Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Свобода на даче в Переславле-Залесском


Поселок художников в деревне Криушкино: гений места. Почему деревню называют «местной Рублевкой»? Рыжая продавщица Маша, малиновое вино и их роль в создании поселка. Почему автор памятника Петру Первому в девяностые торговал огурцами и картошкой? Зачем лидер группы «Война» купался в местном святом источнике? Современное и традиционное искусство на территории Криушкино: арт-объект «Вавилонская яма» и мастерская анималиста-классика. На что вдохновляет деревня? Как Косыгин спас скульптуру обнаженного Прометея?

Мария Фаворская, художник-керамист, вдова анималиста Александра Белашова;
Александр Казачок, скульптор;
Игорь Иогансон, скульптор, поэт, галерист;
Марина Перчихина, художник, арт-критик;
Галина Быстрицкая, художник;
Олег Кораблин, инженер, фотограф;
Артем Кириллов, математик;
Борис Тархов, солист Камерного театра им. Бориса Покровского;
Лина Тархова, писатель, журналист

Первый раз в эфире в воскресенье в 11:00.
Повторы в воскресенье в 23:00 и в понедельник в 7:00 и в 14:00

Фрагмент программы

Александр Казачок: Я работал в то время у Сергея Тимофеевича Коненкова, работа была очень тяжелая, напряженная. Он говорит: «Надо тебе отдохнуть. Ты где-нибудь бы избу купил». Мне дали отпуск, я поехал в Дом творчества. Мы там погуляли, и хорошо погуляли, появились на этом берегу озера. Утром я проснулся в стогу сена и увидел на горизонте деревню. Говорить о красоте этой деревни не приходится, потому что это была настоящая русская деревня: мычали коровы, ходили гуси, валялись свиньи в лужах, – красота непомерная! И пахло молоком на всю деревню. Я пошел в середину деревни, там был магазинчик. Надо было взять какого-нибудь вина. Вылезла рыжая, очаровательная женщина Маша и сказала: «Чё тебе нужно-то?». Я говорю: «Вина – голова болит». Она говорит: «Малиновая настойка, больше ничего». Я говорю: «Сойдет». Я сел, выпил бутылку малиновой настойки – и начал уже смотреть через розовые очки на деревню. И поклялся вдруг внутри себя, что я должен здесь жить. Я спрашивал: «Какой-нибудь дом продается?». Мне в одном месте сказали: «Дураков нет здесь дома продавать». Потом мой будущий друг Андрей говорит: «Тут две сестры Дратинские продают дом. Они в городе живут. Найди их». Я нашел этих сестер, купил дом. И в 68-м году въехал туда. А это был дом посередине деревни. Ну, потом всякое было.
Последняя работа у меня была – это «Петр I» в 90-м году. Я его делал бесплатно - денег у города не было. Они набрали только на литье. Ну, конкурс был, естественно. А потом в Москве работы нет, зубы на полку. Что делать? У меня большая мастерская была на Юго-Западе. И мы решили уехать сюда выживать. В это время у меня была третья жена, самая-самая хорошая, и мы купили дом на краю деревни. У нас родился сын в 90-м году. И мы начали выживать: куры, свиньи, козы, кот черный, который прожил 19 лет. Я торговал огурцами в Москве, в Переславле. Никакой работы. И так продолжалось лет 7-8. А потом Бог послал работу.

Лина Тархова: Мы влюбились в эту деревню. Приезжая сюда, я всегда звоню домой и говорю: «Я уже в раю». Конечно, были всякие сложности. Я помню, когда первый раз чувство рая дало трещину. Жили здесь люди сельские, и мы видели, несколько они хуже живут, чем горожане, чем москвичи. И мы им возили, как и все здесь присутствующие, колбасу, масло. Дед наш батонами пытался купить колбасу «Любительскую», а ее батонами не продавали, ее специально разрезали, чтобы нельзя было купить целый батон. Но однажды мы приехали сюда зимой и услышали вдруг какой-то звук. Была полная тишина – и какой-то страшный крик. Мы спрашиваем соседку-телятницу: «В чем дело?». А она говорит: «Так телята орут – жрать им нечего». Вода есть, а вот сена не могли запасти, потому что совхоз «Рассвет» рассветает до сих пор, не знаю, в каком он сейчас состоянии, но тогда он упадал. И вот этот крик телят голодных очень резко черной чертой по моему райскому ощущению мазнул. Но ничего нельзя было сделать. Телятница сказала: «У нас хоть вода есть, а вот на центральной усадьбе коровы стоят, подвязанные веревками, чтобы они стояли». Я говорю: «А чего ж их не зарежут-то?». Она говорит: «До 1 января никак нельзя поголовье снижать. А уж 1-го все под ножичек пойдут». Я журналистка, много ездила и видела, но когда рядом с тобой кричит и спать тебе не дает телок несчастный, от голода умирающий… За это мы тоже благодарны этой деревне. Потому что увидели поглубже жизнь, чем до этого.

