Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Русская орфография между латиницей и буквой "ять"


Программу ведет Джованни Бенси. Участвуют: редактор Радио Свобода, историк литературы Иван Толстой; преподаватель Московской духовной академии протоиерей Валентин Асмус: председатель орфографической комиссии РАН профессор Владимир Лопатин.

Джованни Бенси:

Как писать русский язык? Вопрос может показаться излишним, но на эту тему в последнее время развернулась целая дискуссия. Есть сайты в Интернете, в которых живо обсуждается этот вопрос, например портал "Русский язык", созданный при поддержке Министерства по делам печати. При Академии наук работает орфографическая комиссия. Появляются диаметрально противоположные мнения: кто-то, например член-корреспондент Академии Наук Сергей Арутюнов считает неизбежным, рано или поздно, переход русского языка на латинскую графику. С другой стороны протоиерей Валентин Асмус написал краткое пособие по старой орфографии, на обложке которого красуется большая буква "ять", и не скрывает, что он отдает предпочтение старому правописанию. Многие в современной России щеголяют дореволюционным стилем письма, особенно в логотипах коммерческих фирм, но часто они это делают небрежно: ставят твердый знак на конце слов, но игнорируют букву "ять" и неправильно употребляют "и десятиричное", оно же "и с точкой".

Русская орфография была реформирована декретом Совета Народных Комиссаров от 10 октября 1918-го года, чтобы избавить ее, как тогда говорилось, от "буржуазных излишеств и капиталистических правил". В 1938-м году был восстановлен твердый знак в качестве разделительного знака. Но орфография не просто и не только манера письма. Она отражается в общей культуре, в литературе, в оборотах речи. Есть выражение "прописать ижицу", в первоначальном смысле "выпороть за нерадивость", а потом "больно наказать". Школьники, правильно умевшие расставлять трудную букву "ять", считались отличниками. Отсюда выражение "на ять", в смысле, именно, "отлично".

Итак, русская орфография между латиницей и буквой "ять". Такова тема сегодняшней беседы Радио Свобода, в которой участвуют: в пражской студии наш коллега, историк литературы Иван Толстой. По телефону с нами связаны, оба из Москвы, упомянутый выше протоиерей Валентин Асмус, преподаватель Московской духовной академии и поборник старой орфографии, а также председатель орфографической комиссии РАН, профессор Владимир Лопатин.
Первый вопрос к вам, Владимир Владимирович. Действительно ли нужна сегодня реформа русской орфографии? Почему? И в чем заключаются ее принципы?

Владимир Лопатин:

Я хочу, прежде всего, сказать, что серьезной реформы русской орфографии мы не предлагаем и считаем ее ненужной. Наша задача - подготовить новую редакцию, расширенную и дополненную, тех правил, которые до сих пор официально существуют. Они утверждены в 1956-м году, но они уже во многом устарели, так как развивается русский язык, появляются в нем новые слова, новые явления, и это не отражено, естественно, в старых правилах 1956-го года. Кроме того, они в ряде случае слишком кратко изложены. Многое в них недоговорено, не разъяснено, и в дальнейшем разъяснялось в различного рода справочных пособиях для работников печати, методических пособиях для учителей, причем между ними были противоречия в их рекомендациях. Вот этот вот фон исторический для нас главное. Для нас сейчас важно подготовить полный и современный, отвечающий состоянию русского языка конца ХХ века, свод правил русского правописания. Нашей задачей не является внесение серьезных, принципиальных каких-то изменений в правила письма, в саму орфографию - нет. Мы предлагаем некоторые изменения очень частного характера, которые отнюдь не затрагивают основных принципов русского письма.

Джованни Бенси:

А теперь, отец Валентин. Вы написали брошюру о старой орфографии, которую я уже упомянул. В ней пишете, что в реформе 1918-го года "выразились злоба недоучек и преступное недомыслие устроителей всеобщего счастья". Из этого уже ясно ваше мнение. Но, скажите, в чем вы видите преимущества дореволюционного правописания? В обществе ощущается известная тоска по старым правилам. По-вашему, было бы целесообразно сегодня вернуться к ним?

