Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

65-летие Андрея Битова


Программу ведет Андрей Шарый. С писателем Андреем Битовым беседовал Петр Вайль. Андрей Шарый:

27 мая исполняется 65 лет российскому писателю Андрею Битову, автору романов "Пушкинский дом" и "Оглашенные", книг "Статьи из романа", "Человек в пейзаже", "Преподаватель симметрии", многих других произведений. Одна из последних книг Битова - "Империя в четырех измерениях", книга, изданная по собственному проекту и даже по собственному дизайну автора. Авторская манера письма Битова в литературных энциклопедиях определена как аналитическая проза. Накануне юбилея в Пражской студии Радио Свобода с Андреем Битовым беседовал мой коллега Петр Вайль:

Петр Вайль: Андрей, самый стандартный вопрос, любой юбилей, это подведение итогов - охота их подводить?

Андрей Битов: Да они сами собой подводятся. Потом это все-таки сомнительный юбилей, его недавно стали отмечать. Мне кажется, что первый придумал это Родион Щедрин, я был просто поражен тогда. В советской традиции, а может и в русской до этого, было - пятерки только после 70-ти.

Петр Вайль: Да, 75 отмечали...

Андрей Битов: Да, и потом пятерки действительно на счету. А до 70 - может быть, это, не доживают, вот в чем дело. Я уже пережил средний мужской русский возраст. У нас сейчас с этим проблемы. Значит, можно отметить и пятерку. К пятилеткам опять же привыкли мы. Шестидесятый я ощущал, а шестьдесят пять - не знаю, что это такое. До 70, значит, надо дотянуть...

Петр Вайль: Какое ощущение главных итогов?

Андрей Битов: Выйдут две книжки, вообще, в 65 уже что-то люди делали для меня сами, это для меня было приятно. Сами решили, что надо отметить, вот мир культуры, сами решили, что надо меня издать, к юбилею две книги выйдут.

Петр Вайль: Какие?

Андрей Битов: Одна - это очень амбициозная книга, если вы помните, нет, вы моложе, но сразу после войны выходили такие однотомные, гениальные книги - "Пушкин", "Гоголь"...

Петр Вайль: У меня есть Некрасова том.

Андрей Битов: Да, вот хорошие были книги, большого формата, вот я хотел свою "Империю в четырех измерениях" в виде такой одной книги, с одной стороны, амбиции, а с другой - все-таки настоять на том, что это одна книга. Все воспринимают почему-то, когда она в четырех томах, что это собрание сочинений, и сколько я это не объяснял на обложках, все равно вот надо это сломать. Так что выйдет одна книга в четырех измерениях, вот такой кирпич.

Петр Вайль: А вторая?

Андрей Битов: А вторая - как бы приложение, "Пятое измерение" - это наиболее полное собрание литературной эссеистики, о русской литературе, со смыслом таким, что пятое измерение это память, что без литературы, функцию которой все время обсуждают и хоронят, без литературы просто нет национальной памяти, скажем так.

Петр Вайль: Андрей, производит очень сильное впечатление и на меня, и, я знаю, на очень многих, что вы не только замечательный писатель, но ведете еще колоссальную просветительскую жизнь и деятельность. Вот эти ваши толстые книги о Пушкине - "Предположение жить", потом "Вычитание зайца" - 36-й год, 25-й год - продолжение какое-нибудь будет?

Андрей Битов: Вот, я немножко опаздываю. Вообще я хотел сделать 33-й год к 300-летию Петербурга, потому что одновременно это 170 лет "Медному всаднику", еще в стадии работы, но первый такой конспект, первый слой, небольшое эссе, оно уже прозвучало, в частности, у вас прозвучит и будет скоро опубликовано, о 33-м годе, о безумии, о безумии и о гармонии как бы. Функцию Пушкина я просчитываю каким-то другим образом.

Петр Вайль: А что до таких вот затей, выражаясь отвратительным словом, мультимедийных, например, вы выпустили прекрасный компакт-диск, где вы читаете черновики Пушкина под джаз, вот подобного рода какие-нибудь затеи есть в планах?

