Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Джордж Буш в Москве


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют: шеф-корреспондент московского бюро американского еженедельника "Ньюсуик" Кристиан Кэрил, российский политолог Андрей Пионтковский, военный обозреватель "Еженедельного журнала" Александр Гольц, экономический обозреватель Радио Свобода Иван Трефилов, корреспонденты РС Виталий Портников и Сергей Данилочкин.

Андрей Шарый: Президенты России и Америки говорят о новом уровне отношений Москвы и Вашингтона. Не выдают ли Путин и Буш желаемое за действительное? Джордж Буш в Кремле и за его стенами хвалит Россию за успехи в развитии демократии, благодарит за сотрудничество в борьбе с терроризмом, как понимают союзники цели, задачи и методы этой борьбы? Войну в политике Москва и Вашингтон давно закончили, не начнут ли Америка и Россия торговую войну? В публичных заявлениях президентов не звучит тема геополитического противостояния двух стран, насколько верны предположения о том, что наедине Путин и Буш беседуют о разграничении сфер влияния в мире? Мы будем говорить на темы, связанные с разными аспектами российско-американских отношений и попытаемся ответить на эти вопросы. Рядом со мной в московской студии Радио Свобода шеф-корреспондент московского бюро еженедельника "Ньюсуик" Кристиан Кэрил и российский политолог Андрей Пионтковский. До того, как мы приступим к серьезному анализу итогов первого дня переговоров Владимира Путина и Джорджа Буша, попрошу вас обоих ответить на один и тот же вопрос: у вас нет ощущения, что для российско-американских встреч на высшем уровне больше не подходит определение "исторические"? Позиции Вашингтона и Москвы, как постоянно говорят, медленно сближаются, но предел этого сближения очевиден.

Андрей Пионтковский: Слово "исторический" - вообще помпезное, и вряд ли оно подходит к встрече двух президентов, которые встречаются в пятый раз за последний год. Не могло быть пять исторических встреч. Да, действительно, наблюдается значительное сближение позиций и понимания геополитической перспективы руководством России и США, но я думаю, мы поговорим об этом подробно. И я бы не согласился с тезисом о том, что наши страны подходят к пределу сближения. Наоборот, мне кажется, что анализ текста деклараций говорит об обратном, о том, что намечаются достаточно долгосрочные перспективы расширения этого сотрудничества.

Андрей Шарый: Кристиан, какое бы вы подобрали слово, которое на ваш взгляд наиболее точно характеризует нынешний уровень отношений Москвы и Вашингтона?

Кристиан Кэрил: Я бы тоже постеснялся применять слово исторический, потому что, в самом деле, что удивительно при этом саммите - подчеркивание очень хладнокровных прагматических интересов обеих сторон, это с одной стороны продолжение путинского весьма прагматического выбора после 11 сентября - сблизиться с Западом и особенно Америкой, с другой стороны, это продолжение бушевской политики - как можно больше использовать Россию в качестве нового партнера, в совсем новом порядке. То что, конечно, действительно очень интересно на этом саммите - подчеркивание, как исходит из нашего разговора с американскими дипломатами и с представителями российского правительства - подчеркивание тем, которые мало имеют отношения к классическому репертуару вопросов ограничения ядерных вооружений. Это такие темы, как энергетическая безопасность, борьба против терроризма и так далее - они показывают, что есть целый ряд конкретных тем, где Россия и Америка могут сотрудничать весьма хладнокровно, прагматично. Это уже что-то новое.

Андрей Шарый: Итак, первый день визита Джорджа Буша в Москву вместил в себя практически все официальные мероприятия, подписаны все договоры, которые президенты двух стран собирались подписать. Короткий итог официальной части визита подводит Виталий Портников:

Виталий Портников: Утром Джордж Буш приехал в Кремль, и сразу же состоялись его переговоры с Владимиром Путиным в узком составе. Затем к ним присоединились другие участники дискуссии, как с российской, так и с американской стороны. Уже после этих консультаций президенты появились на публике, чтобы подписать два важных документа - договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов России и США и декларацию о новых стратегических взаимоотношениях с двумя странами. Еще три документа было принято главами государств без подписания. Это заявление о борьбе с международным терроризмом, заявление о начале диалога в энергетической области, а также заявление о гуманитарном сотрудничестве. По окончании церемонии подписания президенты дали короткую пресс-конференцию. Главной ее темой, можно сказать, была новая атмосфера, установившаяся в отношениях между Российской Федерацией и США. Вот как оценил ее американский президент:

Джордж Буш: Я ценю тот факт, что мы заложили основы не только для нашего правительства, но и для будущих правительств, для работы в духе доверия и сотрудничества. Это хорошо. Это хорошо для людей в России, это хорошо для людей в США.

