Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Светский политик может получить поддержку населения Афганистана, тоскующего по элементарным свободам..."


Ведущий программы "Темы дня" Дмитрий Волчек:

В Бонне сегодня было подписано соглашение о формировании временной администрации Афганистана. Временную администрацию возглавит один из пуштунских лидеров - Хамид Карзай. О реакции в Афганистане на боннское соглашение рассказывает специальный корреспондент Радио Свобода Андрей Бабицкий:

Андрей Бабицкий:

Боннское соглашение по Афганистану - это уже окончательная, не подлежащая ревизии модель политического урегулирования в стране. Об этом сегодня определенно заявил глава администрации МИД Афганистана Дауд Панджшери. По его словам делегация Северного Альянса имела самые широкие полномочия для принятия решений, и эти полномочия никем не могут быть оспорены задним числом, несмотря на то, что достигнутый в Бонне компромисс явился для многих лидеров Северного Альянса полной неожиданностью. Далеко не всех он устраивает и сегодня. Несколько дней назад президент Раббани, которого результаты переговоров лишили власти, публично заявил, что судьба Афганистана не может решаться где-то за пределами страны. Однако, это публичное выступление с критикой переговорного процесса оказалось единственным. После этого Раббани на эту тему больше вообще не высказывался, лишь министр иностранных дел доктор Абдулло на одной из своих пресс-конференций неохотно обмолвился о том, что президент изменил свою точку зрения и всецело поддерживает обсуждаемые в Бонне варианты.

С точки зрения обычной политической логики ситуация выглядит следующим образом. Объединенный антиталибский фронт, опирающийся на национальные меньшинства Афганистана, прежде всего - таджиков - отдал значительный объем власти этническому большинству - пуштунам, которые в массе своей поддерживали режим талибов. Очевидно, что с момента захвата Кабула у Северного Альянса даже и близко не было таких намерений. Римская конференция, в основе которой также лежала идея коалиционного руководства, оказалась благополучно похороненной и смысл различных политических заявлений лидеров Объединенного антиталибского фронта приобрел выраженную негативную определенность. Как выразился в интервью "Би-Би-Си" президент Раббани в ответ на упрек корреспондента, что Северный Альянс формирует моноэтническую структуру управления страной, "таджики 6 лет боролись с талибами и теперь имеют полное право на власть". Эти настроения, содержавшие в себе семена будущего этнического конфликта, оказались преодолены боннской конференцией, хотя и без видимых оснований. Почему же так произошло? По словам одного из знакомых чиновников МИД, такой результат имеет, по крайней мере, три причины. Первая: Северный Альянс хорошо осознает, что без военной поддержки американцев он не сумел бы свергнуть режим талибов. Собственно и сейчас сила американского оружия остается основным аргументов в войне, которую ведет антиталибская коалиция. Вторая причина - прямое давление со стороны Америки и европейских стран, которому правительство Раббани вынуждено подчиниться по первой причине. И, наконец, третий, и самый главный фактор: афганский народ, бесконечно уставший от длительной войны, готов принять любое руководство, которое сумеет установить и поддерживать мир. Понятно, что в нынешних условиях только коалиционное правительство способно в самом себе гасить неизбежные межэтнические противоречия.

Хамид Карзай - фигура, удивительным образом вобравшая в себя все, пусть даже чисто внешние максимально возможные потенции примирения. При короле Захир-Шахе он был министром юстиции. Поэтому его имя ассоциируется с монархией, которую многие афганцы продолжают считать наиболее благополучным периодом в новейшей истории страны. Он "свой человек" для муджахеддинов - военной элиты Северного Альянса, поскольку в период советской оккупации был одним из наиболее успешных и эффективных лидеров сопротивления. С 1992-го года по 1996-й Карзай - министр в правительстве Раббани, которое получило власть в стране на волне возрождения ислама, но непримиримый противник фундаменталиста Гульбеддина Хекматиара, чьи взгляды по основным позициям мало чем отличаются от доктрины талибов. И, наконец, Карзай - пуштун, но при этом враг талибов, не прекращавший вести с ними вооруженную борьбу.

Очевидно, что после мусульманского теолога Раббани, тоталитарного Талибана, после всех попыток построить цивилизованную или пещерную теократию в Афганистане именно светский политик европейского типа может получить серьезную поддержку среди населения, которое испытывает глубокую тоску по элементарным человеческим свободам. Если же кандидатура нового афганского лидера не оправдает надежд большинства, а может быть и узких этнических групп, то война будет благополучно продолжена. Терпения у афганцев не очень много. Как сказал мне один знакомый: "Мы посмотрим месяца три, а потом, если нам не понравится - снова возьмемся за оружие".

XS
SM
MD
LG