Протоиерей Валентин Асмус:

Надо быть реалистами, и я считаю, что невозможно в настоящее время всех заставить перейти на старую орфографию. Но все-таки какое-то место ей должно быть дано. Скажем, нужно школьников, как я считаю, обучать пассивному знанию старой орфографии, чтобы они не шарахались от книг, напечатанных по старой орфографии. Нужно - если даже издают наших классиков старого времени в популярных дешевых изданиях по новой орфографии, то все-таки академические издания, научные издания нужно делать в той орфографии, какой пользовались сами писатели, независимо от того, жили они до революции или после революции, потому что все эмигрантские писатели первой русской эмиграции до конца жизни пользовались старой орфографией - такие как Иван Бунин, Борис Зайцев и другие их современники.

Джованни Бенси:

Иван Никитич, ваша очередь. Какую роль играет орфография в культуре русского языка? Это ведь не только манера писания, особенности орфографии отражаются и в литературном творчестве. Ну, например, писатель Николай Лесков в "Очарованном страннике" рассказывает забавную историю про справщика, недовольного тем, что его поставили на мало используемую букву "фита".

Иван Толстой:

Джованни, я, прежде всего, не хотел бы оказаться Хлестаковым - к орфографическим вопросам я не имею решительно никакого отношения. Вот мой дедушка - это другое дело. Знаете ли вы Джованни, что мой дедушка - писатель Алексей Толстой - был человеком стихийно безграмотным? Он, например, мог открыть дверь своего кабинета и крикнуть моей бабушке: "Туся, вокзал через "г"? И вот, несмотря на эту безграмотность, Алексея Толстого пригласили возглавить в Академии наук до войны, ни много ни мало, орфографическую комиссию. Насколько я понимаю, такая комиссия до войны создана не была. А если бы и была, роль писателя была бы в ней формальной, свадебно-генеральской, тем не менее, дедушке хватило чувства юмора от этого поста отказаться. Так что, Джованни, ни профессиональных, ни родственных прав обсуждать орфографические новшества у меня нет. Все что у меня есть - это право читателя, то есть с нашими радиослушателями я нахожусь в равном положении, и вот как читатель, как поклонник русского языка, я и могу рассуждать. А я, кстати сказать, именно поклонник русского языка: чем больше живу, тем сильнее и глубже люблю русский язык. Мои дети, а теперь и внук - мы все живем вне России, и высшая ценность в моей семье - это именно родная речь. Я стараюсь свое потомство посвящать во все, так сказать, словарно-справочные тонкости, не говоря уже о живой речи. Так вот - о предмете сегодняшнего разговора: когда я читаю о грядущих орфографических упрощениях, о том, что написание некоторых слов должно быть приспособлено для российского слабограмотного человека, я вот что думаю: если уважаемая комиссия предлагает "брошюру" и "парашют" писать через "у", потому что так слышно, то почему этот принцип вообще не кладется в основание орфографии? Мы сейчас слышали, что реформа никакая не грядет, грядет некая модернизация. Где критерии достаточности таких изменений? Где нужно сказать хватит? Вот, например, дедушкин "вокзал" - слышится "вагзал", вот задумывается какой-нибудь грамотей, что за слово такое "вагзал" - ясное дело, "ваг" - это вагон, "зал", это зал, такая вот народная этимология. Но так почему же не написать "вагзал" - это только зануды ведь вам скажут, что вокзал происходит от "вокс" - голос, и "халле" - холл - то есть тот же зал, холл для пения, для исполнения где-нибудь на курорте, в Карлсбаде, Джованни, недалеко от Праги, а уж потом подвели туда железную дорогу, и в русской орфографии осталось это, правильное, кстати, происхождение слова. Троньте орфографию и мы разрушим элемент культуры. Конечно, с голоду от этого никто не помрет. Но прежде, чем разрушать, объясните зачем?

