Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Беседа с Верой Таривердиевой

  • Сергей Данилочкин

Ведущий итогового информационного Сергей Данилочкин:

15 августа исполнилось бы 70 лет композитору Микаэлу Таривердиеву. За 40 с лишним лет творческой деятельности Таривердиев написал множество камерно-вокальных сочинений, опер и балетов. Всенародную известность и любовь Таривердиеву принесла музыка к кинофильмам "Семнадцать мгновений весны", "История судьбы". Умер композитор в 1996-м году. В конце сентября в Калининграде пройдет второй международный конкурс органной музыки имени Микаэла Таривердиева. С одним из организаторов конкурса - вдовой композитора Верой Таривердиевой - беседовал мой коллега Андрей Шарый.

Вера Таривердиева:

Во-первых, это не фестиваль музыки, это именно конкурс, конкурс - это соревнование, конкурс - это возможность заявить самых разных музыкантов и возможность показать новый слой музыки Микаэла Таривердиева, потому что в регламенте конкурса обязательно исполнение его произведений для органа.

Андрей Шарый:

Скажите, а существует ли российская органная школа?

Вера Таривердиева:

Да, конечно. Она, правда, имеет свои специфические черты. Мы, как известно, держава православная, и у нас нет такого большого количества церквей, у нас нет такого количества исторических инструментов, как, скажем, в Европе. Органы - это персонажи. Каждый отдельно орган, особенно, если это выдающийся инструмент - это персонаж, это герой, это само по себе произведение искусства. Мы этого, конечно, лишены, но, тем не менее, в конце 50-х, в 60-е, в 70-е в России строилось довольно большое количество органов. Это концертные инструменты, и российская школа - концертная школа исполнительства на этом инструменте. У нас есть свои проблемы в этой школе. Например, наши органисты, поскольку нет инструментов исторических, не имеют возможности, не имеют такой широкой практики, как зарубежные органисты. Именно поэтому нам нужен конкурс такого европейского склада, европейского формата для того, чтобы наши музыканты имели возможность выхода на Запад, знакомства с инструментами. В общем, это такая замечательная традиция, которая в России существует не с конца 50-х. Это был просто такой бум строительства органов, но какие-то органы у нас появлялись даже в XVI веке. Тем не менее, у нас есть и проблемы, есть и школы, российская музыкальная школа - она сама по себе выдающаяся, потому что у нас есть потрясающие музыканты - пианисты, виолончелисты, струнники, духовики и так далее, и вот такая базовая наша музыкальная школа - она очень интересная, своеобразная, и скажем так, знаменитая, очень почитаемая в мире. Это дает возможность тем, кто начинает играть на органе, кто посвящает себя этому инструменту, получить какие-то дополнительные импульсы для того, чтобы интересно играть на органе.

Андрей Шарый:

Микаэл Таривердиев - композитор многогранного творчества и он писал и серьезную музыку, однако, все-таки, как говорится, он известен как автор замечательной музыки к фильмам. Вера, почему вам в голову пришла идея организация конкурса именно органной музыки, а не конкурса, скажем, музыки к фильмам?

Вера Таривердиева:

Я бы сказала так, что Микаэл Таривердиев не писал несерьезной музыки. Если пролистать или послушать музыку к "Семнадцати мгновениям весны" в отрыве от фильма, то ты убеждаешься в том, что эта музыка сделана по канонам классической академической музыки, по законам симфонического развития. И как человек, который в общем, углубленно жил в этом во всем, он обращался к разным инструментам, жанрам и так далее. Он сам считал орган тем инструментом, который приведет очень многих людей в концертные залы. Его очень пугала, очень расстраивала ситуация, что на концертах классической музыки очень мало людей. Он считал, что именно орган будет тем ключом, который откроет многим людям двери в широкий мир замечательной музыки. И он целый период своего творчества посвятил органу. Это потрясающая музыка, это потрясающий уникальный репертуар, которого нет у других композиторов в России. И потом, такого международного конкурса органистов в России до сих пор не было. Это единственный конкурс, и мне хотелось бы верить, что он будет иметь такую, в общем, интересную судьбу. Например, наш член жюри первого конкурса - голландец, президент конкурса "Европа-орган" - Жан Вольф, вот он в своих впечатления, которые он описал после конкурса, написал такую фразу: "Я считаю, что этот конкурс может стать одним из самых ведущих конкурсов Европы".

Андрей Шарый:

Композиторы, которые пишут серьезную музыку, становятся знаменитыми, становятся популярными, однако, в России число их слушателей - это несколько миллионов человек, может быть, сотни тысяч. Как-то считается - классическая серьезная музыка - это удел серьезных людей. Таривердиев изменил представление о такой музыке, и он один из композиторов - народных любимцев - в чем секрет, как вы считаете?

Вера Таривердиева:

В такой его какой-то совершенно искренности, во-первых, и, во-вторых, он всегда считал, что музыка - она должна быть услышана, она может быть воспринятая. И он очень серьезные вещи выражал достаточно просто, и очень внятно.

Андрей Шарый:

Вера, какое ваше самое любимое произведение Таривердиева?

Вера Таривердиева:

Я люблю все его произведения. А то, что я слушаю - это зависит от моего настроения. В последнее время - это органная музыка, это симфония для органа "Чернобыль". Эта симфония - она стала плодом нашей совместной поездки в Чернобыль в 1986-м году. Он совершенно не собирался ничего писать. Но вот через полгода эти впечатления, видимо, аккумулировались, и она упала в его голову - просто целиком и полностью. Он сел и написал ее, сначала на пленку, ..., а потом он сел за партитуру и записал это нотными знаками. Но нотные знаки - это всего лишь знаки. А, тем более в его музыке - это часто бывает, что это такие коды, которые нужно долго расшифровывать. Во всяком случае, такой мне представляется эта симфония. Мы ее с лауреатами первого конкурса, Екатериной Мельниковой и Жаном-Пьером Стайверсом, с которыми мы прошли через достаточно большое количество концертов - в Кембридже, в Ереване, в Петербурге, в Тбилиси, в Москве и так далее - мы как бы расшифровывали, мы входили внутрь всего этого мира, и когда нам показалось, что мы были готовы записать это уже в адекватном этим знакам виде, мы сделали запись в соборе Святого Баво в Голландии, и я обожаю эту запись, потому что она, как мне кажется, отражает очень точно сущность этого произведения. Вот я слушаю - не могу сказать, очень часто, но это - то, что меня пронзает всегда, это просто расширяет пространство, стирает какие-то границы времени, пространства и каких-то ощущений - это то, в чем я очень люблю жить.

XS
SM
MD
LG