информацию о нем? Корреспондент Радио Свобода в Нью-Йорке Юрий Жигалкин беседовал с вице-председателем американского Комитета Рауля Валленберга Дайан Блэйк:

Юрий Жигалкин:

Что нам известно о судьбе Рауля Валленберга после того, как он оказался арестантом, с большей или меньшей долей достоверности?

Дайан Блэйк:

Я не могу ответить на этот вопрос с уверенностью. Сейчас - более полувека спустя после его исчезновения - мы можем лишь предполагать, и результаты последних шведских исследований подтверждают этот вывод. Насколько я понимаю, в этих исследованиях не приведено никаких новых значительных фактов, которые бы пролили свет на судьбу Валленберга. Самыми сильными свидетельствами, подтверждающими, что он был жив и после 1947-го года - официальной даты смерти согласно советским и российским источникам - являются показания очевидцев. В 1961-м году шведский врач Нона Швотц участвовала в работе медицинской конференции в СССР. Там на одном из заседаний ее старый знакомый доктор Мясников заметил в разговоре с ней, что он знает, кто такой Рауль Валленберг, после того, как Нона Швотц сказала, что она лечит мать Рауля Валленберга. Мясников сказал, что Валленберг - его пациент, и что он находится в психиатрической лечебнице. Нона Швотц тут же обратилась с этой информацией к шведскому послу в Москве. После официального запроса шведов Мясников сказал, что его неправильно поняли, поскольку он говорил с Ноной Швотц по-немецки, и что он ничего не знает о Рауле Валленберге. Но в это очень трудно поверить, потому что шведский и российский врач были давними знакомыми и общались до этого в течение многих лет. Вскоре после этого случая российский доктор умирает от инфаркта, а он даже предложил Ноне Швотц устроить встречу с Валленбергом.

Еще одно свидетельство датируется 70-ми годами. На вечеринке по случаю выхода из тюрьмы человек по имени Ян Каплан на вопрос о том, как ему удалось сохранить здоровье, будучи в тюрьме сказал: "Самое главное - пережить первый год. А затем организм привыкает. Кстати, в тюрьме я встретился с пожилым шведом, который там находится с войны. Он выглядит замечательно". На вопрос, как зовут этого шведа, Каплан ответил: "Воллберг". Он написал также об этом в письме своей дочери. После этого Каплан был вновь арестован, и никто его с тех пор больше не видел. Третий случай: в 1966-м году СССР предложил обменять Валленберга на Стига Вейнстрома. Трудно поверить, что Москва предлагала к обмену мертвеца. Наконец, в 1989-м году родственникам Валленберга были переданы его личные вещи, которые, по российским правилам, передаются семье в течение 6 месяцев после гибели заключенного. Власти заявили, что нашли эти вещи случайно - где-то в бумажном мешке. Через столько лет после его гибели?!

Юрий Жигалкин:

Но если допустить, что Валленберг был жив все эти десятилетия, какой все-таки был смысл для СССР и России скрывать информацию о нем?

Дайан Блэйк:

Мое личное мнение: сейчас России трудно решиться на возвращение его останков, поскольку ей бы пришлось признать, что он умер пожилым человеком, через десятилетия после официальной даты смерти. В том, что касается СССР, то у советских властей всегда могли найтись соображения, чтобы держать его в тюрьме, хотя бы как потенциальный материал для обмена на своих шпионов, арестованных на Западе. Я думаю, что сейчас Россия должна открыть все документы, касающиеся дела Валленберга и вернуть его останки семье, если он в самом деле мертв - Рауль Валленберг, без сомнения, заслужил, по крайней мере, христианские похороны. Я надеюсь, что у этой истории будет достойное завершение.

Дмитрий Волчек:

Историк Геннадий Кузовкин, сотрудник общества "Мемориал", также занимался изучением материалов, связанных с делом Валленберга. Я побеседовал с ним по телефону.
Главный мой вопрос об этих свидетельствах 70-х -80-х годов: есть ли основания доверять хоть какому-то из них, и от каких людей они исходят?

