Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Раздвоенность общественного сознания в России на примере отношения к военной службе, и не только


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют: корреспондент Радио Свобода Марина Катыс, ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей России Валентина Мельникова, военный обозреватель "Еженедельного журнала" Александр Гольц, Леонид Седов - социолог, ведущий научный сотрудник ВЦИОМ.

Андрей Шарый:

В ближайшее время Государственная Дума России рассмотрит проект закона о введении в России альтернативной гражданской службы. Над темой работала Марина Катыс:

Марина Катыс:

Правительством Российской Федерации принят согласованный законопроект о введении в России альтернативной гражданской службы. Основные его положения таковы: право на замену военной службы альтернативной гражданской имеют молодые люди, убеждениям или вероисповеданию которых противоречит несение военной службы, а также представители коренных малочисленных народов, ведущие традиционный образ жизни. Эти граждане должны лично заявить о своем желании проходить альтернативную гражданскую службу. Что касается места прохождения такой службы, то, во-первых, это будет делаться по экстерриториальному принципу и, во-вторых, прохождение альтернативной гражданской службы возможно также и в качестве гражданского персонала Вооруженных сил Российской Федерации. Правда, не связанного с непосредственным участием в применении, производстве и обслуживании вооружения, военной техники, оружия и боеприпасов. Продолжительность альтернативной гражданской службы в два раза превышает срок военной и составляет 4 года. Исключение сделано лишь для ребят, имеющих высшее профессиональное образование. Они будут служить два года. Для тех, кто по их согласию будет направлен для прохождения альтернативной службы в составе гражданского персонала Вооруженных сил Российской Федерации, ее сроки составят 2,5 года. Для ребят, имеющих высшее профессиональное образование - полтора года. Прокомментировать законопроект об альтернативной гражданской службе, который скоро будет внесен на рассмотрение в Государственную Думу, мы попросили ответственного секретаря Союза комитетов солдатских матерей России Валентину Мельникову:

Валентина Мельникова:

На самом деле, еще не все закончено, потому что это только инициатива правительства, и там тоже еще не до конца согласовано. Естественно, нам неприемлем карательный срок 4 года. Мы не приемлем прохождения альтернативной гражданской службы в воинских частях - это никак не обеспечивает ни безопасность, ни гражданственность этой службы. Ведь Россия получила замечание о недопустимости двойного срока альтернативной службы еще в 1995-м году от Комиссии по правам человека ООН. У меня есть надежда на то, что Дума не будет вот такая послушная и за вот такой беспрецедентно дискриминационный закон так легко не проголосует. Я думаю, что мы будем работать с депутатами и с фракциями. Позициями Сергея Шойгу просто меня приятно поразила. Вот, я никак не думала, что один из лидеров такой вот партии, пропрезидентской, понимает ситуацию с тем, что происходит не в его министерстве и с мальчиками. которые не у него служат. Это обнадеживает, на самом деле. Но вполне возможно, что Генеральный штаб увидит, что закон слишком мягкий на их взгляд и внесет опять какую-нибудь достаточно подлую вещь, и как бы вообще весь этот процесс прекратится, что поставит в неловкое положение ребят, которые уже фактически работают и фактически эту службу проходят.

Марина Катыс:

15 февраля Нижегородский областной суд по протесту прокуратуры Нижнего Новгорода признал недействительным распоряжение администрации города о проведении эксперимента по введению альтернативной гражданской службы и утвержденное положение о муниципальном отряде альтернативной гражданской службы. До этого Нижегородский городской суд признал проведение эксперимента правомочным. В январе и феврале этого года представители главного организационно-мобилизационного управления сделали ряд заявлений, вызвавших бурную реакцию прессы. В частности, первый заместитель начальника этого управления генерал-лейтенант Василий Смирнов заявил, что отныне студентов будут призывать в армию прямо из институтов. Чем это было вызвано?

Валентина Мельникова:

Мне кажется, что был момент в декабре 2001-го года, когда какой-то знак получили военные. Они почему-то решили, что все будет так, как они хотят. У нас была очень любопытная встреча в комитете по обороне, где очень известный депутат, генерал, гордо говорил, что вот, мы 27 января примем закон об альтернативной службе, отменим все отсрочки, отправим всех в воинские части, и вообще, все, что вы делаете, никому не нужно. Мне кажется, что это такой последний рывок - а вдруг. "А вдруг президент нас послушает", - а вдруг он не понимает, а вдруг его помощники согласятся, что все должны служить. Психологически это можно как-то оценивать, как это оценить профессионально - я не знаю. А кроме того, я замечаю странную вещь: все предыдущие годы в рабочей группе, занимающейся проектом закона об альтернативной гражданской службе, был Валерий Иванович Останин. Он исчез осенью и больше он не появлялся. И теперь на пресс-конференциях по итогам призыва по проблемам альтернативной службы выступает уважаемый Смирнов. Эта смена фигур что-то означает.

