Ссылки для упрощенного доступа

Ожидание премьеры фильма Владимира Мирзоева "Борис Годунов" затянулось более, чем на год. Корреспондент РС, тем не менее, уже увидел эту картину.

Даст бог, "Борис Годунов" Владимира Мирзоева выйдет в прокат осенью. "Даст бог" - только по одной, и самой главной причине: оставлять и дальше это кино, в 2010-м доснятое, без зрителя - преступление. Прочие вводные, однако, говорят о том, что мирзоевский "Годунов" с большой степенью вероятности будет похоронен тем же зрителем под ближайшим контекстом. Одни выборы - зимой, другие - весной; актуальное прочтение "Годунова", с Борисом на фоне триколора, в этих условиях с легкостью сводится к "ах, какое смелое оппозиционное кино" и "ужо тебе, кровавому режиму" (простите за ямб). Традиционное желание фиги в кармане запросто может взять верх над тем, что текст Мирзоева - вообще-то - конгениален тексту Пушкина: заболтают, затискают, зацелуют, чепчиками забросают и разорвут на знамёна. Какие тексты сами по себе? не время сейчас, война.

Сразу: кино - действительно из смелых. Уж точно сделанное отнюдь не по заказу министерства культуры или иных ведомств РФ. И крайне изобретательных кунштюков на тему "того, что близко" Мирзоев отсыпал с горкой. В помощь в том - и дьяк Щелкалов в исполнении Леонида Парфенова на фоне задника "Сѣверная пчела", и царевич Димитрий в матросочке нарядной царевича Алексея, и хозяйки корчмы на литовской границе, "лабас вакарасом" приветствующие; и если бы только они одни.

Но вот кому в "Борисе Годунове" достается в первую голову - так это как раз тем, которые чепчики и на знамена. Народ, поставленный Пушкиным (не боярином) наблюдать за, Мирзоев отстреливает по-македонски. С двух рук - и по простому народу, и по тем, кто себя считает сложными (так в титрах и написано: "интеллигентная семья"). Мама - Елена Коренева, сухая, жилистая, курящая. Дочка и муж дочкин, в дом мамы взятый, с вытекающими. Отца то ли нет, то ли не было. Два коротких эпизода - частная история в полный рост. В конце, собственно, именно они и приводят в исполнение ремарку "народ безмолвствует" - выключая телевизор, где Щелкалов-Парфенов представляет нового царя. Что наводит на хрестоматийные мысли о черни, которая во времена собственно Бориса, кажется, была посмелее: помолчать в реале, на площади, когда требуется славить - какой-никакой, а поступок. Не пультом щелкнуть, не-а.

В голову вторую Мирзоев выбил из "Бориса Годунова" А.С. Пушкина оперу М.П Мусоргского. Кому-то же надо было сказать громко, что, допустим, юродивый - это вообще-то не Иван Семенович Козловский, как многим то привычно. А крайне неприятный - под стать правде своей - деклассированный элемент, явно нездоровый психически. И так дальше и будет, не в обиду тенору: просто жизнь жестче, извините.

Веселый - не от радости, безумный - не от слабоумия; лучше Максима Суханова тему одиночества во власти - того, о котором в нынешней стране доподлинно знают только полтора человека (был ещё один, умер) - не раскрывал никто. Когда Суханов читает "Достиг я высшей власти" со стаканом вискаря наперевес - понимаешь, что этот пьяный одинокий дурак, катающий перстами ледышки, которые пытается упорядочить его воображаемый друг царевич Димитрий (не в слово ли "вечность" - со всеми вариантами?), в общем-то недалек от очередной неприятной истины:

Живая власть для черни ненавистна.
Они любить умеют только мертвых...


Не говоря уже о -

Пожарный огнь их домы истребил,
Я выстроил им новые жилища.
Они ж меня пожаром упрекали!


- и это в 2009-то году, за год до прошлого лета; ай да.

Съедят Бориса, вот ведь что. По кусочку. Не убьют, не возьмут греха. Подождут, пока сам не распадется. Пока в тандеме с воображаемым царевичем не доживется до того, что половина текста пьесы - у него, а половина - на сцене в домашнем театре Бориса; на той шизе и скончается. А вот есть его - будут. Пацан злобный, живой, Отрепьев-Мерзликин, съест больше всех. А до того - собственный назначенец Басманов-Федоров: армию получил - главнокомандующему тумаков надавал, словно в шутку. А ещё до того - Шуйский-Громов: недовицепремьер из корневых, которому эти понаехавшие под шапку Мономаха - вот где. А всю дорогу - собственная дочь, после гибели жениха пребывающая в помутнении; какое государство, какое всё, когда дома такое...

У Суханова с Мирзоевым Борис царь - лишь в монологах, и роскошный; чисто для себя. А так - для всех - никакой: не восстановил опалы-казни - не царь. Что крайность, конечно. Вот что не крайность - так это то, что власть не бывает без власти. И без её применения. Верно для любого строя, для любой трагедии. И даже когда - и если - всё хорошо. Хотя хорошо, как известно, не бывает. Да и - по Мирзоеву - не будет. Неприятно, зато честно; спасибо.

Отдельное спасибо - за последнюю и едва ли не лучшую за лет двадцать пять роль Козакова. Не попустил господь завершить жизнь Михаила Михайловича "Любовью-морковью-3": Пименом ушёл.

А мне пора, пора уж отдохнуть
И погасить лампаду...

Ваше мнение

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG