Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Развитие российско-американских отношений


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют корреспонденты Радио Свобода: в Нью-Йорке - Ян Рунов и Юрий Жигалкин, в Лондоне - Наталья Голицына, российский политолог Андрей Пионтковский, военный обозреватель "Еженедельного журнала" Александр Гольц.

Андрей Шарый:

Российский министр иностранных дел Игорь Иванов заявил, что у России есть противоречия с США не только по Ираку. О том, как видятся эти разногласия американской стороне в свете недавней поездки вице-президента Чейни по странам Ближнего Востока, рассказывает наш корреспондент в Нью-Йорке Ян Рунов:

Ян Рунов:

Российский министр иностранных дел заявил, что Россия поддерживает объявленную США войну международному терроризму, но выступает против применения американцами военной силы в отношении Ирака. Иванов сказал, что нет убедительных доказательств создания Багдадом оружия массового уничтожения. На самом деле, США обеспокоены не тем, что Саддам может пустить в ход оружие массового уничтожения, хотя он уже использовал химическое оружие против граждан своего государства - курдов, а тем, что он может передать ядерные, химические или биологические технологии террористическим группам для нападения на США. Впрочем, по мнению членов американского правительства, так может поступить не только Ирак, но и Северная Корея и Иран, которым, в свою очередь, помогает Россия. В своем недавнем выступлении на слушаниях в Сенате директор ЦРУ Джордж Тенет назвал Россию "страной, на которой останавливают свой первый выбор государства, стремящиеся заполучить оружие массового уничтожения." Тенет напомнил, что продажа технологий, связанных с производством такого оружия, составляет главный источник финансирования коммерческих и оборонных предприятий России. По его словам, Москва помогает Тегерану создавать баллистические ракеты дальнего радиуса действия и помогает практически во всех аспектах иранской ядерной программы.

США настолько озабочены проблемой распространения оружия массового уничтожения и возможностью передачи его террористическим организациям, что президент Джордж Буш был вынужден недавно предупредить, что против враждебных государств, готовящихся пустить в ход оружие массового уничтожения, США могут пустить в ход любое оружие, вплоть до ядерного.

Главное расхождение между США и Россией сейчас в отношении к Ираку. Чтобы избежать односторонних военных действий США против Ирака многие государства, включая Россию, страны Европы и арабские страны, пытаются оказать давление на Саддама Хусейна с тем, чтобы он позволил инспекторам ООН вернуться к своей работе в Ираке. Одновременно друзья и союзники США просят администрацию Буша воздержаться от применения военной силы против режима Саддама. Хотя вице-президент Дик Чейни во время своей недавней поездки обещал многим главам государств Ближнего Востока, что военная операция США против Ирака в ближайшем будущем не ожидается, американские политические наблюдатели не исключают, что попытка смены режима в Ираке может быть сделана руками иракской оппозиции. Если это не произойдет и если Саддам в ближайшие месяцы не перестанет препятствовать возвращению инспекторов ООН, США могут применить военное давление, несмотря на неодобрение со стороны России, но это может произойти не раньше сентября, потому что, учитывая сложность задачи, необходима тщательная подготовка, размещение войск как можно ближе к месту действия, а также обучение и вооружение иракской оппозиции.

Андрей Шарый:

В начале недели министр иностранных дел России Игорь Иванов провел в Лондоне переговоры с главой британского МИД Джеком Стро и министром обороны Великобритании Джеффом Хуном. Переговоры касались, в частности, сотрудничества России с Западом и возможного удара по Ираку. Иванов сделал несколько важных заявлений о том, как Москва видит будущее своих отношений с Вашингтоном и другими странами НАТО. Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Лондоне Наталья Голицына:

Наталья Голицына:

Визит Игоря Иванова в Лондон состоялся в преддверии намеченной на май в Рейкьявике сессии совета НАТО, где, как ожидается, будет рассмотрено предложение британского премьер-министра Тони Блэра о предоставлении России возможности участия в принятии решений НАТО по проблемам европейской безопасности. Формула 19+1 в отношениях НАТО и России, по мысли Блэра, предполагает партнерские отношения. Эта идея, как известно, была одобрена Владимиром Путиным. На совместной пресс-конференции с Джеком Стро Игорь Иванов заявил, что во время переговоров с его британским коллегой речь шла о необходимости создания механизма, превращающего консультации с НАТО в действенные решения. Предоставление Москве возможности участвовать в разработке решений НАТО, отметил Иванов, изменит позицию России по многим вопросам европейской безопасности - в том числе и по проблеме расширения НАТО на Восток.