Марина Катыс:

Валентина Мельникова упомянула имя генерала Останина, который является начальником главного организационно-мобилизационого управления и который в последнее время избегает встреч с прессой. Прокомментировать такую позицию военных мы прокомментировали военного обозревателя "Еженедельного журнала" Александра Гольца:

Александр Гольц:

На первый взгляд, российский Генштаб терпит все новые поражения от российского же общества. Скажем, недавно военные обратились в правительство с предложением отменить отсрочки по призыву для студентов. В ответ - раздраженная отповедь министра образования. А Дума тем временем одобряет закон, который дает отсрочку не только студентам вузов, но и тем, кто учится в школах, ПТУ и техникумах. Правительство отвергло и подготовленный военным ведомством законопроект об альтернативной гражданской службе. В результате согласованный вариант закона уже не превращает альтернативную службу в наказание за отказ служить в непобедимой легендарной. Генералам, правда, удалось отстоять положение о том, что срок альтернативной службы должен быть вдвое дольше. В то же время, если военные настаивали на экстерриториальном принципе альтернативной службы, то правительственный проект позволяет проходить ее по месту жительства. Альтернативщики, вопреки мнению Генштаба, смогут теперь продолжать учебу в вечерних и заочных институтах. Однако, на мой взгляд, все эти проигранные битвы были задуманы Генштабом как отвлекающие маневры. Дело в том, что военное ведомство получило приказ уже к марту завершить расчеты относительно того, сколько будет стоить переход к контрактной армии. Напомню, что в октябре Владимир Путин подписал документ о переводе вооруженных сил на контракт. Причем документ разработан на основе предложений СПС. Чтобы отбиться, Генштаб предпринял психологическую атаку. Армейское начальство ухватилось за ту уступку, которую сделали ему авторы проекта. Дело в том, что по предложениям СПМС призыв не отменяется. В будущем армия должна включать не только постоянный состав профессионалов, но также и призывников, которых в течение 6-8 месяцев должны будут обучать азам военного дела. Руководители Главного организационно-мобилизационного управления доказывают, что чем короче срок службы, тем больше людей следует призывать. И Генштаб начал пугать отменой отсрочек от призыва, введением драконовского закона об альтернативной службе. Сверхзадача всех этих действий - доказать обществу, что сколько бы кто ни говорил о профессиональной армии, современная солдатчина со всеми ее унижениями не только сохранится, но и распространится еще шире. Так что, главные схватки за то, чтобы российская армия формировалась на цивилизованных, разумных основах - еще впереди.

Марина Катыс:

В прошлом году в России, по официальным данным, более 2 тысяч призывников выразили желание проходить альтернативную гражданскую службу. Военные уверены, что четырехлетний срок службы заставит многих из них пересмотреть свои убеждения и пойти в армию.

Андрей Шарый:

В прямом эфире Радио Свобода российский социолог, старший научный сотрудник ВЦИОМ Леонид Седов. Леонид Александрович, вы проводили опросы среди призывников? По каким причинам люди не хотят служить в армии?

Леонид Седов:

Специальных опросов мы, по-моему, не проводили, но эту возрастную категорию мужчин соответствующего возраста можно вычленить в наших общих опросах и примерно посмотреть, как они относятся к службе в армии. Что можно сказать - в общем, среди этих опрашиваемых достаточно много есть людей, которые не против армейской службы, но, конечно, сильно опасаются тех явлений, которые там наблюдаются, и широко известны, и из уст в уста передаются об этом всяческие рассказы. Да и в прессе довольно много. В общем, речь идет, конечно, о дедовщине, вообще о всех казарменных неприятностях. Что там говорить, в свое время я своего сына провожал, это еще было, правда, при советской власти, - и тогда мы уже были обо всем этом сильно наслышаны. Но, тем не менее, это не отпугивает значительную часть молодежи, но, правда, той, конечно, которая и менее образованна, и, скорее, из сельской местности. Там вот эта традиция армейской службы и ухода вот через армейскую службу в город такая происходила мобильность социальная через армию. Вот все это там сохраняется в сознании, и оттуда люди идут охотнее. А люди, либо уже получившие высшее образование либо намеревающиеся получать высшее образование, городские жители, конечно, менее охотно идут в армию.

Андрей Шарый:

Леонид Александрович, вы также говорили о том, что как мне показалось есть какая-то двойственность общественного сознания: люди с одной стороны не доверяют генералам, боятся армии или военной службы, не хотят служить или с сомнением к ней относятся, а в то же время сохраняется высокий престиж военной службы. Это одна из иллюстраций, но есть такого рода еще примеры двойственности общественного сознания? Я думаю, что они есть, и создается впечатление, что российское общество либо сильно манипулируемое общество, либо есть какие-то специальные причины, по которым люди дают взаимоисключающие ответы?