Геннадий Кузовкин:

Таких свидетельств довольно много и говорить о том, можно ли им доверять абсолютно, наверное, нельзя. Насколько я понимаю, рабочая группа которая существовала при российско-шведской комиссии - она занималась проверкой таких свидетельств тоже, как бы, исходя из того, что они должны быть изучены, проверены и как-то уточнены. Один из наиболее крупных проектов в этом смысле был предпринят по изучению картотеки Владимирской тюрьмы в связи с тем, что поступали свидетельства о том, что Валленберга видели там в разные годы - после 1947-го. Эти свидетельства проверялись довольно тщательно. Было предпринято изучение картотеки Владимирской тюрьмы, были выбраны учетные карточки заключенных, которые содержались во втором корпусе, был проведен детальный анализ, насколько я знаю, исследование еще не завершено. Поступали свидетельства как от бывших заключенных, так и от людей, которые через своих родственников или как-то еще получали эту информацию - в проверке некоторых из них я принимал участие, но не могу сказать, что хотя бы одно из них как бы завершилось подтверждением.

Дмитрий Волчек:

Беседовали ли вы сами со свидетелями, встречавшимися с Валленбергом после 1947-го года?

Геннадий Кузовкин:

Нет, таких свидетельств я не получал, скажем, кроме - недавно к нам в "Мемориал" поступило письмо от бывшего узника Казанской психиатрической больницы, где он так утверждает, но это свидетельство не проверялось.

Дмитрий Волчек:

В докладе шведско-российской комиссии фигурирует дата "1989-й год" - это последний случай, зафиксированный комиссией, когда Валленберга якобы видели в одной из психиатрических больниц, насколько я знаю, речь идет о какой-то подмосковной психиатрической больнице. Знаете ли вы что-то об этом свидетельстве?

Геннадий Кузовкин:

Нет к сожалению, об этом я знаю только вот из распространенных сообщений, и прокомментировать это я, к сожалению, никак не могу.

Дмитрий Волчек:

Что касается свидетельств о том, что Валленберга видели во Владимирской тюрьме в 60-е годы - его видели многие иностранцы, в том числе и немцы, которых потом амнистировали, и так далее. Эти сообщения анализировались "Мемориалом"?

Геннадий Кузовкин:

Насколько я знаю о свидетельствах бывших заключенных Владимирской тюрьмы, то некоторые из них подвергались серьезным сомнениям и были признаны просто фантастическими, но, как я говорил, окончательно развеять все сомнения, может быть, позволит вот это самое исследование с картотекой. Насколько я знаю, с помощью этого исследования получены, так сказать, "точки интереса" - то есть, камеры, где долгое время никого не было, то есть, допустим, карточку могли изъять, но, на самом деле, утверждать по тем материалам, которые я видел, ничего окончательно нельзя. Говорить о том, что Валленберг там был, на основании результатов этого исследования еще невозможно.

Дмитрий Волчек:

Как вы объясняете тот факт, что в свое время советские власти передали шведской стороне паспорт Валленберга и его личные вещи, и что при этом якобы не сохранилось его следственного дела?

Геннадий Кузовкин:

Речь даже идет не только о следственном деле. Не сохранилось даже и такого менее известного комплекса документов, каким является личное учетное дело заключенного. Это дело заводится на человека, когда он попадает в места заключения. Там откладываются все материалы о передвижении заключенного по камерам, его жалобы, заявления, постановления об аресте и так далее. Оно тоже как утверждают, не сохранилось. Но вот обнаруженные материалы - скажем, журналы регистрации поступления заключенных в тюрьму - на некоторых из них были обнаружены следы, например, вымарываний имен Валленберга и Лангфельдера (его венгерского шофера), и это, возможно, связано с намеренным сокрытием следов его пребывания, но там же встречаются и невымаранные упоминания о нем.

