Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"На бумаге деньги есть, а в реальности их нет", может ли и будет ли Россия возвращать свои долги?

  • Савик Шустер

Программу ведет Савик Шустер. В ней участвуют: редактор Радио Свобода Владимир Бабурин, который беседовал с председателем Банковского Комитета Государственной Думы России Александром Шохиным, и профессор Стэнфордского университета в Калифорнии Михаил Бернштам.

Савик Шустер:

Президент России Владимир Путин дал поручение правительству: проанализировать еще раз ситуацию с внешним долгом. Об этом сообщил во вторник вице-премьер министр финансов Алексей Кудрин. А его заместитель Алексей Улюкаев сообщил в тот же день, что Министерство финансов начнет в среду официальные переговоры с представителями Парижского клуба. Таким образом, разговорам и заявлениям от отказе России платить по долгам, похоже, положен конец. На эту тему с Александром Шохиным - председателем Банковского комитета Государственной Думы - беседовал мой коллега Владимир Бабурин:

Владимир Бабурин:

Господин Шохин, вы неоднократно участвовали в переговорах с различными международными финансовыми организациями: как вы объясните, что так активно в начале этого года муссировались слухи - и со стороны правительства, и со стороны депутатов Государственной Думы, что Россия платить по долгам не будет? Напомню: на прошлой неделе, когда господин Митрофанов выступил с инициативой принять специальное постановление Думы, ему возразили, что такое постановление принимать не надо, потому что выплата долгов в бюджет и так не заложена. Вы, опираясь на свой опыт, полагаете, что это такой "пробный камень" для западных кредиторов, что вот "заявим, что не будем платить и посмотрим на реакцию"?

Александр Шохин:

Я думаю, что, скорее всего, так и есть . И у меня есть, кстати, основания считать, из разговоров с людьми, близкими к процессу принятия решений, что именно эта схема была реализована, что заявления о том, что платить не будем, а в бюджете этих денег нет должны способствовать тому, что кредиторы положительно отреагируют на нашу просьбу о реструктуризации долгов. Давайте вернемся к событиям недавнего прошлого. События 29 декабря: министр финансов Кудрин пишет письмо председателю Парижского клуба Жуэ с просьбой о реструктуризации долгов, причем не только 2001-го года, но и более долгосрочных. Спустя несколько дней председатель Парижского клуба пишет ответ что, вообще-то говоря, по их расчетам у России есть возможность платить, и надо платить. Одновременно с этим ответом премьер-министр Касьянов делает заявление, посвященное годовщине своего пребывания в кресле премьера, заявление о том, что лучше подмочить репутацию и уронить международный престиж, нежели потерять доверие граждан, которые поверили в социальную экономическую политику нового кабинета. То есть было явное желание жестко ставить вопрос перед кредиторами, что не только в первом квартале но и вообще в бюджете 2001-го года не заложены платежи в размере 3,2 миллиарда, и надо исходить из того, что нужна реструктуризация и для этого года, и вообще, а лучше всего - частичное списание долга по схеме Лондонского клуба, и даже и на 50 процентов. Я думаю, что это переговорная тактика.

Владимир Бабурин:

Но одновременно переговоры-то не велись, только говорилось о том, что они ведутся?

Александр Шохин:

