Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Виктор Каган. Искусство жить: Человек в зеркале психотерапии. – М.: Альпина нон-фикшн; Смысл, 2010. – 420 с.

Книг о том, как устроен человек и какие основные направления составляют сегодняшнюю психотерапию, написано, пишется сию минуту, и, можно не сомневаться, ещё будет написано – и забыто - несметное количество. Виктор Каган - врач, психолог, психотерапевт и поэт - автор не только более трёх десятков книг по своей основной специальности, но и нескольких поэтических сборников, - далёк от того, чтобы предлагать читателю очередное из бесчисленных введений в теорию и практику психотерапии. Правда, краткий путеводитель по её основным концепциям, практикам и некоторым техникам, чтобы совсем уж непосвящённым было легче сориентироваться, он тоже даёт. Объясняет он также и то направление, которое представляет сам – так называемую помогающую психологию.

Впрочем, он не намерен учить нас даже тому самому "искусству жить", которое упомянуто в заглавии его книги и, стало быть, претендует на то, чтобы быть её темой. Правда, он высказывает много соображений о том, как и на основе каких принципов такое искусство могло бы быть выстроено, и научиться кое-чему важному из прочитанного, поверьте, можно (например, из глав об одиночестве, о переживании стресса, о работе горя). Но дело всё-таки не в первую очередь в этом. Книга - разговор с читателем об опыте, по преимуществу – внутреннем, который, - как автор сам признаётся - ему важно проговорить и прояснить не в меньшей степени и для самого себя.

Прежде всего Каган пишет о том, как выглядит психотерапия "изнутри", с "другой стороны" терапевтического контакта: глазами терапевта - не только как профессионала, но прежде всего как человека. Показывает свою работу как один из способов быть человеком.

Рассказывая о своём опыте, он не боится признаваться в том, что чего-то не понимал, не знал, что совершал ошибки. В конце концов, это неотъемлемая часть бытия человеком. Даже необходимая.

Ни с одной из представленных в его книге концепций – ни с одним из существующих в психотерапевтическом мире "-измов" - Каган, по существу, не солидаризируется. Однако ни одной, что важно, и не отвергает. Вспомнив при разговоре о множественности психологических теорий неминуемую в таком контексте притчу о том, как слепые ощупывали слона и остались каждый со своим ощущением, он обращает внимание вот на какой аспект этой истории - обычно упускаемый из виду: при всём разноречии их впечатлений каждый из слепцов "всё-таки узнавал, что такое слон, и потом не путал его со змеёй или бегемотом".

Дерзну сказать, он, может быть, не вполне отождествляется даже со своей собственной концепцией.

Она у автора безусловно есть - и, насколько можно судить, вполне эффективно работает: он, то есть, считает, что настоящая психотерапия осуществляется в состоянии транса, и если не случается этого состояния – не происходит и психотерапии. Всё, что угодно – происходит: разговоры, размышления, поиски, усилия… - а вот терапевтического эффекта нет. Впрочем, как говорит нам сам автор, "в психологической практике теории не работают – работают люди".

Кстати о людях. Ещё одна из ведущих идей Кагана состоит в том, что пациент на самом деле всё делает сам: сам находит правильную – для себя – постановку волнующих его вопросов, сам вырабатывает наиболее адекватные - для себя же – ответы на них. Задача психотерапевта состоит единственно в том, чтобы создать ему подходящие – стимулирующие и оберегающие – условия для этого. Помогать ему услышать и расслышать самого себя. Отражать и фокусировать.

"Пациент, - пишет Каган, - это трубач, который хочет, чтобы мелодия его жизни звучала чище и яснее. Что делает трубач? Он становится со своей трубой в угол и там играет – угол отражает звук и фокусирует отражение на музыканте так‚ что тот лучше слышит свою игру. Так вот, я и есть такой угол для пациента. с тем только отличием от настоящего угла, что постоянно изменяюсь, отражая разные моменты происходящего с пациентом." Соответственно, одно из самых важных терапевтических качеств - это "способность изменяться ради точного отражения другого человека".

Впрочем, по разумению автора, любая концепция, техника и практика, даже работающая очень эффективно, – не более чем инструмент, способный быть полезным в некотором (возможно, большом, но никогда не безграничном) числе случаев, однако такой, который никогда не опишет – а тем более не объяснит - человека целиком и, уж конечно, не будет ни универсальным, ни всесильным. "К человеку приложимы все теории, но он не укладывается ни в одну из них."

В этой не-универсальности ему видится важный урок: по-настоящему существенно то, что находится за пределами всех инструментов и делает возможным и их существование, и их, не слишком сводимое к цельности, разнообразие. Если говорить совсем коротко, это - человек как целое и тайна.

И такая антропология (по видимости – почти устраняющаяся от суждений, во всяком случае, от окончательных; почти апофатическая), кажется мне, - наиболее мудрая и честная из всех возможных.
XS
SM
MD
LG