Леонид Седов:

Да, такая двойственность, безусловно, имеет место, и не только в армейских вопросах, например - церковь. Тоже вот люди воспринимают церковь, религиозные организации как нечто очень уважаемое, но как бы не конкретно, а в некоей абстрактной ипостаси, а когда речь заходит о конкретике, выясняется, что люди не соблюдают религиозные обряды, не ходят в церковь и вообще это на практике как бы вот эта священность, сакральность этого института как бы куда-то уходит. То же самое происходит примерно и с армией. На каких-то конкретных примерах можно увидеть, что люди вовсе не так трепетно относятся к армии, как когда речь идет об армии не как о некоем сакральном целом без конкретизации.

Андрей Шарый:

А это какая-то национальная особенность? Что говорит мировая социологическая практика - характерно вообще для людей такое раздвоение на теоретический и конкретный уровень?

Леонид Седов:

Я думаю, что это - особенность, присущая все-таки нашему менталитету. Люди давно жили, как сформулировал Солженицын, "по лжи" - думали одно, делали другое, говорили третье. Вот примерно в таких условиях формировался вот этот менталитет, где существуют взаимонепроницаемые отсеки?

Андрей Шарый:

И он не изменился?

Леонид Седов:

Он меняется, конечно, все-таки новые поколения уже начинают расти в другой немножко атмосфере, где можно откровенно высказываться, не надо кривить душой и так далее. Так что, есть надежда, что он будет меняться. Но тяжелое наследие, безусловно, сохраняется.

Андрей Шарый:

А вот эта надежда, о которой вы говорите - она подкреплена уже какими-то вашими научными данными, или пока речь идет просто о тенденции, которую вы ожидаете?

Леонид Седов:

Нет, можно видеть, как все же более прагматично, более реалистично мыслят молодые люди.

Андрей Шарый:

После отставки Бориса Ельцина и прихода Владимира Путина те тенденции, которые намечались или уже были обозначены минувшим десятилетием в обществе - они продолжены, или они затухают?

Леонид Седов:

В основном - продолжены. Но вот некая появившаяся в молодых как раз людях струя и национализма, жесткого отношения к инакомыслящим, и, главным образом, иноэтническим группам - прослеживается усиление этой тенденции в "молодой поросли", и вот такие, державные, если угодно, настроения, что "все-таки мы великие". Каким-то образом наблюдается некоторый, если не всплеск, то, во всяком случае, подъем этих настроений среди молодых людей. Если в ельцинскую эпоху мы наблюдали больше возникновения якобы цинизма, отхода от каких-то романтических идеалов в сторону довольно жесткого прагматизма, то сейчас начинают появляться новые такие романтические мотивы, связанные с "великим прошлым", с некими мифами нашего прошлого.

Андрей Шарый:

Вообще, общественное сознание российское сильно мифологизировано?

Леонид Седов:

Конечно. Это опять-таки свойство нашего менталитета довольно устойчивое. Всегда, в общем, русский народ тяготел к построению каких-то утопических проектов. Я считаю, даже, скажем, алкоголизм распространенный - это явление связано именно с тягой к утопии, если угодно...

Андрей Шарый:

Но не от слова утопить...

Леонид Седов:

Утопизма не от слова утопить... А именно с таким неистребимым желанием попасть в рай довольно быстро...

Андрей Шарый:

...Доступным способом... Леонид Александрович, стали ли в последние годы россияне больше доверять власти, есть ли какая-то тенденция?

Леонид Седов:

Да, россияне стали больше доверять власти в лице президента. Остальные институты власти в общем большим доверием не пользуются, хотя есть некоторый подъем даже в отношении к парламенту, есть некоторый сдвиг в сторону большего доверия, но все равно эти институты не пользуются доверием. А вот президент и премьер - два лица у нас сейчас пользуются бесспорным доверием. То есть, постепенно мы опять входим в режим личной власти, не институциональной, а личной, вождистской.

Андрей Шарый:

То есть, это все связано с конкретными именами?

Леонид Седов:

Да... Опасная тенденция, и нет конкурентов вовсе, на горизонте даже, у Путина, и это, конечно, настораживает весьма.

Андрей Шарый:

Последний вопрос: Россия - это сильно политизированное общество по сравнению с каким-то среднемировым уровнем?

Леонид Седов:

Смотря что называть политизацией...

Андрей Шарый:

Интерес людей к политике - он явственный, или это апатия?

Леонид Седов:

Скорее, апатия. Впрочем, цифры явки на выборы достаточно высокие - 60-65 процентов, но, с другой стороны, из тех, кто являются на выборы, тоже среди них зачастую много людей, которые делают это просто по инерции, по старой привычке. Ведь мы знаем, что старые возрастные группы ходят на выборы лучше, то есть те, которых приучили еще при советской власти являться. Я бы назвал все-таки политизированность средней на данном этапе. Я не могу сказать, что общество впало в полную апатию.

XS
SM
MD
LG