Джованни Бенси:

Владимир Владимирович, вероятно и вам приходилось, как часто бывает и со мной, отправлять сообщение по электронной почте на русском языке, написанное, конечно, кириллицей. Но адресат получает какую-то абракадабру: кодировка отказала. Поскольку, хотим мы или нет, сегодня Интернет диктует нам свою волю, надежнее писать латинским буквами, кто на что горазд. Поэтому, при всеобщей глобализации, кто-то предлагает попросту перейти на латиницу. Тут, конечно, было бы целесообразно слушать мнение академика Арутюнова, но, по организационно-техническим причинам, мне не удалось связаться с ним. Скажите, Владимир Владимирович, как вы относитесь к предложениям латинизировать русский шрифт?

Владимир Лопатин:

Я отношусь к этим предложениям отрицательно. Конечно, что касается электронной почты и необходимости выработки правил кодировки русских текстов латинскими буквами - это вопрос технически вполне разрешимый, и я думаю, со временем он будет хорошо налажен - это другая проблема. А что касается перевода вообще русского письма на латиницу - я не вижу в этом никакой принципиальной необходимости, не считаю это предложение продуктивным, поскольку кириллица за тысячу лет в общем-то существует и обслуживает русский язык, а при Петре Первом, когда был введен гражданский шрифт, так называемый, она приобрела такой вид, что хорошо обслуживает фонетическую систему русского языка. Ведь русское письмо - фоно-морфологическое - научно выражаясь, то есть, каждая значимая часть слова, корень, суффикс, приставка пишется одинаково, в разных словах, независимо от того, как они произносятся. Вот кириллица очень хорошо сейчас приспособлена к этому, поэтому не вижу необходимости перевода на латиницу и не думаю, что такая необходимость появится.

Джованни Бенси:

Конечно, я тоже придерживаюсь этого мнения, кириллица очень хорошо приспособлена для записи русского языка, но, отец Валентин, сегодня кириллица, несмотря на это, бесспорно находится в фазе отступления в мировом масштабе. Перешли на латиницу татарский язык, азербайджанский и другие. Даже в православной Молдавии, или Молдове, принята латиница по румынскому образцу, хотя до середины XIX века сам румынский язык употреблял кириллицу. Какие чувства вызывают у вас предложения писать русский язык латиницей? Пожалуйста:

Протоиерей Валентин Асмус:

Думаю, что только в России можно делать такие, мягко выражаясь, неразумные предложения, какие сделал господин Арутюнов. Я бы ему предложил на выбор выступить с аналогичными предложениями, скажем, в Афинах, в Ереване, в Тифлисе, в Тель-Авиве, не говоря уже о разных эмиратах, не говоря о таких великих странах как Индия, Китай и Япония. Тысячелетние культуры должны существовать, сохраняя свои традиции. Одной из традиций русской культуры является кириллический алфавит. Мы не можем от него отказываться в угоду этому самому глобализму, тем более что всякие компьютерные проблемы - это чисто технические проблемы которые должна разрешать техника. Техника должна служить культуре, а не культура меняться и искажаться ради каких-то технических удобств.

Джованни Бенси:

Когда-нибудь, конечно появится возможность услышать и мнение академика Арутюнова, но отец Валентин, дополнительный вопрос: умеют ли сегодня россияне читать славянскую кириллицу, допетровскую, которая еще используется при печатании церковных книг, и изучается ли, и в какой мере, старославянский или церковнославянский язык? Это ведь все-таки основа литературного наследия России... Как обстоят дела в этой области?

Протоиерей Валентин Асмус:

На удивление хорошо. То есть, всякий, кто хочет, тот и умеет читать, и даже понимает читаемое. Я это наблюдал на самых разных примерах, люди самого разного культурного уровня, если они хотели - они очень легко вникали не только в церковнославянскую графику, но и в смысл церковнославянского языка.

Джованни Бенси:

Иван Никитич, вы долго жили во Франции, владеете французским и английским языками, в которых действует сложнейшая и очень нерациональная орфография. Ведутся ли во Франции, или в англоязычном мире, разговоры о реформе орфографии? Трудность французского правописания мешала вам как следует выучить язык?