Борис Тархов:Для меня лично эта деревня послана Богом. Мы как-то с братом ехали из Углича в Москву часа в 3 ночи, и уже надо было куда-то приютиться на отдых. Мы подъехали к какой-то воде, разобрали сиденья, легли спать. А наутро просыпаемся – как в сказке! Сквозь стекло бьет свет, чистое небо, огромное пространство воды с высокими берегами, и на каждом почти – по храму белому. Переглянулись с ним: «Мы попали в град Китеж какой-то, неимоверной красоты место». И мы поехали дальше. Потом меня услали на гастроли. Мне звонят из дома и говорят: «Боря, продается изба на Плещеевом озере». Я говорю: «Беру, не глядя».

Галина Быстрицкая: Несколько лет я была увлечена местными стариками, крестьянами и крестьянками, рисовала, фотографировала их, писала красками, делала графику, и даже шелкографические портреты. Их лица казались мне матрицей всего столетия, прожитого Россией, и несли для меня какую-то очень важную информацию, которую я нашла. И лица, и руки, и рассказы о жизни, которые они доверчиво тут же доносят до тебя. Потом я увидела в пейзаже те же морщины в дорогах, те же вены на руках. Я тут обходила пешком все вокруг со своей собакой, и поняла кайф путника с котомкой, который идет, и дорога под его ногами едет, как эскалатор, и все время показывает тебе что-то новое. И ты хочешь видеть еще и еще, и деревня за деревней, и здороваться, и узнавать. Но сейчас мне приятно просто быть здесь, я испытываю творческий подъем. И этим летом я обрабатываю материалы о своем путешествии в Камбодже и Вьетнаме.

Мария Фаворская: Здесь, в деревне, делать музей все-таки сложно. Зима, все занесено снегом... А музей – это ведь и охрана, и какое-то хранение особое, и все такое. Летом ко мне приходят ребятишки с семьями, ходят, смотрят, открыв рот, потому что это не только скульптура. Мой муж Александр Михайлович Белашов путешествовал очень много, собирал камушки, черепа, какие-то необыкновенные, красивые перья даже каких-то экзотических птиц. В общем, чего только нет у него здесь на полках. А череп ему подарили, когда работали в Палеонтологическом музее, громадный, окаменелый, какой-то древний носорог. Даже трудно себе представить, что такое может быть. И он сам собирал от мышей, от птичек. Ракушки разные, водоросли засохшие, прекрасные, как кружева. Тут собрание каких-то диковинных вещей и прекрасных скульптур. И графики очень много, но графику нельзя выставить – она выгорает. Лепил он в Москве, в большой мастерской своей матери на Масловке. А как только отформует какого-нибудь зверя большого, привозил сюда, потому что работал он с утра до ночи и каждый день, и ему нужна была свободная мастерская. Как только занята мастерская, он собирает и везет сюда, в Криушкино.

Марина Перчихина: В чем, наверное, уникальность этого места – что это место у водопоя, где сходятся, казалось бы, непримиримые вещи, допустим, очень традиционное искусство или очень традиционный образ жизни, или этнографическая деревня, как ни странно, не вступают в конфронтацию с достаточно радикальными формами искусства, к которому, скажем, я принадлежу, или то пространство, которое мы держим в Москве. И даже к таким радикальным формам, как акционизм.
Это видео у меня есть от Антона Николаева, организатора группы «Бомбилы». По-моему, это было снято в 2007 году. Два участника группы «Бомбилы» и идеолог самой громкой и самой знаменитой в России и теперь в мире группы «Война» здесь снимали акционистский сюжет, стилистически близкий к хоум-видео. И один из сюжетов – это поездка к Никитскому монастырю и купание в Никитском источнике. Сегодня оно смотрится удивительно. Олег Воротников купается в источнике и просит силы у самых мощных, с его точки зрения, художников современного искусства. Олега Кулика вошла в него сила, Андрея Монастырского и Иосифа Бакштейна. Это как бы лидеры этой площадки. Никому не известный в 2007 году Олег Воротников. В итоге силы вошли.