Виталий Портников: По окончании официальной части пребывания американского президента в российской столице началась неофициальная часть этого визита, возможно, не менее важная, чем переговоры между российским и американским лидерами в Кремле, и встречи членов правительственных организаций. Владимир Путин и Джордж Буш уже совершили прогулку по Кремлю. В загородной резиденции в Ново-Огарево Владимир Путин и Джордж Буш встретятся за ужином, а уже на следующий день оба президента вылетают в Санкт-Петербург, где саммит продолжится. И Джорджу Бушу, и Владимиру Путину, несмотря на то, что им предстоит знакомство с достопримечательностями Санкт-Петербурга, будет предоставлена возможность обсудить целый ряд важных политических вопросов. Ведь даже в Санкт-Петербурге президенты расстанутся ненадолго. Вскоре им предстоит встреча в Риме на саммите Россия-НАТО, где будет подписано важное соглашение о новом формате сотрудничества Российской Федерации с Североатлантическим альянсом. Владимир Путин считает, что во многом это соглашение обусловлено новой атмосферой во взаимоотношениях России и США:

Владимир Путин: Отдельная тема - механизм взаимодействия России и НАТО в рамках двадцатки. Сегодня он подразумевает принципиально новый уровень взаимной ответственности и доверия между всеми ее участниками. Я хочу особо подчеркнуть, хочу отметить, что эта международная новация в большой мере состоялась исключительно благодаря укреплению именно российско-американских отношений.

Андрей Шарый: Важное публичное заявление относительно ситуации в Чечне и соблюдении прав населения республики Джордж Буш сделал на встрече с представителями российской общественности в резиденции американского посла в Москве - "Спасо-хаусе". На этой встрече побывал наш корреспондент Сергей Данилочкин:

Сергей Данилочкин: Разговор на деликатную для России тему - ситуации в Чечне - Джордж Буш начал с аналогии. Он сказал, что борьба против терроризма - как это показала военная операция в Афганистане - может быть выиграна при одновременной защите прав местного населения, в том числе - национальных меньшинств. По мнению американского президента, такой подход относится и к Чечне. Помощник президента США по национальной безопасности Кондолиза Райс в недавних интервью указывала на то, что американские власти будут продолжать критиковать действия России в Чечне, когда речь идет о нарушении прав местного населения и превышении необходимых масштабов военных действий, которые называются антитеррористической операцией.

Вообще, краткая встреча президента США с представителями российской общественности была полна символизма. Это проявлялось и в насыщенном аналогиями выступлении Джорджа Буша, и в составе приглашенных. Значительную часть списка участников встречи составляли известные правозащитники, журналисты и религиозные деятели. Среди примерно сотни приглашенных в бальном зале "Спасо-хауса" удалось разглядеть лица Григория Явлинского, Бориса Немцова, Ирины Хакамады, Алексея Симонова, Людмилы Алексеевой, Глеба Якунина, Евгения Киселева. О главном редакторе новой телекомпании, которая будет вещать на шестом метровом канале, я упомянул не случайно. Хотя Джордж Буш не говорил подробно о проблеме свободы средств массовой информации в России, присутствие Евгения Киселева свидетельствовало о том, что американские власти не отказываются от принципиальной линии - защиты демократических институтов в России.

По словам Джорджа Буша, принятие Россией всех ценностей демократии, безусловно, пойдет на благо как самой России, так и США, которые хотят, чтобы Россия стала их долговечным другом и партнером. Создание подлинно демократического, гражданского общества в России, по мнению американского президента, должно базироваться на развитии свободной и независимой прессы, оппозиционных политических партий, осуществлении принципа свободы совести.

