Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Системное разложение института всеобщей воинской обязанности в России


Ведущий итогового информационного часа Петр Вайль беседует с военным обозревателем "Еженедельного журнала" Александром Гольцем.

Петр Вайль:

Тема военной службы и военной реформы - одна из самых острых в российском обществе. Каждый раз с началом призыва сюжет, понятно, обостряется. Итак, 1 октября начался очередной призыв в российскую армию. Тема болезненная, как всегда, в первую очередь, из-за "горячих точек", в которые посылают новобранцев и вообще военнослужащих, и второе - из-за так называемой дедовщины. Какую вы видите сейчас самую главную сложность воинской повинности в России?

Александр Гольц:

Сам призыв является сложностью. Проблема заключается в том, что мы наблюдаем полное, системное разложение института всеобщей воинской обязанности. Задумайтесь: 88 процентов тех, кто должен быть призван, имеют вполне законные отсрочки. Еще 30 тысяч просто уклоняются от призыва. Это означает, что в армии оказываются или самые незащищенные, или, собственно говоря - маргиналы. В этом, собственно говоря, проблема. Призыв разлагается. Общество отказывается принимать идею призыва. В этом собственно главная проблема. Я не согласен, что проблема призыва, прежде всего - из-за горячих точек. Я как-то подсчитывал, у меня получилось, что только по официальным данным не в Чечне, во всех других местах, вполне спокойных, где просто шла служба, Россия потеряла за месяц человек 10-12 - за июль, я вот подсчитывал. Это означает, что государство берет юношей у матерей, у семей, у общества, наконец, и вовсе без стопроцентной гарантии, что оно вернут им этих людей, и что самое удивительное: эти люди погибают отнюдь не только потому, что защищают родину.

Петр Вайль:

Ну, сам вопрос - защищать родину - довольно, по-моему, сомнительный - от кого ее защищать?

Александр Гольц:

Ну, это мы как бы оставляем вот за скобками - гибель в результате боевых действий.

Петр Вайль:

А какова тогда, по-вашему, главная причина вот этого общественного протеста против призыва, о котором вы говорите?

Александр Гольц:

В отличие от руководства Вооруженных сил общество уже созрело до понимания того, что в современном мире защищать это общество от внешних и внутренних угроз должны люди профессиональные, подготовленные, которым платят деньги, что вовсе не превращает этих людей в наемников. Вот, извольте видеть, взрыв патриотизма в США и готовность служить Америке. Прошло 25 лет после отмены призыва в США, и когда над родиной нависла опасность - по мнению американцев - призывные пункты полны. Люди готовы идти служить в добровольческую армию, вот это очень важно, добровольно решая защитить родину.

Петр Вайль:

Все-таки, вы - человек высокообразованный, человек городской, вы из той самой относительной небольшой прослойки населения - всегда армия была неким выходом в мир для такой огромной страны как Россия. Естественно, это не те старые времена, когда было полное прикрепление, и для многих единственным окном в большой мир был уход в армию и дальнейшая жизнь, но все-таки вот это же сознание еще остается, не говоря уже о том сознании, что "армия делает юношу мужчиной"?..

Александр Гольц:

Я довольно много езжу по стране. Общаюсь с ребятами, которых призвали, которые служат. Я как-то не склонен думать, что кто-нибудь сейчас в России живет по лозунгу вот этого плаката морской пехоты - "поступай в морскую пехоту и ты увидишь мир". Как-то очень непохоже на это. Увы, большая часть населения, вне зависимости от своего социального положения, полагает службу в армии как обязанность, тяготу, которую предлагает государство.

Петр Вайль:

А всевозможные неуставные отношения - вы почему-то о них не упомянули?