Дмитрий Волчек:

Велики ли, по вашему мнению, шансы на то, что Валленберг был жив после 1947-го года - придется упомянуть и выдвигаемую некоторыми энтузиастами самую фантастическую версию: что он жив и сейчас?

Геннадий Кузовкин:

Вы знаете, мне кажется, что этот вопрос с исследовательской точки зрения не столь существенен. Мне кажется, что не использованы все шансы для того, чтобы установить реальные обстоятельства: что же все-таки случилось с Валленбергом в 1947-м году? Как я полагаю, с учетом того, что СССР был бюрократическим государством, не все документы были изучены, и какие-то шансы понять, что же все-таки произошло с Валленбергом, остаются.

Дмитрий Волчек:

Не были изучены, или скрывались и по-прежнему скрываются?

Геннадий Кузовкин:

Может быть, оказались недоступными для исследователей.

Дмитрий Волчек:

То есть, вы не предполагаете, что уже в последние годы - после 1991-го - по-прежнему присутствует какой-то злой умысел, и по каким-то причинам некоторые силы заинтересованы в том, чтобы подлинные обстоятельства ареста Валленберга, его содержания в заключении и смерти не были доступны исследователям?

Геннадий Кузовкин:

Я просто не хотел бы делать предположения, но мне кажется, что исследование могло бы быть проведено более тщательно, с привлечением более широкого круга источников.

Дмитрий Волчек:

То есть, это упрек комиссии, упрек экспертам?

Геннадий Кузовкин:

Я бы не хотел, чтобы это называлось упреком. Все-таки проделана значительная работа, в том числе и с помощью архивистов соответствующих ведомств -найдены документы, которые позволяют расширить наши представления о том, что происходило с Валленбергом, но мне кажется, что сделано еще не все.

Дмитрий Волчек:

Глава российской части российско-шведской комиссии Вячеслав Тучин, комментируя доклад, сказал следующее:

Вячеслав Тучин:

Вывод российской стороны, который основывается, прежде всего, на документальных данных, включая секретные документы Политбюро ЦК КПСС, а также бывших сотрудников госбезопасности: Валленберг погиб в 1947-м году.

Дмитрий Волчек:

На линии прямого эфира корреспондент Радио Свобода в Вашингтоне Владимир Абаринов, который занимался изучением документов по делу Валленберга. Владимир, давайте, прежде всего, определим, на чьей вы стороне - тех, кто убежден, что Валленберг погиб в 1947-м году, или тех, кто верит, что шведский дипломат оставался в советской тюрьме и после смерти Сталина, или даже жив до сих пор?

Владимир Абаринов:

Я не верю, что он жив до сих пор, я думаю, что 1947-й год - правильная дата, но я не верю выводам российской стороны комиссии.

Дмитрий Волчек:

У меня создается впечатление, что западные исследователи интересуются, прежде всего, человеческими свидетельствами, опрашивают свидетелей и так далее, а российские - исключительно бумагами - есть в этом какой-то совершенно противоречивый подход - не правда ли?

Владимир Абаринов:

Наверное, я думаю, что подход вообще совершенно разный. Мне представляется, что российская сторона не сделала очень многого из того, что должна была сделать. Последнее что мы знаем - это так называемое решение о реабилитации Валленберга, заключение Главной военной прокуратуры, конечно совершенно не выдерживают критики. Это юридически несостоятельные документы. Прокуратура признается, что ей не удалось установить обстоятельства смерти Валленберга и Лангфельдера, сказано только, что это была гибель в советских тюрьмах, нет ни приговора, ни какого-то постановления внесудебного органа. Прокуратура считает репрессией арест и содержание в тюрьме, а в заключение говорит, что арест имел политические мотивы, был необоснованным, и что Валленберг и Лангфельдер подозревались в шпионаже в пользу иностранных разведок. При этом прокуратура не видела следственного дела. Как ей удалось установить, что арестованные подозревались в шпионаже, и что обвинение было необоснованным? Ничего не известно, кроме того, что сама же комиссия признается, что ей не удалось установить подлинные причины ареста.