Религиозным свободам была посвящена отдельная часть краткого выступления Джорджа Буша в "Спасо-хаусе". Да и в зале присутствовали не только представители четырех-пяти традиционных для такого случая конфессий: православных, мусульман, иудеев, буддистов и католиков. В списках приглашенных значились имена лидеров ряда других религиозных и, в том числе, христианских учений. Президент США сказал, что ситуация в России значительно изменилась. Если раньше многие из приглашенных в "Спасо-хаус" подвергались различного рода преследованиям за общественную и правозащитную деятельность, то сейчас они помогают созданию и укреплению демократической и свободной России. В заключение встречи Джордж Буш обменялся рукопожатиями со многими из приглашенных на встречу с ним российскими политиками, общественными и религиозными деятелями.

Андрей Шарый: Итак, и президент Буш, и президент Путпн говорили о новой атмосфере российско-американских отношений. Андрей Пионтковский, я вижу у вас в руках декларация о новом партнерстве, подписанная президентами двух стран. В свете этого определения новой атмосферы, на что, по-вашему, можно обратить внимание?

Андрей Пионтковский: Уже несколько раз прозвучали слова "атмосфера", "символизм" - мне они представляется вообще правильными, но не исчерпывающими для характеристики того, что сейчас происходит в российско-американских отношениях. Мне вот гораздо более понравилась формулировка Кристиана, когда он сказал, что, строя свои отношения с Россией, США размышляют, прежде всего, как лучше использовать Россию вот в построении нового мирового порядка - задача, которую они ставят перед собой. Это сказано очень откровенно, справедливо и прагматично. Также, мне кажется, строит свои отношения российское руководство - как лучше использовать военную, экономическую и политическую мощь единственной в мире супердержавы для решения задач безопасности России. Если у американцев задачи глобального характера, то у нас - более ориентированные на себя. Афганистан дал прекрасную модельную ситуацию. Каждая из сторон решала именно эти две задачи, и они пересеклись. Было их общее пересечение, где американцы, безусловно, преследуя свои цели и используя потенциал России, решили в то же время важнейшую задачу национальной безопасности России.

Андрей Шарый: И эта политика будет продолжена?

Андрей Пионтковский: Да, и я вижу здесь не столько приметы символизма - я просто перечислил несколько вещей, которые, на мой взгляд, являются индикаторами проекции найденного в Афганистане прагматического сочетания вот этих двух, некоторые могут сказать циничных целей, но лучше использовать термин "прагматичные" для решения будущих задач. Например, двадцать раз говорили о том, что Россия и США уже не рассматривают друг друга как врага. Здесь несколько другая формулировка: уже не рассматривают как врага или стратегическую угрозу. Стратегическая угроза - очень важное понятие национальной безопасности для построения вообще всей программы военного строительства. Военная реформа в России невозможна, пока Запад, США рассматривались как стратегическая угроза. Дальше очень важная фраза: "Россия и США уже действуют как партнеры, наши страны уже являются союзниками в глобальной борьбе против международного терроризма". Слово "уже" явно задает проекцию на будущее, что мы союзники были в Афганистане, и этот союз - не случайное стечение обстоятельств, а имеет очень серьезную геополитическую базу. Например, Дальний Восток, Северо-Восточная Азия, где очевидны общие интересы России и США в свете растущей мощи Китая. Или вот, сколько было разговоров, дискуссий и даже истерики о пребывании военных вооруженных сил США и союзников в Центральной Азии. Новая формулировка - "в Центральной Азии и Южном Кавказе мы признаем наши общие интересы и отвергаем показавшую свою несостоятельность модель соперничества великих держав". "Будем продолжать конструктивный диалог по Ираку" - это означает все что угодно, но не "руки прочь от Саддама Хусейна". Саддам Хусейн вовсе не является национальным достоянием России и, насколько я понимаю, идет серьезный разговор о российских экономических интересах в постсаддамовском Ираке.