Александр Гольц:

Здесь с военными действительно нельзя не согласиться - они призывают тех, кого могут призвать. Я на днях разговаривал с замначальника главного Организационно-мобилизационного управления Василием Васильевичем Смирновым Он честно сказал: "Мы выскребаем все, что можно". Сейчас очень смешно - указ президента о призыве на воинскую службу подсчитан до человека. Там, по-моему, заканчивается цифрой 282 или 284 - 194 284 человека. Это свидетельствует о том, что они действительно берут всех, кого можно, и берут людей со снятыми судимостями. То есть, тех, кто уже успел набедокурить довольно здорово. Военные, конечно, имеют некоторое оправдание: "Ну, мы призываем, кого получается". Другое дело, что они всякий раз затрудняются ответить, хорошо ли давать таким людям оружие. Этой весной случилось то, чего, по-моему, с 1917-го года не было в вооруженных силах России - застрелили генерала солдаты.

Петр Вайль:

А где это произошло?

Александр Гольц:

Это произошло на Дальнем Востоке. Дезертиры двигались по шоссе с оружием, и генерал, проезжая мимо, решил поинтересоваться, почему солдаты вне воинской части гуляют с оружием... Ну и застрелили...

Петр Вайль:

А как вы прокомментируете недавно поднятую Комитетом солдатских матерей тему о том, что в связи с новыми событиями количество горячих точек может увеличиться, потому что, как известно, южные рубежи центральноазиатских республик охраняют российские военные. Таким образом, опасность возрастает.

Александр Гольц:

Увы, приходится согласиться с ними. До последнего времени развернутая в Таджикистане 201-я дивизия целиком и полностью состояла из контрактников. Но по имеющимся сейчас сведениям для ее усиления сейчас перебрасывают солдат-срочников, "в надежде, что они подпишут контракт" - так изящно это сформулировано, тем не мене, эта проблема вполне реально существует, я думаю.

Петр Вайль:

Вернемся к вашему основному тезису о том, что обстановка в мире и даже и российское общество созрели для того чтобы армия была профессиональной, добровольческой - возможно ли это, по-вашему?

Александр Гольц:

Вполне. Призыв на сегодняшний день держится за счет несколько мифов. Миф первый - это очень дорого для страны. Сами военные признают, что если перевести сейчас на контрактную службу рядовой и сержантский состав вооруженных сил, то это потребует от 17 до 20 миллиардов рублей. В год. Сумма не фантастическая, тем более что сейчас мы наблюдаем довольно заметное увеличение военного бюджета, который будет потрачен на совершенно другие цели. Второе - никто никогда не подсчитывал, как чудовищно расходна призывная армия. Офицеры вынуждены готовить, начиная с нуля, каждые полгода, личный состав. Никто не подсчитывает, сколько уходит на это всевозможных материальных ресурсов. Еще одно: каждый призыв сам по себе стоит около 100 миллионов рублей.

Петр Вайль:

Кстати, обучение, о котором вы говорите - оно ведь уходит фактически в никуда, потому что потом никогда не требуется. Я, например, служил два года срочной службы, изучал там радио всякое дело, никогда мне в жизни это не пригодилось...

Александр Гольц:

Здесь мы подходим ко второму мифу, одному из самых мощных: вот эта призывная армия нужна, чтобы в час Ч призвать миллионы и миллионы людей, подобных нам с вами, чтобы они защитили родину. А если мы перейдем на профессиональную армию - мы де уничтожим мобилизационные ресурсы и когда надо будет защищать родину - она останется без солдат и офицеров. Давайте задумаемся: те, кто приводят этот аргумент, прекрасно знают, что никаких ресурсов, стратегических запасов, чтобы вооружить это войско, даже если его удастся собрать, нет, не существует в природе, это израсходовано за последние 10 лет...

Петр Вайль:

А уж качество этого воинства, конечно... Я помню, их называли "партизаны", но это были абсолютно бесполезные люди, которые ничего не помнили из того, чему из научили 10-15-20 лет назад.

Александр Гольц:

Я должен сказать, что сейчас Министерство обороны раз за разом проводит учения и собирает раз за разом вот этих "партизан", информации о том, как происходят эти сборы не очень много, но информация прямо противоположная, скажем так. Официально говорится, что все очень хорошо, а неофициально признается, что все это происходит сугубо для галочки.

XS
SM
MD
LG