На переговорах в Лондоне рассматривались и проблемы борьбы с международным терроризмом, в частности, активно обсуждаемый сейчас в Вашингтоне и Лондоне предполагаемый удар по Ираку Соединенных Штатов и их союзников по антитеррористической коалиции. Глава российского МИДа заявил, что Россия выступает против удара по Ираку или любой другой стране в обход решений Совета Безопасности ООН. Тем не менее, по его словам, Россия вместе с западными странами будет оказывать на Ирак давление с тем, чтобы убедить Саддама Хусейна допустить в страну инспекторов ООН.

По мнению Иванова, военная операция против Ирака лишь усилит напряженность в этом регионе и станет ударом по единству международной антитеррорристической коалиции. Однако, российский министр дал ясно понять, что даже в случае американо-британской военной акции против Ирака Россия не выйдет из международной антитеррористической коалиции. Игорь Иванов заверил Джека Стро и Джеффа Хуна в том, что Россия поддерживает военную и миротворческую акции в Афганистане, однако исключил возможность участия в них российского военного контингента. В целом Игорь Иванов ратовал за развитие доверительных и партнерских отношений с Западом, признав, однако, что с обеих сторон эти отношения всё еще нередко омрачают рецидивы политического мышления времен холодной войны.

Андрей Шарый:

На фоне многочисленных визитов и разнонаправленных заявлений политиков Москва и Вашингтон продолжают непростые переговоры по ядерному вооружению. На этой неделе в Москве состоялся их очередной раунд. Слово военному обозревателю "Еженедельного журнала" Александру Гольцу:

Александр Гольц:

Судя по всему, Москва и Вашингтон движутся к заключению нового соглашения о сокращении стратегических наступательных вооружений, оно должно быть подписано во время визита американского президента в Россию. Только что завершившиеся переговоры в Женеве были, по словам их участников, чрезвычайно продуктивными. А еще недавно разногласия казались непреодолимыми. Камнем преткновения стал вопрос о так называемых оперативно развернутых боеголовках. Объявив о намерении сократить свой ядерный арсенал до 1700-2000 боеголовок, США тут же заявили, что сокращения эти будут осуществлены путем разгрузки - на наземных ракетах разделяющиеся головные части будут заменены на моноблочные, а с четырех атомных подводных лодок будут сняты баллистические ракеты, с нескольких десятков бомбардировщиков - крылатые. При этом подводные лодки должны быть переоборудованы под выполнение других, нестратегических задач, а бомбардировщики законсервированы. Что до боеголовок - их должны складировать. Это совсем не устраивало Москву, требовавшую уничтожения и боеголовок, и носителей. Однако, как только переговоры зашли в тупик, министр обороны Сергей Иванов не исключил, что и Россия в таком случае тоже может начать складировать свои боеголовки. Скорее всего, это и послужило основой для достижения согласия. Если это так, то Москва просто уступила. Ведь американцам прекрасно известно: к началу следующего десятилетия Россия без всяких договоров будет вынуждена снять с боевого дежурства все свои тяжелые ракеты из-за их старости. Заменить их нечем -программа производства ракет "Тополь-М" практически свернута. То есть, сохранит Россия свои боеголовки, или нет - не имеет ровно никакого значения. На оставшихся ракетах она как ни крути, сможет развернуть не больше полутора тысяч боеголовок. У Москвы нет практически ничего, чем можно было бы торговаться. Если называть вещи своими именами, российские и американские дипломаты работают сейчас над соглашением, которое должно юридически оформить одностороннее сокращение США своих стратегических вооружений. Участие России в этом процессе обусловлено не столько военной необходимостью, сколько стремлением Джорджа Буша сделать приятное Владимиру Путину. При этом очень важно иметь в виду, что нынешнее соглашение о сокращении стратегических вооружений, скорее всего, будет последним из тех, что были заключены между Россией и США. Это означает, что у российско-американских отношений вовсе исчезает главная основа. Поэтому, вместо того, чтобы концентрироваться на заранее проигранных спорах о боеголовках, Москве следовало бы сосредоточиться на принципиально новой, не основанной на взаимном сдерживании американо-российской повестке дня.

