Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

КПРФ и отношение к ней российского общества


Программу ведет Дмитрий Волчек. Участвуют корреспондент Радио Свобода Владимир Долин и директор центра аналитической психологии "Ось времени" Каринэ Гюльазизова.

Дмитрий Волчек:

В Москве пленум президиума ЦК КПРФ обсуждал вопрос об отставке Геннадия Селезнева с поста спикера Государственной Думы. Сообщает наш корреспондент Владимир Долин:

Владимир Долин:

После пяти часов заседания Президиум пленума ЦК КПРФ так и не принял решение о судьбе председателя Государственной Думы Геннадия Селезнева. Селезнев говорит, что окончательное решение коммунисты примут через два дня:

Геннадий Селезнев:

Сначала у нас было желание принять решение сегодня и молниеносно, сейчас решили провести еще дополнительные консультации, а в среду мы, наверное, сможем уже все сказать.

Владимир Долин:

Лидер партии Геннадий Зюганов утверждает, что столь судьбоносное решение для партии решение следует принимать только после совещания с союзниками:

Геннадий Зюганов:

У нас есть союзники. Союзники требуют внимания и уважения. Они настаивают на коллегиальном рассмотрении сложившейся ситуации, не только в рамках партии, но и в рамках патриотического союза, союза компартии, который действует, и тех структур, которые созданы на территории России и Белоруссии.

Владимир Долин:

Геннадий Зюганов дал понять, что окончательное решение о том, уйдет ли в отставку Геннадий Селезнев, зависит от складывающейся в России предвыборной ситуации.

Геннадий Зюганов:

Мы считаем, что сложилась качественно иная социальная, политическая, экономическая обстановка, поэтому мы очень обстоятельно ее обсуждали со всех точек зрения. Развертывается мощная предвыборная кампания, будь-то местные выборы, губернаторские, в этом году их более 30, думские и впереди - президентские. Мы обсуждали все детали. Мы связались с губернаторами, которых поддерживали, а их довольно много, и попросили еще раз встретиться завтра с ними и обсудить то, что реально происходит в стране.

Владимир Долин:

На самом деле у коммунистов не так много вариантов решения судьбы поста спикера Государственной Думы. Если партия переходит в жесткую оппозицию, как заявлял Геннадий Зюганов, после утраты восьми думских комитетов, то Селезневу предстоит покинуть свой пост, но очень жалко терять влияние в Думе накануне выборов. Компартия оказалось перед дилеммой - или сохранить остатки влияния в Думе, или полностью войти в образ несгибаемых оппозиционеров.

Дмитрий Волчек:

В Московской студии Радио Свобода наш гость Каринэ Гюльазизова, директор центра аналитической психологии "Ось времени". Каринэ Сергеевна, я думаю, очевидно, что имидж коммуниста при всей косности КПРФ в общественном сознании за последние годы сильно изменился, причем по самым разным направлениям. С одной стороны, коммунисты почти уже не воспринимаются как такая демоническая сила, которая рвется к власти и, дай ей волю, всех загонит в ГУЛАГ. С другой стороны, общественные надежды, которые связывает с КПРФ ее электорат, базируются, кажется, на чистой инерции, а не на конкретных социальных проектах, которые коммунисты готовы осуществить. Как, на ваш взгляд, имидж КПРФ и, соответственно, качество и количество избирателей, голосующих за партию коммунистов - будет меняться в обозримом будущем?

Каринэ Гюльазизова:

Я полагаю, все процессы, которые мы сейчас наблюдаем с таким феноменом, как КПРФ, весьма показательны. Поэтому все-таки можно универсально измерить, в какой же точке мы - Россия - находимся. Та самая метафора двуглавого орла одновременно со звездами, венчающими Кремль - действительно, такой вот символ времени, символ точки развития, в которой мы сейчас. Поэтому, безусловно, образ КПРФ сегодня не враждебен. Он скорее, как ни парадоксально, мифологически, что ли, он такой стабильный, мирный образ прошлого. Действительно, вот то самое враждебное, разрушительное и угрожающее уже ушло, и никто об этом прошлом не вспоминает, как о чем-то душераздирающем. Каким бы, скажем, детство ни было тяжелым, как бы нас ни наказывали, мы все равно о нем вспоминаем как о чем-то ресурсном, что ли. Как только сегодня возникает тревожность относительно будущего, страх будущего, тут же социум наш поворачивается к стабильному прошлому. А что у нас в прошлом стабильного - ну, колбаса за 2,20 или 2,90, плохо помню уже, и так далее. Пенсии, зарплаты, то есть, все то цементирующее, что мифологически и реально, в том числе, приносила с собой КПРФ.

Дмитрий Волчек:

КПРФ иногда пренебрежительно называют "партией пенсионеров". Вот здесь, в Чехии, например, коммунисты активно апеллируют к молодому поколению, буквально на днях я читал очень любопытную статью о том, как левеет чешская молодежь. Возможен ли в России такой феномен, или он уже происходит? Я вот, кстати, знаю одного 18-летенего коммуниста русского, который состоит даже, если я не ошибаюсь, в партии Тюлькина - радикальной коммунистической партии?