Дело в том, что документы, которые в разное время были предоставлены российской стороной, содержат лишь косвенные указания на судьбу Валленберга. Никто не видел оригиналов - нам показывают только копии. В этих копиях есть подчистки и исправления. Единственное достижение Главной военной прокуратуры заключается в том, что в отличие от предыдущих заключений из корпуса документов изъят так называемый "рапорт Смальцова" - начальника санчасти Лубянской тюрьмы, который "докладывает министру госбезопасности Абакумову, что Валленберг скончался от инфаркта миокарда 17 июля 1947-го года". Нам говорили, что ни одного автографа Смальцова, с которым можно было бы сличить почерк, не сохранилось. Я нашел несколько этих автографов в совершенно другом деле, и это совершенно другая рука, и выяснилось, что в июле 1947-го года Смальцов просто уже не работал на Лубянке. Теперь российская сторона как бы молчаливо признает, что это подделка. И, конечно, удивительный случай 1989-го года, когда родственникам передали личные вещи Валленберга. Дело даже не в том, что они хранились так долго, а дело в том, что они все хранились в одном месте, по словам сотрудников ФСБ. Но дело в том, что паспорт, портсигар, записная книжка, не говоря уже о деньгах, на которых вообще не написано, чьи они, не могут храниться в одном и том же месте. Это значит, что существует опись личных вещей, и что она находится в тюремном деле. Она не может просто валяться в архиве...

И много еще таких несообразностей произошло за это время. Но самое главное - вот, недаром премьер-министр Швеции Перссон после публикации доклада принес извинения родственникам Валленберга от имени правительства Швеции за допущенные ошибки. Ошибки эти заключались в том, что шведская дипломатия сделала, к сожалению, очень мало, чтобы настоять на выяснении судьбы Валленберга. В какой-то момент шведские дипломаты в Москве стали воспринимать дело Валленберга как обузу, как такую "необязательную общественную нагрузку". Кроме того, шведская сторона сделала в период гласности и становления российской, так сказать, государственности ставку на Бакатина, на Волкогонова, то есть, на официальных чиновников, и независимые исследователи лишились поддержки, а сейчас говорить об этом уже поздно, потому что все архивы опять закрылись.

Дмитрий Волчек:

Владимир, но вот все это - подделка рапорта Смальцова, передача вещей в 1989-м году и те убедительные случаи, о которых говорила Дайан Блэйк - все это ведь работает на версию о том, что Валленберг был жив после 1947-го года, а российская сторона пытается это скрыть?

Владимир Абаринов:

Я не могу опровергнуть эти сведения. Но не могу их и подтвердить. Я думаю, что подтвердить их можно только документально. Вот венгерский военнопленный, который полвека провел в советской психиатрической больнице и недавно был возвращен на родину - он говорит, что видел Валленберга. Но подтвердить это могут только документы. Если нет прямых документальных свидетельств, то обязательно есть косвенные. Человек два года сидит в тюрьме - обязательно в журналах дежурств зафиксированы его вызовы на допрос, переводы из камеры в камеру и так далее. И независимые исследователи проделали часть этой работы. Они делали это, пока не лишились такой возможности. Поэтому никакой свидетель не будет убедителен, пока не найдутся документы. Может, конечно, не быть документа, где черным по белому зафиксирована судьба Валленберга, но вы ведь знаете, как было с Катынским делом - в какой-то момент мы поняли, что если нет возможности получить прямые документальные доказательства, то есть возможность собрать такую массу косвенных, которая, в конце концов, перевесит чашу весов - так и получилось с Катынью. Но там мы пользовались действительно очень широкой и серьезной поддержкой, а здесь мы этой поддержки не получили.

XS
SM
MD
LG