Андрей Шарый: Кристиан Кэрил, обычно американские президенты, отправляясь с визитами в Россию, ставили Москву в графике своей поездки либо в начало, либо в конец. Я не припомню такого, чтобы американский президент летел сначала в Берлин, потом в Москву, потом возвращался в Париж. То есть Россия как бы, по меньшей мере, уравнена в таких дипломатических формальных правах с западными союзниками Вашингтона. Известно, что встреча Джорджа Буша в Берлине прошла на фоне сильных антиамериканских протестов, и в парламенте все было не очень хорошо, и это несколько диссонирует с совершенно благостной обстановкой в Москве в связи с визитом. Может быть, меняются какие-то приоритеты в американском отношении к своим партнерами и союзникам в Европе, вообще, я имею в виду Западную Европу, традиционных партнеров США, и Россию как нового, старого нового партнера?

Кристиан Кэрил: Я думаю, что в любом случае изменяются какие-то отношения. Можно вернуться к тому, что сказал Андрей, поскольку мы здесь видим новое подчеркивание каких-то других моментов в отношениях между двумя странами. Я не знаю, выражает ли это график президента, но очень хорошо это выражает повестка дня. Было очень интересно видеть в российской печати намеки на то, что, мол, президент, наверное, будет чувствовать себя лучше в Москве, чем, например, в Париже, где у него очень серьезные конфликты с Жаком Шираком, или в Берлине, где его встречали гигантские толпы демонстрантов, типа "в России все спокойно". Мне было очень интересно, как сам Путин намекал на это на пресс-конференции, когда он сказал, что то, что Россия сейчас войдет в новую структуру 20 в НАТО - это определилось, прежде всего, новым состоянием российско-американских отношений. Это был очень хороший намек на то, что многим европейцам не нравится, что Россия будет учитываться в таком порядке.

Андрей Шарый: Андрей Пионтковский, вы согласны?

Андрей Пионтковский: Да, вот то, что только сейчас сказал Кристиан, удивительно перекликается с названием нашумевшей статьи Явлинского в "Общей газете" - "Дверь в Европу находится в Вашингтоне". Я не только согласен, я даже рискну продолжить этот тезис и сказать, что в плане тех общих геостратегических интересов Россия потенциально становится более важным союзником для США, чем Европа, хотя бы в силу своей географии. Конечно, Фукуяма был не прав, когда говорил о конце истории, что произошло за последние годы опровергает его тезис, но в рамках европейского континента, он, пожалуй, прав. Вот фукуямовский конец истории в Европе пожалуй наступил, балканская война, конечно, была последней, и таким структурам, как НАТО или структурам ЕС по общей оборонной политике осталось заниматься только этим, привести в течение 10-15 лет балканские страны в общеевропейские институты. А основные разломы геополитические, серьезные бури XXI века - они будут проходить в совершенно других регионах, где как раз Россия, к счастью или несчастью, скорее, конечно, к несчастью, играет очень серьезную роль. И опять же о счастье-несчастье, это, конечно, очень хорошо для европейских народов, но эта невостребованность Европы ужасно нервирует европейскую элиту. На мой взгляд, европейский истеблишмент пережил настоящий шок не 11сентября, при всем их искреннем сочувствии к США, а в октябре-ноябре, когда была продемонстрирована военная мощь американцев в Центральной Азии, они поняли, что в военно-техническом отношении они отстали навсегда, и вообще перед ними встали серьезнейшие вопросы: а что будет делать военная индустрия, в которую вбрасывать громадные деньги - все равно будет отставать; а в чем смысл существования НАТО? - и так далее. Все эти вопросы очень нервируют европейскую элиту, и этим объясняется и тон европейской прессы, и тот прием, который был оказан Бушу.

Андрей Шарый: Кристиан Кэрил, мне пришел в голову, может быть, наивный вопрос, но ответьте мне на него как информированный американец: как вы считаете, президент Буш доверяет Путину?