Переговоры не только не велись, но действительно почему-то правительство российское заявило, что те отношения, которые есть с Парижским клубом, это и есть переговоры, хотя это - статус консультаций. Действительно постоянно происходили встречи - и в здании Министерства экономики и финансов Франции, где находится штаб-квартира Парижского клуба, и на различного рода международных форумах Россия объясняла свою ситуацию, где-то это встречали взаимопониманием, где-то ее отсылали к МВФ из-за необходимости заключения соглашения с МВФ, то есть, это были консультации. Консультации не есть переговоры. Только статус официальных переговоров позволяет должнику не платить основной долг на период проведения переговоров, и за эту отсрочку он платит определенные проценты без штрафных, поскольку это делается с согласия кредиторов. Россия не получила от кредиторов согласия начать официальные переговоры о реструктуризации. Более того, российское правительство, объясняя особенность формирования бюджета страны в нынешнем году, дало понять, что, как минимум, в первом квартале денег не будет, поскольку дополнительные доходы появятся во втором. По идее, одновременно, оно должно было жестко сформулировать, что "мы просим отсрочку на 3 или 4 месяца, поскольку заплатить мы можем из дополнительных доходов, а они появляются по технологии бюджета во втором квартале". Тогда можно было бы говорить не о том, что Россия не платит, а о том, что она предлагает некую схему урегулирования технической проблемы, которая укладывается даже в этот 90-дневный срок, когда не объявляется дефолт, но просит просто не поднимать шума и свести тему к техническому взаимодействию.

Владимир Бабурин:

Насколько в этой связи возможен вариант технического дефолта?

Александр Шохин:

Технический дефолт или состояние технического дефолта наступает, как только вы пропускаете платеж. Но технический дефолт не перерастает в фактический дефолт, пока не пройдет время, отпущенное любым кредитным соглашением на урегулирование проблем. В коммерческих соглашениях это бывает 15 дней или месяц, а в такого рода соглашениях, где речь идет о таком "многоликом" кредиторе...

Владимир Бабурин:

Я спрашиваю не о сроках, а вот о возможности дефолта в данной ситуации - или же все-таки правительство заплатит - займет у Центрального банка, секвестриует бюджет, в конце концов?

Александр Шохин:

Я говорю, что мы все равно находимся в состоянии технического дефолта, он не перерастет, скорее всего, в фактический, потому что в период до 90 дней, а именно такой период имеется в виду в соглашениях с Парижским клубом, за это время Россия заплатит. Но либо она заплатит, теряя престиж, через вбрасывание таких тем, как реституция вывезенных в Россию ценностей из Германии или "уступка Кенигсберга - Калининградской области", или какие-то замораживания счетов российских структур, как это случилось недавно с деньгами на счету Национального Резервного Банка, либо даже будут интерпретироваться аресты конкретных граждан, как намек на необходимость платить, и так далее...

Или же: мы с самого начала заявим, что заплатим и проблема чисто техническая, и мы с Парижским клубом найдем способ снять ее с политического уровня и перевести в разряд взаимодействия департаментов Минфинов и даже не министров. И это не только возможно, но и необходимо, на мой взгляд, сделать, и президент Путина дал две-три недели на техническое урегулирование. Это значит, что, во-первых, за это время надо проконсультироваться с Парижским клубом, и во-вторых - внести в Государственную Думу поправки к закону о бюджете. То ли предоставление правительству права занять необходимые деньги у ЦБ, то ли будет предложена какая-то схеме иного использования дополнительных доходов, что, естественно, будет более чувствительно для депутатов. Но именно поэтому нужны консультации с Государственной Думой в том числе. За 3 недели эти консультации можно провести, но самый главный вывод: что Россия не отказывается от своих обязательств, и задачи заключается в том, чтобы убедить кредиторов и "семерку" реструктурировать нам по новой схеме долги, чтобы пики платежей снять, особенно - в 2003-м году, а может, даже частично реструктурировать долг.

Савик Шустер:

В прямом эфире Радио Свобода из Калифорнии профессор Стэнфордского университета Михаил Бернштам. Господин профессор, вы слушали заявление Александра Шохина - я полагаю, что вы со всем согласны?

Михаил Бернштам:

Господин Шохин обсуждал чисто юридические вопросы. А есть вопросы экономические и бухгалтерские. Я вам по случаю нового года открою очень большой секрет: бюджет российский - такой, каким мы его видим и каким его поместил Минфин на своем Интернет-сайте - он, в общем-то, фальшивый. Тех доходов, которые в бюджете обозначены - их, на самом деле, не существует, потому что значительная часть налогов, которые платит предприятие, оформляется через зачеты, потому что государство должно предприятиям, предприятия должны государству, и эти взаимозачеты оформляются как доходы государственного бюджета. Следовательно, как только упали цены на нефть, а в декабре они начали падать, вся счастливая ситуация 2000-го года, когда был значительный бюджетный профицит, исчезла. В бухгалтерском смысле Россия сегодня платить не может, и вопрос не в том, является ли дефолт техническим и перерастет ли он в дефолт фактически, а в том, что, на самом деле, Россия как бы находится в состоянии перманентного дефолта из-за своей фискальной слабости, которая скрывается в цифрах фальшивого бюджета. Тут нужна бухгалтерская открытость, чтобы люди понимали, о чем идет речь.

Савик Шустер:

Фискальная фальшивость может исчезнуть в следующем году из-за ставки в 13 процентов - проблема только пережить этот год - так рассматривают многие?

Михаил Бернштам:

Дело в том, что 13 процентов относятся к подоходному налогу, а подоходный налог составляет очень и очень небольшую часть доходов госбюджета, я не помню - 10 процентов, или 12, но очень небольшую. Основные доходы государственного бюджета идут, в общем, из двух налогов - налога на добавленную стоимость и налога на прибыль предприятий. И те, и другие - это налоги, которые перечисляют предприятия. Основным плательщиком налогов в России являются не граждане, а предприятия. А предприятия не перечисляют часть налогов, оформляя это через систему взаимозачетов и неплатежей, и вот эта система, которая существует в России с 1992-го года, создает такой фиктивный или мифологический бюджет. Сейчас, например, значится, что существует профицит госбюджета в 150 миллиардов рублей за 2000-й год. Но на самом деле его не существует - небольшой профицит был, и он мгновенно исчезает при падении цен на нефть. Будет дефолт или нет - в значительной степени это будет зависеть от того, какими будут цены на нефть в ближайшие несколько месяцев.

Савик Шустер:

Иными словами, если Россия не сможет выплатить долг, потому что цены на нефть останутся такими, как были в декабре, то что это будет значить?

Михаил Бернштам:

Это будет значить, что история серийных дефолтов, которые все время происходили в течение нескольких лет, начиная с 1992-го года, серийных дефолтов как перед своими гражданами, так и перед иностранными кредиторами - она будет продолжаться. Она закончилась огромным дефолтом августа 1998-го года, - его никто не хотел, это не была какая-то злая воля каких-то злых людей. Просто была фискальная слабость государства, которое не справлялось со своими обязательствами. Потом, Слава Богу, 1999-й и, особенно, 2000-й принесли более высокие цены на природные ресурсы и, соответственно, более высокие доходы предприятий, и, соответственно, более высокие платежи в бюджет, а сейчас эта ситуация, к сожалению, кончается, и Россия может вернуться по объективным бухгалтерским обстоятельствам к серийным дефолтам, которые были раньше.

Савик Шустер:

Но вы говорите о вещах, которые, конечно, не очень сильно в России обсуждаются - в России есть такой вот оптимизм. Предпосылка, я бы даже сказал, чисто хулиганская: "Мы могли бы платить, но не платим, потому что, в принципе, не надо платить", - а вы говорите, что, в принципе, даже если бы хотели и вели себя как джентльмены - все равно бы не смогли?

Михаил Бернштам:

Я думаю, что платить хотят, но что правительство смотрит не только на свои бюджетные фиктивные данные, но и на те реальные средства, которые у него существуют. Правительству нужно найти средства, чтобы на рынке купить доллары. Или вступает в силу иной механизм, о котором правильно говорил и господин Шохин, что придется занимать у Центрального банка. У Центрального банка в течение второй половины 1998-го и до сентября - октября 1999-го года занимали деньги - это был единственный источник... Да, правительство имеет дело с реальными данными, потому что оно смотрит в закромах, в казне, там, где деньги существуют, а там их нет. На бумаге деньги есть, а в реальности их нет.

XS
SM
MD
LG