Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Могло быть хуже, могло быть лучше..."


Правительство России не использовало уникальные возможности этого года для реформ в экономике?

Программу ведет Андрей Шарый. В ней участвуют американский экономист, профессор Стэнфордского университета в Калифорнии Михаил Бернштам и корреспондент Радио Свобода в Нью-Йорке Юрий Жигалкин.

Андрей Шарый:

Поговорим о российской и мировой экономике. Экономическая ситуация в мире в последние два года была крайне благоприятна для России, но она меняется, возможно - кардинально. Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Нью-Йорке Юрий Жигалкин:

Юрий Жигалкин:

Американские экономисты любят образные выражения. Одно из самых популярных ныне звучит так: "Когда США чихают, мир подхватывает воспаление легких". Как показывают экономические мировые сводки последних недель, это замечание может оказаться скорее метафорой в устах преуспевающей Америки. Начало замедлению глобального экономического роста, который может перейти даже в рецессию, было положено полтора года назад Федеральным Резервным Банком США, который начал повышать стоимость кредита - коммерческую кредитную ставку, чтобы остудить американскую экономику. Американский Центробанк опасался, что феноменальный экономический рост, который базировался во многом на легком доступе к свободному капиталу, может спровоцировать инфляцию. Федеральный Резервный Банк хотел, так сказать, "приструнить" экономику, вернуть ее на путь исторически проверенного, безопасного, двухпроцентного роста. Но средство, к которому прибег Федеральный Резервный Банк, возымело чрезвычайно сильный эффект, угрожающий спадом и мировой экономики.

События развиваются со скоростью, которую не предсказывал никто. Всего около трех месяцев назад Федеральный Резервный Банк и МВФ прогнозировали здоровый экономический рост в Европе и Азии. Эти рынки должны были помочь американским экспортером пережить трудности, создаваемые американским Центробанком. Но финансовая статистика третьего квартала, как признаются профессионалы, потрясла их. Американский экономический рост замедлился с 5,5 процентов - тремя месяцами раньше - до двух с небольшим. Экономический рост в Европе упал до 2,8 процента. Азия может оказаться в еще худшем состоянии, поскольку ее успешное излечение от последствий финансового кризиса зиждилось на экспорте в США, который многократно упал в последние месяцы. Япония прогнозирует всего один процент роста и опасается спада.

Как говорят экономисты, есть вполне материальное объяснение такой реакции мира на ситуацию в США. Американская экономика составляет 30 процентов мировой. Ведущие эксперты Европы и Азии привязаны к крупнейшему на Земле американскому рынку. Любое сокращение потребления американцами и американскими компаниями бьет по всем. Чем все это может обернуться для России, которая не слишком много экспортирует в США и еще меньше импортирует? Прежде всего, начинают падать цены на энергоносители, в которых производящий меньше товаром мир наверняка будет нуждаться все меньше. Во-вторых, азиатские страны уже начинают жаловаться, что им и их компаниям стало гораздо труднее получать кредиты. Не исключено, что скоро подобные жалобы станут доноситься и из Москвы, которая уже предупредила, что ей нечем расплачиваться с Парижским клубом в будущем году. В третьих, многие экономисты говорят, что Россия упустила возможность сравнительно безболезненно реформировать свою экономику и банковскую систему.

Андрей Шарый:

В подтверждение последних слов Юрия Жигалкина приведу заявление главы московского представительства МВФ Мартина Гилмана: "Правительство России не использовало уникальные возможности этого года для реформ в экономике", - считает он. По мнению Гилмана, экономические показатели этого года были самыми устойчивыми со времен распада СССР - в пользу России складывалась конъюнктура мировых цен на нефть и сырье. Гилман сожалеет, что российские власти упустили этот шанс провести структурные реформы и считает неудачным решение российского правительства израсходовать большую часть дополнительных доходов бюджета, отмечая одновременно бездействие при создании благоприятного инвестиционного климата и уязвимость банковского сектора России. В прямом эфире Радио Свобода по телефону из США известный американский экономист - профессор Стэнфордского университета в Калифорнии Михаил Бернштам. Господин профессор, согласны ли вы с такими пессимистическими заявлениями Гилмана?

Михаил Бернштам:

Могло быть хуже, могло быть лучше. Никакой программы структурных реформ МВФ России не предложил, и у России ее тоже не было. Поэтому это все пустые разговоры. МВФ сейчас будет решать свои проблемы, его, возможно, вообще новая администрация закроет. Российское правительство воспользовалось в прошедшем году очень многими возможностями и как раз расплатилось пока что со многими долгами, и, в общем, оно не слушало МВФ и благодаря этому, возможно, повысило свой рост. Действительно на будущее проблемы возникают очень серьезные. Здесь надо вот что иметь в виду, то, что недооценивается, и это очень важно: в основном, экономическую политику проводило не правительство, а Центральный Банк. Центробанк, благодаря тому, что он наложил ограничения на репатриацию валютной выручки и заставлял экспортеров возвращать 75 процентов валютной выручки - именно он, как это ни парадоксально, этими нелиберальными мерами позволил России расплачиваться с долгами и накопить резервы, и предприятия, в общем, были вынуждены сокращать неплатежи. Центробанк их фактически заставлял, потому что выручка поступала в Россию, и плюс их заставляли платить налоги - за счет этого в России возник бездефицитный бюджет. Если бы этих мер не было (а МВФ был против них), то было бы гораздо хуже, так что всегда надо смотреть - могло бы быть лучше, могло бы быть хуже. Если бы была программа действительно содержательных структурных реформ - могло быть лучше. Если бы не применил Центробанк своих, в общем - запретительных, мер -могло бы быть хуже.

Андрей Шарый:

Господин профессор, а если бы вы были на месте Михаила Касьянова, чисто экономически - я не имею в виду политические обстоятельства деятельности премьер-министра - как бы вы себя чувствовали? В новогоднюю ночь вы бы были оптимистом или пессимистом?

Михаил Бернштам:

Если бы у меня была программа - у меня она есть, не знаю, есть ли она у господина Касьянова - то я чувствовал бы себя хорошо, потому что, в общем, Россия не так уж сильно зависит от мировых цен на нефть. У России колоссальные ресурсы, и в России колоссальные ресурсы роста. Но поскольку серьезной, содержательной программы нет, то правительству, конечно, довольно трудно - "без руля и без ветрил".

XS
SM
MD
LG