Кристиан Кэрил: Я думаю, что он ему доверяет, но тоже не надо этого переоценивать. Я опять возвращаюсь к своему тезису, что главным двигателем отношения сейчас является жесткий прагматизм с обеих сторон. С американской точки зрения, это признание, я думаю, что Буш не сразу пришел к такому понятию, но это признание, что в войне против терроризма даже гипердержава Америка все-таки должна искать союзников, помощников, поддерживающих ее в каких-то очень конкретных военных, иногда экономических вопросах. Андрей очень хорошо говорил о проблемах, которые возникли между Европой и Америкой в этом плане, и с российской стороны это хладнокровное признание того, что Россия сейчас чрезвычайно слабая, но в то же время у нее есть активы, у нее есть элементы, которые она может очень спокойно предложить американцам, в том числе разведданные, в том числе энергетическая безопасность, как бы это ни выглядело, это еще немножко смутно, но в любом случае это очень интересный контраст со временем Ельцина, Клинтона, когда были гигантские, преувеличенные даже, надежды и романтические представления с обеих сторон. Мы ожидали, что Россия превратится в совершенную демократию через день, Россия ожидала, что за все травмы, которые она прошла за время, можно получить какую-то награду, какое-то признание ее все еще великой роли, хотя она снизилась значительно... Очень много разочарований, иллюзий с обеих сторон, и очень интересно видеть, как два новых президента вот подходят к делу совсем по-другому.

Андрей Шарый: Теперь подробнее о содержании подписанного в Кремле российско-американского договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов. У микрофона Радио Свобода военный обозреватель "Еженедельного журнала" Александр Гольц:

Александр Гольц: Президенты США Джордж Буш и Владимир Путин подписали трехстраничный документ, именуемый договором о сокращении стратегических наступательных потенциалов. Он совсем не похож на объемные, наполненные техническими деталями соглашения "СНВ-1" и "СНВ-2". Да и содержание его исчерпывается тем, что Россия и США в течение ближайших 10 лет должны сократить количество развернутых боеголовок до 1700 или 2200.

В итоге Россия практически полностью приняла американскую позицию, которая находится в явном противоречии с логикой всех предыдущих договоров. Вашингтон решил не уничтожать, а складировать сокращаемые боеголовки. Дело здесь не в самих боеголовках, а в том, что их число прежде служило общим знаменателем, позволявшим уничтожать на взаимной основе носители ядерного оружия - наземные ракеты, подводные лодки, стратегические бомбардировщики. Нынешний же договор не обязывает уничтожать носители. Вашингтон уже объявил, что реально ликвидировано будет лишь несколько десятков наземных ракет. Что до бомбардировщиков и подводных лодок, то они, по заявлениям Пентагона, будут переориентированы на другие задачи. А вот Россия вынуждена и без всяких договоров снимать ракеты с боевого дежурства по причине их старости. На постройку новых денег нет.

Еще в октябре 2000-го года, за год до начала переговоров, Владимир Путин принял решение о том, что российский ядерный потенциал будет составлять всего 1500 боеголовок, и это отлично известно американцам. Поэтому все усилия российских дипломатов добиться сокращения американских носителей были изначально обречены на провал. Ведь Россия не предлагала ничего взамен. Москва преуспела только в одном: Вашингтон согласился на подписание юридически обязывающего соглашения. Первоначально США намеревались ограничиться лишь совместным заявлением президентов.

Глава российского внешнеполитического ведомства Игорь Иванов доказывает, что лучше такой договор, чем вообще никакого. По его логике, после выхода США из Договора по ПРО возникала опасность некоего стратегического вакуума. Но дело здесь в другом. Российская дипломатия из последних сил пытается сохранить если не содержание, то хотя бы форму взаимоотношений, характерных для эпохи взаимного сдерживания. Москва исходит из того, что только в такой системе Россия остается равной США. Именно поэтому министр обороны Сергей Иванов продолжает твердить: это соглашение вовсе не окончательная точка в переговорном процессе. Именно поэтому заместитель начальника генштаба Юрий Балуевский за несколько дней до подписания договора вдруг заявил: Москва не собирается уничтожать так называемые тяжелые ракеты. Между тем, все последние годы наши генералы заявляли, что эти ракеты давно выслужили гарантийные сроки и должны быть сняты с боевого дежурства не позже 2008-го года. Теперь же выясняется: ракеты вроде бы будут модернизировать. Цель очевидна - сохранить ракеты, а значит и возможность последующего торга. Но американцы все время повторяют: этот договор последний. Подписав его и российский президент признает: эпоха взаимного противостояния закончилась. Чтобы продолжать политику сдерживания у России нет ни повода, ни, и это главное, возможностей. Но в этом и заключается главная проблема отечественной дипломатии. Переговоры о контроле над вооружениями были фундаментом отношений между Россией и США. Теперь этот фундамент развален. Если в ходе нынешнего саммита будут навсегда закрыты вопросы стратегических вооружений - спрашивается, о чем российский и американский президенты будут говорить в следующий раз? Неужели об окорочках?

Андрей Шарый: Я не раз и не два слышал такую трактовку событий, связанных с этим визитом: сроки поездки Джорджа Буша в Россию согласованы в прошлом году без подписания каких-то важных документов по вопросам разоружения, встречаться в таком формате просто так незачем, поэтому на разногласия по вопросам разоружения закрыли глаза и просто зафиксировали в договоре те пункты, по которым согласились прежде. Андрей Пионтковский, вы согласны с такой постановкой вопроса?

Андрей Пионтковский: Нет, я не согласен. По-моему, то, что мы обсуждали до сих пор, доказывает достаточно наглядно, что у президентов есть поговорить о чем, и кроме окорочков. А вот соглашение типа подписанного сегодня - это типичное соглашение детанта холодной войны, когда есть изначальное состояние враждебности и подписывается некое соглашение, кодифицирующее, цивилизующее отношения, предупреждающее их сползание к риску настоящей горячей войны. И вот формулу Гольца я бы немножко перевернул. Он сказал, что нет ни повода и ни тем более возможностей для поддерживания отношений сдерживания. Если расшифровать, что такое "сдерживание" - это парадигма взаимного гарантированного уничтожения. То есть, угроза взаимного самоубийства как единственного средства предотвращения ядерной войны. Я бы поставил на первое место все-таки повод. Нет ни малейшего повода в сегодняшних политических отношениях поддерживать эту парадигму. Но, как ни парадоксально, тем не менее, это соглашение будет до 2012-го года ее поддерживать, потому что, несмотря на все эти стенания об отсутствии паритета, о сокращающемся количестве ракет, тем более основа этой парадигмы - возможность ответного удара и неприемлемого ущерба при этом ударе - сохраняется для обеих сторон., особенно если вспомнить, что для современного американского общества неприемлемый ущерб - одна ракета, упавшая на американский мегаполис.

Андрей Шарый: Кристиан Кэрил, по вашим оценкам, насколько подписанный документ по разоружению отвечает ожиданиям и конкретным планам нынешней американской администрации?

Кристиан Кэрил: Я думаю, что в любом случае тут надо быть очень реалистичным. Я не такой большой специалист в этом плане, как Андрей, но с точки зрения здравого смысла очевидно, что это соглашение только кодифицирует то, что стороны уже собирались сделать без него. И, конечно, такие соглашения всегда имеют некоторое психологическое, символическое значение, это нельзя опровергнуть, но в то же самое время явно, что парадигма сдерживания не исчезла. Наши ракеты все еще нацелены на города друг друга. Это не исчезло. Конечно, я думаю, что Бушу в любом случае хорошо показать публике на родине, что теперь мы снижаем уровень вооружений до такой степени, и это, конечно, выглядит хорошо. То, чего я не вижу здесь - это какого-то признания новой мирово реальности, что угроза безопасности номер один - распространения оружия массового поражения. Я понимаю, что это не входит в рамки такого соглашения, но когда мы говорили с американскими дипломатами, появлялось впечатление, что сначала надо все выяснить по отношению к ПРО, надо было договориться о наступательных стратегических вооружениях, и только потом начнем как-то говорить серьезно о вопросах нераспространения. Просто спрашивается: если холодная война закончилась - почему приоритеты не выглядят иначе?