Андрей Битов: Это же изобретение. Я бы хотел, может, третью книгу, сейчас не знаю, как это организовать, потому что без помощников я этого не сделаю, может быть, представить себе в виде некоего CD-Room. Самая впечатляющая вещь - это черновики Пушкина, они сохранились в достаточной полноте, именно по "Медному всаднику", и это выплывание текста наглядного, как можно представить себе из экрана, как с первого слова выплывает поэма, вот тот академический слой, который публикуется в полных собраниях, черновой, чтобы это было наглядно...

Петр Вайль: И на компьютерном экране это будет более показательно, чем на страницах?

Андрей Битов: Да. Тогда рядышком может быть и джаз, потому что вступление к "Медному всаднику" я, например, читал в виде черновиков, там очень много драматургии, очень много юмора, это странное сочетание. Уже есть какие-то способы подать все то, что являлось только письменным и только делом специалистов - сделать более доступным нормальному восприятию. Но на проект уже остается мало времени. Вот найти бы спонсора и помощника, какого-нибудь молодого гениального компьютерщика, который бы со мной это сделал, потому что сам я туп в кнопках этих.

Петр Вайль: Я помню, несколько лет назад вы действительно, поражая разнообразием своих дарований, вы даже написали либретто оперы посвященной, композитору Россини - что с ней происходит?

Андрей Битов: Не хватает немножко энергии. С годами все больше нуждаешься в активном труде. А я прожил жизнь по характеру и по историческим обстоятельствам советского режима очень индивидуалистично, и джаз вы один не сыграете, и книгу вы один не издадите, если уж на то пошло, и это меня привлекает в новой жизни - осуществление проектов - что ты не просто автор какого-то текста, а ты изготовляешь какой-то продукт более сложный, например, книга является более сложным продуктом, чем просто опубликование текста. Там есть дизайн, там есть макет, там есть масса вещей. Вот пушкинские книги, в частности, такие. Я даже думал, что книга может стать и дорогой, и редкой. Если тексты можно переиздавать и выстраивать во времени, то вот эту книгу - предложения жить такого уже больше не будет, и она со временем станет антикварной. Она должна быть достойной букинистического развития. Вот в этом коллективизме я вижу какое-то будущее для себя. Потому что у самого меня энергии меньше. Во-первых, сам не споешь, значит, мне нужен композитор, которому я объясняю, что я хочу, монтаж, написать пьесу - это моя давняя мечта, но тут не пьесу, тут придуман спектакль, тут придуман спектакль, а я не режиссер, я не театр, и надо вместе сесть, и как бы бац... Тут джазовый соблазн велик.

Петр Вайль: А оказалось, что вы способны к этому коллективному творчеству после многих лет такого одиночества?

Андрей Битов: Для этого нужно придумать проект, который одному сделать нельзя, в частности, поскольку там на сцене должны готовить.

Петр Вайль: Готовить еду - в смысле?

Андрей Битов: Да. Готовить еду, приготовлять, потому что Россини, как и Дюма, которого вскорости мы, кстати, отметим... Вы знаете, что 24 июля 200 лет Александру Дюма?

Петр Вайль: Да, и его по этому поводу переносят в Пантеон в Париже, там будут грандиозные празднества.

Андрей Битов: Вот. Это два титана, Россини и Дюма, они для меня в чем-то зарифмованы, я их обожаю, они же закончили путь кулинарной книгой, и тот, и другой. Как превратить музыку в кухню, а кухню в музыку - вот об этом и должен быть спектакль. Подзаголовок был: "Опера для одного молчащего певца".

Петр Вайль: А, возвращаясь к юбилейной нашей отправной теме - принято считать, и опыт жизни подсказывает, что с возрастом как-то с трудом и себя-то выносишь, а уж тем более окружающих, а у вас какая-то обратная эволюция, то есть вы вдруг в возрасте стали тяготеть к какому-то более широкому общению, так?

Андрей Битов: Нет, я только по делу. Я просто с возрастом стал больше уважать людей, которые что-то умеют и что-то делают.

См. также Андрей Битов. Мания последования В пражской штаб-квартире "Свободы" Андрей Георгиевич с новым текстом - о Петербурге, Пушкине и о себе...

XS
SM
MD
LG