Андрей Шарый:

В последние недели проблемы в отношениях Москвы и Вашингтона возникли и по экономическим причинам. Причин этих в основном две: введение США новых таможенных пошлин на импорт стали, что грозит российской металлургической промышленности многомиллионными убытками, и отказ России от импорта куриных окорочков из США, поскольку кондиция этой продукции не соответствует санитарным российским нормам. На эти темы наш нью-йоркский корреспондент Юрий Жигалкин беседовал с профессором Стэнфордского университета Михаилом Бернштамом и директором Центра российских исследований Гарвардского университета Маршаллом Голдманом.

Юрий Жигалкин:

Профессор Бернштам, как вы считаете, насколько справедливы упреки российской стороны в том, что американцы сбрасывают на российский рынок некачественный товар?

Михаил Бернштам:

Американская промышленность производит курятину не самого высшего качества. Это дешевая курятина. Она съедобна, она вполне нормальна, она продается точно такая же на американском рынке, она точно так же вывозится в другие страны, но это курятина, произведенная промышленным способом, за 60 дней, очень быстро, при помощи гормонов, при помощи антибиотиков, с минимальными трудовыми затратами, с минимальным уходом за курами, но с очень высокими санитарными нормами. Мясо невысокого качества, но поэтому оно дешевое. Поэтому, несмотря на дороговизну американского труда, все равно дешево ее покупать в России даже с ценой перевозки. Потребитель платит за дешевую и посредственного качества, но вполне нормальную, съедобную курятину.

Юрий Жигалкин:

В таком случае, как вы считаете, чего пытается добиться Россия, завязывая этот, в общем, скандал?

Михаил Бернштам:

Скорее всего, наивно русское правительство полагает, что каким-то образом можно связать вопрос импорта курятины в Россию с вопросом экспорта российской стали в США, то есть, в сознании русского правительства эти вопросы связаны. В Америке этим вообще занимаются разные ведомства. Сталью занимается министерство коммерции, курятиной занимается министерство сельского хозяйства. Они никак не влияют друг на друга, и поэтому весь этот процесс только бьет по русскому потребителю, и ничем не помогает русским производителям стали.

Юрий Жигалкин:

Но не оказывает ли таким путем российское правительство доброй услуги российскому производителю курятины, защищая его интересы?

Михаил Бернштам:

Разумеется, всегда, когда правительство ограничивает импорт, оно защищает собственного производителя. Именно в этих целях, только и исключительно в этих целях, американцы наложили 30-процентный тариф на импорт заграничной стали, включая российскую, но, прежде всего - европейскую. Поэтому русское правительство в этой ситуации, естественно, пытается помочь своим агропромышленным предприятиям, которые не реформированы, у которых очень высокие затраты, которые невыгодны русскому потребителю. Субсидии местным производителям всегда происходят за счет национального потребителя.

Юрий Жигалкин:

Чем, как вы считаете, может закончиться этот спор? Добьется ли Россия каких-то уступок со стороны США?

Михаил Бернштам:

Скорее всего, американцы пойдут на какие-то уступки по части дополнительных санитарных проверок, и, в конечном счете, русскому правительству будет трудно оправдаться перед потребителями, которых лишат этой дешевой курятины, так что, скорее всего, все вернется на круги своя к удовольствию русского потребителя.

Юрий Жигалкин:

Судя по последним заявлениям высших российских представителей, предсказавших, что импорт американской курятины возобновится через месяц, российско-американское импортно-экспортное противостояние завершится, скорее всего, в соответствии с предсказаниям профессора Бернштама. То есть, победу одержит здравый рыночный смысл, и обе стороны вернуться к исходным позициям. Тем не менее, может ли эта история иметь последствия для двусторонних отношений? Вот какие выводы делает директор Центра российских исследований Гарвардского университета Маршалл Голдман:

Маршалл Голдман:

Эта история иллюстрирует примечательное явление: с какой сравнительной легкостью в последние девять месяцев разрешаются недоразумения, разногласия, противоречия между Соединенными Штатами и Россией, которые в недалеком прошлом наверняка обернулись бы противостоянием, взаимными обвинениями и долгой холодностью в двусторонних связях. Это, я думаю, главным образом, результат тесных отношений между Бушем и Путиным. В данной ситуации спор, разгоревшийся по незначительному поводу, остался там, где ему надлежит быть - на уровне торговых перепалок. С одной стороны, США, вводя тарифы на сталь, сформулировали ограничения таким образом, что они практически и не ударили по России. И теперь, судя по всему, российская сторона осознала, что спор из-за куртины не стоит ссоры с Соединенными Штатами. Я надеюсь, что это свидетельство утверждения новой атмосферы в отношениях, когда Москва и Вашингтон настроены на разрешение разногласий, а не на их создание.