Андрей Шарый: Я дополню то, что вы сказали, заявлением первого заместителя начальника Генерального штаба России генерала Балуевского, он уже после окончания переговоров Буша и Путина заявил, что российские ракеты никуда не нацелены, и выразил уверенность, что американские тоже никуда не нацелены. Вот цитата из газеты "Уолл-Стрит Джорнел": "Президенты проведут несколько дней в попытках убедить друг друга и весь мир в том, что они вступили в новый стратегический альянс. Однако, в противовес теплым словам действия администрации Буша говорят о другом. Холодная война, может, и закончилась, зато торговая война только начинается". Президенты России и США в ходе переговоров в Москве подписали некоторые договоренности в области экономического сотрудничества. На эту тему - экономический обозреватель Радио Свобода Иван Трефилов:

Иван Трефилов: Никаких важных решений, которые могли бы быстро вывести торгово-экономические отношения двух государств на новый уровень, по итогам переговоров Джорджа Буша и Владимира Путина не состоялось. Президенты подписали лишь совместное заявление о новом российско-американском энергетическом диалоге. В соответствии с этим документом Россия рассчитывает расширить свое присутствие на мировом рынке энергоресурсов. В том числе, как говорилось на переговорах, Джордж Буш заинтересован в расширении поставок российской нефти и в Соединенные Штаты. Проблема здесь одна - Россия пока не готова существенно увеличить свой нефтяной экспорт за океан. Как говорит министр экономического развития страны Герман Греф, теоретически это возможно, но только после того, как в России будет устранена нехватка мощностей трубопроводной системы и портовых сооружений.

Все остальные договоренности относятся к области намерений. Джордж Буш пообещал, что до 14 июня Соединенные Штаты примут окончательное решение о том, считать ли Россию страной с рыночной экономикой. В Москве очень надеются, что оно будет положительным. Герман Греф, в частности, убежден, что новый статус даст России больше возможностей для поставок российских товаров на рынки США. Но сами американцы никаких прогнозов относительно будущего решения пока предпочитают не делать.

Еще больше неясностей с урегулированием других проблем двусторонних экономических отношений. В России ожидали, что уже к началу официального визита американского президента в страну Соединенные Штаты закончат юридическую процедуру отмены так называемой поправки Джексона-Вэника, которая с 1974-го года ограничивает полноценную торговлю между двумя государствами. Однако, буквально накануне прилета в Москву Джорджа Буша американские законодатели в очередной раз оставили ее в действии. А потому сейчас Соединенные Штаты не могут обозначить даже предполагаемые сроки ликвидации неудобной для России американской законодательной нормы.

Также ничего нового президенты не смогли сказать и о том, когда, наконец, двум государствам удастся урегулировать все спорные моменты, связанные с поставками американского куриного мяса в Россию, и российской стали в США. В Москве надеялись, что переговоры на высшем уровне помогут специалистам найти общий язык. Однако, как заявил Джордж Буш, стороны лишь договорились вместе работать над решением этих проблем.

Андрей Шарый: Андрей Пионтковский, вы, наверное, помните, что в 80-е года в советских политических кругах был очень популярен термин "атомно-алармистские" настроения. Сейчас таких настроений нет, а есть настроения торгово-алармисткие. Все обеспокоены тем, что между Россией и Америкой может начаться торговая война. Как вы считаете, насколько обоснованны такого рода страхи?

Андрей Пионтковский: Во-первых, в сравнении с атомно-алармистскими настроениями это хорошая новость. Торговые войны - нормальное состояние между партнерами. Сколько было "банановых войн" между ЕС и США, между Японией и США, "тресковые войны" между Англией и Португалией - это свидетельствует о новом уровне отношений. Я не думаю, к сожалению, что будет большая серьезная торговая война, потому что уровень российско-американского экономического взаимодействия невысок. Отдельные вопросы - куры, сталь, что касается стали, то это чисто внутриполитическое решение президента Буша в связи с перспективой выборов в ключевых штатах, где много сталелитейных предприятий. Такие нормальные, достаточно неприятные вещи. А с другой стороны, если говорить о более серьезных и перспективных вещах, скажем, о масштабных инвестициях в российскую экономику - тут тоже ничего декларации не решают. Пока у нас будут абсолютно нетранспарентные наши компании, пока будет вот этот уровень коррупции, незащищенности акционеров, обыкновенный серьезный американский инвестор не пойдет сюда, а новых Хаммеров, готовых сотрудничать с новыми Лениными, на этот раз уже не найдется.