Каринэ Гюльазизова:

Я полагаю, что вот так однозначно сказать, левеем мы или правеем, наверное, все же нельзя. Я полагаю, что происходит одновременно и тот, и другой процесс, что неудивительно, поскольку опять же то самое амбивалентное, двойственное состояние России - оно очевидно есть. Опять же метафорически напоминаю вам орлов и звезды. Поэтому вот, на мой взгляд, как раз как только идет такой крен вправо, ответом возникает опять же в молодых, как ни парадоксально людях, совсем юных, даже, казалось бы, возникает такая потребность эпатажа. Соответственно, чтобы отличаться, они периодически идеологизируются в левую сторону. Таково мое мнение. Я думаю, что все-таки потребность, образ устойчивого, стабильного будущего пока еще не к чему привязать, россиянам, по крайней мере, кроме как к этому устойчивому прошлому. Отсюда вот только так можно уравновеситься. Потому молодые отчасти еще и на это опираются тоже. Хотя, все что касается феномена КПРФ и пенсий, то, что связывается одно с другим - тоже очень важный момент. Что такое пенсии - образ пенсий - это образ стабильной старости, старости под защитой, защитой чего-то более сильного, могущественного, то есть государства. Соответственно, поскольку мы все очень боимся старости как беспомощности и немощности, мы нуждаемся в том, чтобы она была хоть как-то прикрыта, и желательно не нами. Пока мы столь инфантильны, а все-таки российское сознание очень инфантильно и даже, не побоюсь сказать, вообще европейское не очень развито еще психологически, или уже, или как бы мы в процессе находимся, поскольку мы нуждаемся в гарантиях, мы нуждаемся в том, чтобы та сила, которая называется государство, та высшая сила, она хоть как-то хоть чем-то гарантировала нам, что мы будем устойчивы, будем защищены, и пенсия - это вот как раз та самая гарантия того, что мы не будем немощны.

Дмитрий Волчек:

Очень любопытный феномен - роман Александра Проханова "Господин Гексоген", видимо, получит премию "национальный бестселлер", сейчас этот роман вышел в издательстве "Ад маргинум" - элитарном, эстетском издательстве. Может ли коммунизм стать модным? Есть ли в российском коммунизме стиль?

Каринэ Гюльазизова:

Вы знаете, я полагаю, что модным... На уровне желания отличаться - конечно, на уровне желания, как подростки прокалывают себе нос и вдевают туда кольцо или делают множественные дырки в ушах, и вдевают туда колечки всякие разные, или перекрашиваются в зеленый и синий цвет - такой неизбежный возраст противостояния, отделения, отстраивания сначала от земли, от родителей, потом вообще вызовы социуму - "я свободен", вот в таком смысле быть может это и может социум, общества касаться. Потому что, если мы сейчас посмотрим, все-таки эстетика чего доминирует и в Европе и в России, то увидим, что даже самые дорогие ресторанчики оформлены в таком стиле - всевозможные довоенные и послевоенные предметы, которые считаются стильными, приемники, патефоны, фотоаппараты и так далее. В одежде самой, в моде, чертах, цвете и так далее мы увидим, что тот откатывается туда к довоенному военному и послевоенному времени. По моде, по тому, как оформлено пространство, по тому, как располагается в нем человек психологически, и так далее. Если говорить, станет ли коммунизм модным - не уверена, что сам коммунизм, скорее, это желание победы, преодоления некой силы, которая нам противостоит. Эмоциональная память о победе в Великой Отечественной она сейчас, что ли, вот становится основной, если говорить о бессознательных процессах в обществе. Это там самая энергия, она, пожалуй, сейчас основания. В этом смысле, если говорить, коммунизм это или нет - да, наверное, потому что именно поэтому и так думает народ, мы победили тогда. Я бы все-таки делала такое перепрыгивание в сторону времен Великой Отечественной и победы в ней.

Дмитрий Волчек:

Два вопроса, которые возникают в связи с любыми пертурбациями вокруг КПРФ и возникли сейчас опять на волне парламентского кризиса. Это вопросы о запрете компартии и о захоронении Ленина. Огромные перемены в общественном отношении к этим проблемам произошли за 10 лет. Если такие решения все-таки будут приняты, что, конечно, очень сомнительно, какой на ваш взгляд будет реакция общества, или окажется, вот это сейчас, в 2002-м году, такой психологической травмой для коллективного бессознательного, если угодно?

Каринэ Гюльазизова:

Безусловно, любая перемена есть невероятная травма для коллективного бессознательного, любая перемена в символах, которые выбирает общество - безусловная травма, не важно, позитивная или негативная. Как мы знаем, стресс бывает в результате большого очень негатива, и в результате большого очень позитива. Вообще понятие травмы и понятие стресса всегда двойственно, психологически и символически, амбивалентно. Точно так же и здесь однозначной оценки, хорошо это или плохо, дать невозможно, но если это случится, это, безусловно, вызовет колоссальный стресс. Полагаю, что вот двойственным образом - 50 на 50, будут говорить, как это хорошо, так это случилось, даже христианские основы выйдут на первый план, будут говорить, что наконец-то душа успокоилась, и это даст России нечто, что выведет ее на новый виток, а другая половина будет горевать, тосковать, что не хватает этого символа, не хватает буквально, и так далее. Полагаю, это будет 50 на 50.

XS
SM
MD
LG