Елена Фанайлова: И эти силы позволили поднять Литейный мост.

Артем Кириллов: Нужно сказать, что преподобный Никита тоже обладал недюжинной силой, если посмотреть на его вериги. Так что, может быть, и источник чем-то помог.

Марина Перчихина: Место, действительно, очень традиционное. И когда я первый раз сюда приехала, я собиралась вообще уезжать из страны, это был 89-ый год, как раз все шлюзы открылись. И для меня это было этнографическое прощание. В деревенской среде я не жила, но, тем не менее, погружение в этнографию с направленностью совсем не сюда, а вовне. Потом наступили 90-ые, я умудрилась много чего наработать, и как-то стало интересно здесь существовать. В итоге отъезд не состоялся именно потому, что стало интересно. И все 90-ые я сюда наезжала «на грибы» только, не включаясь в эту среду. А когда стало совсем по-другому в начале 2000-ых, был исчерпан весь заряд нашей активности и свободного дыхания 90-ых, уже в течение 10 лет заглядывая сюда «на грибы», но потихоньку осваиваясь с пространством, я очень долго понимала, что энергия этого озера такова, что я, как художник, работающий с пространственными проектами, пока ей не могу отвечать. Она меня пугала. И где-то к 2001 году я вдруг ощутила, что, кажется, я готова с этим пространством существовать и вести диалог. И мы начали с Игорем совместно серию лендартовских работ, выставляли их на Форуме Арт-инициативы в Москве. Начиная с 2001 года, первая была «Арендованная земля. Попытка обустройства». И дальше – бессрочный проект «Вавилонская яма», который на нашем участке существует. А в других масштабах был осуществлен еще в двух проектах: в прошлом году на «Архстоянии» и в 2008-м в станице Вешенской.

Елена Фанайлова: А как это выглядит чисто пластически? «Вавилонская яма» в вашем дворе выкапывается специально?

Игорь Иогансон: Это спираль – 13 метров в поперечнике, уходящая, и поскольку она уходит внутрь, устремляясь к центру Земли, вокруг вырастают валы. По этой спирали люди идут и погружаются в точку силы, так скажем. Там можно призывать силу Земли, можно не призывать. Во всяком случае, это очень впечатляет. Но это относится, Марина правильно сказала, к ленд-арту, к земляной скульптуре. Но она имеет очень большое эмоциональное и психологическое воздействие на людей, которые стремятся связаться с землей и почувствовать ее силу. А дальше получилось, что мы сделали здесь пару фестивалей, приезжали из Переславля, из Ярославля, из музея. Потом меня приглашали, с выставкой я был в Ярославле. У меня большая выставка в этом году была. И я там тоже объяснял, поскольку фото большие там висели, что же это такое. Во всяком случае, это очень интересно. Потом нас пригласили в станицу Вешенская, в гигантский Музей Шолохова. У этого музея – 40 тысяч гектаров. Чуть ли не Бельгия какая-то. И на сегодняшний день музеи хотят каким-то своим крылом касаться современного искусства. И когда мы приехали туда, то нам предоставили огромную возможность сделать то, что мы хотели. И мы сделали там спираль с помощью бульдозеров, дали бригаду из 15 рабочих. И вот эта спираль там уже приобрела полукосмические масштабы. И все с недоумением: «А почему Шолохов?». А тема-то – «Тихий Дон». Я копнул «Тихий Дон», честно прочитал оба тома - и понял, как же это интересно. В каком-то кусочке, который никто не знает, дед Гришака говорит, когда Григорий в полуразрушенную усадьбу барскую, которую он сторожил, приходит: «И все ваши царства, и все, что вы возводите, и все эти города, и все ваши строи сегодня одни, завтра другие. Сколько вы возводите вверх, столько же это потом обрушится и погрузится вниз. И как Царство вавилонское это все будет обрушено». И когда я работягам начал это рассказывать, они поняли хорошо. И они так здорово это сделали, и всем премии выдали. Это туристический объект номер один сейчас в станице Вешенской, где, ну слава Богу, достаточно ортодоксальный дух. А нам уже прислали видео в том году, и год назад присылали видео, как идут туда туристы, смотрят. Им там объясняют, что это такое. Оказалось, что все это просто, что все это очень понятно.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG