Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Гарри Поттер встал в один ряд с хоббитами, Винни-Пухом и волшебником из страны Оз


Мальчик из детских сказок Джоаны Роулинг превращается в любимого книжного киногероя взрослых. Гарри Поттер встал в один ряд с хоббитами, Винни-Пухом и волшебником из страны Оз, в России известном как "Волшебник из Изумрудного города". На эту тему размышляет Александр Генис.

Александр Генис:

Каждый раз, когда мне говорят, что успех того или иного фильма обеспечен богатой рекламной кампанией, что его, по ненавистному мне выражению, здорово раскрутили, я вспоминаю "Человека-амфибию". В советский прокат он попал вместе с широкоформатной эпопеей "Залп Авроры". Первую картину посмотрело 40 миллионов человек, вторую два, и ни один не запомнил. Если бы мифы масскульта подавались искусственному производству, мы бы до сих пор жили с портретами Ленина и Мао Дзедуна. В том то и дело, что боевик нельзя изготовить сознательно, он рождается также таинственно, как человек. Поэтому счастливая судьба великих сказочных персонажей поражала прежде всего их авторов. Так было и с Алисой, и с Винни-Пухом, да и с Гарри Поттером. Дело в том, что миф нельзя создать, в него можно только попасть, причем случайно, ибо автору приходится работать в темноте, на ощупь. Всякие миф живет в подсознании, мы ничего о нем не знаем, но всегда чувствуем, как воздух в легких. Миф - это внутренний орган нашего воображения, он диктует его форму, оставаясь недоступным для того внешнего наблюдателя, который мы называем разумом. Вот почему чаще всего к мифу пробирается безрассудная сказка. Только она и способна вызвать такой резонанс внешнего с внутренним, от которого рушатся соединяющие нас с реальностью мосты, и мы летим в зияющую пропасть открытого вымысла. Выбив из-под ног твердую почву обыденности, сказка отправляет нас в свободное падение. И тут как в невесомости или во сне перестают работать законы здравого смысла. Поэтому мы и не удивляемся, когда нас учат мудрости плюшевые медведи, огородные пугала и 11-летние чародеи. Однако, как бы долго ни продолжался волшебный полет, подспудно мы знаем, чем кончится путешествие, что нас ждет на дне. Все возможно только в потустороннем мире, по ту сторону жизни. И это значит, что хорошая сказка, как все значительное, рассказывает не столько о жизни, сколько о смерти. Не потому ли взрослые отбирают сказки у детей, ведь к небытию они ближе нас. На эту столько простую, что не заметишь, истину твердо указал Мандельштам: "О как мы любим лицемерить и забываем без труда то, что мы в детстве ближе к смерти, чем в наши зрелые года".

XS
SM
MD
LG