Андрей Шарый: Кристиан Кэрил, в России традиционно ждут подарков от гостей, которые приезжают из далеких богатых стран. Я читал где-то, что вот должен был Буш привезти "подарок", то ли эту пресловутую поправку Джексона-Вэника отменить, то ли что-то сделать с ограничениями на поставки стали, насколько серьезно, по вашему мнению, в Америке смотрят на эти вопросы экономических шероховатостей в отношениях с Россией? Насколько важным американским политикам, тем самым, которые в Конгрессе не отменяют поправку - насколько важным им представляется ее сохранение?

Кристиан Кэрил: Я думаю, что это политический вопрос внутри Вашингтона, что вне Вашингтона никого особенно он не волнует, кроме, может быть, каких то представителей отраслей, которые еще нуждаются в тарифной защите, как, например, сталь. Поэтому для Буша это был абсолютно непроигрышный вариант - говорить об этом в определенных тонах, что, мол, я постараюсь сделать все, чтобы убрать эту бессмысленную меру. Что меня очень интересует - это как раз энергетическое соглашение - я пока не посмотрел. Предполагаю, что все подробности будут оставаться довольно смутными, но что меня очень удивило - я недавно был в Штатах, говорил с друзьями, с родственниками, это было очень частое мнение, удивительно часто я его встречал, что, мол, у России очень много нефти, это великолепно, давай подружимся в этом плане, потому что нам нужна нефть и мы так ненавидим этих "саудовских собак". Саудовская Аравия теперь, из-за 11 сентября вот эта страна как раз является сейчас невероятно непопулярной у простого американского народа сейчас. Я даже бы сравнивал политику Буша по сохранению дружбы с Саудовской Аравией по непопулярности такого подхода у простого народа с политикой Путина насчет России и США, потому что, как мы все видим, эта политика пока несверхпопулярна у простого российского народа. Может, это энергетическое сотрудничество пока не так развито, но довольно широкие политические основы я для этого в любом случае вижу.

Андрей Шарый: Я попрошу вас подвести короткий итог: тональность беседы, тональность программы переговоров, видимо, оптимистическая - Андрей Пионтковский, что вам не понравилось?

Андрей Пионтковский: Я не видел еще энергетической хартии. В общей декларации уделяется очень мало внимания энергетическим вопросам. А Кристиан прав - это программа сотрудничества, опять же прагматическая. Америка заинтересована в подрыве монополии ОПЕК, от которой она устала, а Россия заинтересована в увеличении своей доли на мировых рынках энергоносителей. И второе - прошлись там по всем регионам, Ближний Восток, Центральная Азия, мне кажется, надо было поставить точки над I и по региону Северо-Восточной Азии, сказать, что присутствие сильной, экономически процветающей России в ее сегодняшних границах является важнейшим фактором стабильности этого региона и отвечает интересам национальной безопасности США.

Андрей Шарый: Кристиан Кэрил, покритикуйте американского или российского президента - чего вы ожидали и чего вы не увидели во время этого саммита?

Кристиан Кэрил: Ну, я не знаю, ожидал ли я этого, но в любом случае я констатировал с обеих сторон именно в силу прагматичного подхода полное отсутствие интереса к вопросам демократических ценностей, свободы прессы. Поскольку демократические институты в России в данный момент ослабляются из-за действий государства, я считаю, что это весьма серьезные проблемы, и думаю, что такие проблемы можно обсуждать, можно продвигать даже при самой лучшей дружбе. Это как раз даже, может быть, логическое следствие такой дружбы. Но для меня довольно очевидно, что у Буша вот последовательная политика трезвых интересов. Его интересует, прежде всего, военное сотрудничество, экономическое сотрудничество. Его не особенно интересует строительство новых надгосударственных институтов, его команда много раз говорила о своем неверии в такие подходы. Мне было очень интересно, что Буш вообще не говорил на встрече с Путиным о свободе слова, свободе прессы. Он сказал: "Мы будем работать над этим в рамках диалога предпринимателей и средств массовой информации". Это очень мягко, и о самой проблеме даже не идет речи.

Андрей Шарый: Я замечу, что и заявление по Чечне президент Буш сделал в отсутствие президента Путина, напомню, что слова эти он произнес во время встречи с представителями российской общественности.

XS
SM
MD
LG