Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Вручение Пушкинской премии Юзу Алешковскому


Ведущий итогового информационного часа Дмитрий Волчек:

В субботу, 26 мая, в Москве писателю Юзу Алешковскому вручена Пушкинская премия Фонда Альфреда Тепфера за 2001-й год. Рассказывает Илья Дадашидзе:

Илья Дадашидзе:

Символично, что Юзу Алешковскому была присуждена именно Пушкинская премия. Сиделец, писатель, по словам Иосифа Бродского, вышедший из тюремного ватника, возмутитель спокойствия, автор знаменитой песни "Товарищ Сталин, вы большой ученый", и романа "Николай Николаевич", в котором ненормативная лексика впервые естественно и органично зазвучала в соседстве с разрешенными словами, свою автобиографию, открывающую его последнюю книгу, он начал с имени Пушкина и закончил этот автобиографический монолог все тем же упоминанием Александра Сергеевича. "Я горько жалуюсь и горько слезы лью, но, как бы то ни было, строк печальных не смываю, жену, детей, друзей и Пушкина люблю, а перед свободой - благоговею".

Говоря о присуждении Юзу Алешковскому Пушкинской премии Фонда Тепфера, заместитель председателя жюри, председатель русского ПЕН-Центра Андрей Битов также начинает с Пушкина и со свободы:

Андрей Битов:

Пушкину свойственны свобода и гармония. И, что может быть тоже парадоксально, но совсем с другого конца - у Алешковского: он удивительный моралист и гармонист, он именно изо всех сил отстаивал права жизни, свободы внутри совершенно искаженного жизненного пространства. Пушкин сам был человеком свободным в языке, прямо скажем, и пользовался ненормативной лексикой, сколько хотел. Я думаю, что он бы услышал в его ненормативной лексике ту гармонию, которая победила чудовищное обращение с русским языком, которое шло все-таки от власти от структуры, от режима... Так что, вполне пушкинское усилие совершил Юз Алешковский в русском языке.

Илья Дадашидзе:

Сам Юз Алешковский на вопрос: как чувствует он себя в роли лауреата вообще и в роли лауреата Пушкинской премии.ю в частности, отвечает так:

Юз Алешковский:

Очень трудно ответить на эти вопросы. Ответить можно только шутливо, а на шутку я сейчас не способен. Я польщен. Мне приятно все, что связано с этой премией, не буду уточнять. А так, как лауреат - никаких самоощущений. Я лишен был с детства Маньки Величкиной - мании величия - и поэтому никаких особенных ощущений, ни комплексов заслуг перед литературой. Наоборот, для меня это неожиданность, поскольку я сам себя всегда считал, если не маргиналом, то человеком, не участвующим в официальном литературном процессе.

Илья Дадашидзе:

Уезжая из СССР, где ему грозили арест и заключение, Алешковский, по его словам, не предполагал, что через 20 с лишним лет его книги будут открыто продаваться в российских книжных магазинах, а песни звучать на выпущенных в Москве компакт-дисках. Но предчувствия перемен у него были:

Юз Алешковский:

В те времена - я думаю, это покажется вам высокопарным и патетичным, но думалось о судьбе страны, о судьбе культуры, о судьбе народа, что гораздо важнее, и я всегда говорил: империя должна развалиться. Причем говоря "империя", я имел в виду такую "глобалку" советской власти - все эти проникновения в Африку, на Ближний Восток, и еще куда-нибудь. Я был совершенно убежден, что все это развалится. Я остро чувствовал, что продолжаться долго это не может. О сроках речь не шла. Но когда уже забрезжила заря иной эры - тогда, в 1988-м году, я продал какому-то издателю рукопись, то есть, не рукопись, а изданную в США книжку "Николай Николаевич и маскировка". Я дождался этих времен, и не только я один. Я уж не говорю о гениях Мандельштама и Цветаевой - полные собрания - и так далее, и так далее. Одним словом народ, читатель, который десятилетиями был отлучен от мировой культуры и потерял черт знает сколько на этом - теперь читатель причащен.

Илья Дадашидзе:

Сейчас Юз Алешковский работает над новым романом. О сюжете он говорить не захотел, но заметил, что в нем будут два главных героя, слепой музыкант и его безумный ангел.

XS
SM
MD
LG