Иван Толстой:

Нет, Джованни, я бы сказал, что совершенно наоборот. Дело в том, что папа мой совершенно героически после работы каждый вечер садился и занимался со мной английским и французским языками. В основном -французским, потому что английский я учил в обычной ленинградской школе. Так вот, учить французский язык, когда ты хотя бы немножко знаешь английский, очень легко. И корни, и выражения, я не говорю уже о заимствованных словах, конечно, одно переходит в другое, одно облако языковое наплывает на другое, и так далее, и ты очень многие вещи понимаешь. И, кроме того, когда ты читаешь французский текст и хотя бы немножко думаешь, не тупо запоминаешь какие-то фразы, какие-то обороты, а начинаешь вдумываться вот в эту мелкую графику, как будто птичка походила по страничке и оставила все эти "accent grave," "accent aigu", "accent circonflexe" - если все эти слова что-нибудь говорят нашему слушателю, а очень приятно было бы, если бы говорили - все эти домики и черточки над буквами - это не просто какая-то графическая забава, это страшная помощь, смысловая, этимологическая помощь для того человека, который хочет понять суть текста. Вы встречаете французское слово "bête", а над ним "accent circonflexe" - такой домик, крыша такая, только трубы не хватает с дымком маленьким, а это означает что в других романских языках, прежде всего, в латинском на этом месте стояла буква "эс", и значит, что не "bête", это было, а "beste", то есть по-английски - "beast", животное, звери, и вам сразу становится понятно, о чем идет речь, и какой круг тем тут обсуждается, даже если вы еще не заглядывали в словарь. То есть, какие-то мелочи языка, его сложности - они упрощают ваше понимание. Я хотел бы остановиться на таком вопросе: ведь есть две философии, философия упрощения и философия воспевания сложности, так сказать. Если идти дорогой упрощения - значит, подстраиваться под ленивых и нелюбопытных, которые никогда не выучат и новые правила, которым никакая простота не будет простой, потому что они ленивы и нелюбопытны. Это вообще ложный путь в культуре в целом. Так создается бульварное чтиво, но человек ведь всегда может пойти и купить серьезную книгу. Так делается бессмысленно развлекательное телевидение, а российское телевидение, я должен сказать, одно из самых глупых и оболванивающих телевидений. Я смотрю телевизор во всех странах, где бываю, и нигде телекомпании не держат своих зрителей за таких балбесов, как в России. Это проблема не народа, это проблема не зрителей, это проблема производителей кино и книг. Нигде нет такого малого числа аналитических, социальных, расследующих передач, культурных дискуссий и так далее. Я говорю не о профессионализме техников и журналистов, не о дизайне или динамике, я говорю исключительно о тематике, о числении российского зрителя каким-то дурнем с одной извилиной. Но и телевизор вы можете переключить на другую программу, а орфография, извините, одна. Параллельной орфографии не бывает. Какую примете - с такой и будем жить.

Джованни Бенси:

Я добавлю от себя, что в немецком языке в последние годы была проведена частичная реформа правописания. Не было изъято никакой буквы, даже спорной "шарфес эс", или "эс-цет", которая все равно в Швейцарии уже давно не применяется. Речь идет только об изменении правил употребления некоторых букв, слитного или раздельного написания некоторых слов, в одних случаях - о большей "германизации", в других- "этимологизации" слов. Эта реформа вызвала много острых споров, пришлось перепечатать учебники, но точных правил все-таки не было разработано. Царит разноголосица. Крупнейшая в Германии газета "Франкфуртер Алльгемайне" вообще от новой орфографии отказалась.

В итальянском и испанском языках старая латинская орфография была радикально изменена еще в раннем средневековье, еще до эпохи Данте Алигьери. Гуманисты эпохи Возрождения считали итальянскую орфографию "невежественной". В греческом языке, сохраняющем древний алфавит, из которого произросла кириллица, лет пятнадцать тому назад тоже была проведена "косметическая" реформа правописания, заключающаяся главным образом в упрощении системы ударений и отмене знаков придыхания над начальными гласными.

XS
SM
MD
LG