Юрий Жигалкин:

Как вы считаете, как долго может продержаться такая необычная атмосфера? Кто, если можно так выразиться, более ответственен за ее сохранение?

Маршалл Голдман:

Для меня это остается вопросом, особенно, когда я становлюсь на позицию Владимира Путина, которому, без сомнения, приходится идти на большие компромиссы, чем Джорджу Бушу. Это совершенно не означает того, что компромиссы бьют по интересам России, наоборот, в подавляющем большинстве случаев они полезны для нее, как, например, в случае американо-грузинского военного сотрудничества. Путину приходится разрушать укоренившиеся российские психологические и идеологические стереотипы. Остается опасность, на мой взгляд, что российский президент зайдет настолько далеко в разрушении этих стереотипов, что создаст угрозу своему положению неоспоримого лидера. Но пока этого, кажется, не происходит.

Андрей Шарый:

В прямом эфире Радио Свобода по телефону из Москвы российский политолог Андрей Пионтковский. Андрей Андреевич, я попрошу вас оценить общий вектор российско-американских отношений последнего времени - движение вверх, вниз, или топтание на месте?

Андрей Пионтковский:

Мне кажется - это положительное и очень решительное движение вверх. Александр Гольц, например, говорил, что Буш хочет сделать приятное Путину, или Маршалл Голдман - что вот возникла очень позитивная атмосфера отношений между двумя президентами. Но ведь так же не бывает просто из-за личных симпатий двух людей. Дело в том, что складывается новая повестка дня отношений двух держав, новые общие стратегические интересы, не имеющие уже ничего общего с тем, что было в период холодной войны. Поэтому так легко решаются, казалось бы, очень сложные вопросы сокращения стратегических вооружений. Это впервые было наглядно продемонстрировано в Центральной Азии, где, преследуя, конечно, свои собственные цели, США в то же время решили важнейшую задачу безопасности России - ликвидацию очага исламского радикализма на ее южных рубежах. Явно просматриваются общие интересы в регионе Северо-восточной Азии. Эти интересы очевидны - сохранение экономически процветающей сильной России в своих сегодняшних границах на Дальнем Востоке. Это общие интересы в экономической сфере. США начинают понимать, это уже понятно в Вашингтоне, пока это еще политически некорректно говорить, что финансовой базой исламского фундаментализма является Саудовская Аравия...

Андрей Шарый:

В таком случае разъясните мне вот какой момент: Вашингтон и Москва периодически обвиняют друг друга в имперских амбициях или в их остатке. В Вашингтоне говорят об американском глобальном лидерстве, а в Москве о том, что больше не будет однополярного мира - мир должен быть многополярным. К какому миру все-таки мы движемся?

Андрей Пионтковский:

Об однополярном мире говорили во времена Примакова. "Многополярный мир" - это эвфемизм для антиамериканской политики по всему фронту. Так и делал свои первые шаги во внешней политике Путин - посещение Северной Кореи, Кубы, разрыв соглашения "Гор-Черномырдин"... Просто ответственность его поста позволила ему очень много переосмыслить в первые два года своего президентства, и его реакция 11 сентября, конечно, была не спонтанной, а подготовленной этими размышлениями. Реальность ведь такова, если говорить об имперских амбициях - дело не в амбициях, а в реалиях, а реальность такова, что мы живем как бы в эпоху нового Рима. Отрыв США, военный, финансовый, технологический - от всех других стран мира беспрецедентен в истории нового времени, его можно сравнить только с положением Рима в эпоху его расцвета. Это неприятная новость. Но есть вторая новость - основные геостратегические интересы России и США, как, безусловно, ведущей державы, как минимум на ближайшие два десятилетия скорее совпадают, чем противоречат друг другу.

XS
SM
MD
LG