Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Арест бывших офицеров спецподразделения МВД в связи с расследованием дела о бунте "красных беретов" в 2001 году


Зоран Джинджич

Зоран Джинджич

Андрей Шароградский: За убийство восемь лет назад первого демократически избранного премьер-министра Сербии Зорана Джинджича были осуждены 9 человек - организаторов и исполнителей. Они получили от 15 до 40 лет тюрьмы.
Однако до сих пор сербские следственные органы не пытались расследовать политические обстоятельства, которые привели к убийству Джинджича. Но неожиданно полиция в Белграде арестовала четверых бывших «красных беретов» - офицеров расформированного после гибели премьера спецподразделения МВД Сербии. Расследуется дело о вооружённом бунте “красных беретов” в 2001 году. Считается, что этот протест был связан с арестом и отправкой в международный Гаагский трибунал двоих боснийских сербов – братьев Банович.
По мнению многих наблюдателей, именно бунт «красных беретов» создал ту политическую атмосферу, которая привела к убийству премьер-министра – реформатора. Рассказывает Айя Куге:

Айя Куге: Специальная прокуратура по организованной преступности Сербии приступила к расследованию обстоятельств бунта спецотряда. Помимо четверых арестованных на минувшей неделе в его подготовке и проведении подозреваются также трое офицеров спецотряда, отбывающие наказание за убийство Джинджича – Милорад Улемек-Легионер, Звездан Йованович и Душан Маричич. Истории этой уже десять лет. Через год после крушения режима Слободана Милошевича, в ноябре 2001-го, элитное подразделение по специальным операциям, тогда подчинявшееся службе госбезопасности, при полном вооружении перекрыло основную белградскую автомагистраль. Их протест, якобы, был вызван арестом в Сербии и отправкой в международный Гаагский трибунал двоих боснийских сербов. Позже, однако, выяснилось, что их цель – смена ответственных лиц в правительстве Джинджича. И действительно, был смещён с поста шеф госбезопасности. Вместо него поставили человека, который пришелся по вкусу бойцам спецотряда. Есть подозрения, что всё началось с этого вооружённого бунта, за который тогда никто не понес ответственности. Собственно, никто и не требовал наказать виновных. Мы разговариваем с белградским журналистом, специалистом по организованной преступности и автором книги об убийстве Зорана Джинджича Милошем Васичем.

Милош Васич: Этот вооружённый бунт важен по нескольким причинам. Прежде всего, нужно расследовать скандальный факт: как и почему могло случиться, что после бунта не были применены необходимые в таких случаях меры – подразделение не было разоружено и расформировано. Ведь речь шла об открытом отказе подчиниться правительству и, в конце концов, об ударе по конституционному порядку страны. Напомню: в 1961 году генерал Де Голь, после военного бунта в Алжире, распустил 1 подразделение парашютистов Иностранного легиона и во Франции теперь и навсегда существует лишь второй, третий и так далее парашютные полки. Так это делается. Можно теперь оправдываться, что в Сербии не хватало гражданской храбрости на такой шаг, или что соотношение сил было не в пользу властей, и риск был слишком большим.

Айя Куге: Позже просочилась информация, что они грозились даже занять белградский аэропорт, здания гостелевидения и правительства.

Милош Васич: С помощью этого бунта они добились, чтобы во главе руководства Государственной безопасности были поставлены марионетки Земунской преступной группировки и, связанного с ней, Подразделения по специальным операциям. На пост заместителя начальника Госбезопасности был назначен Милорад Брацанович – правая рука командира спецотряда Улемека-Легионера. Таким образом, Земунская группировка получила возможность контроля в государстве. Вскоре в Белграде прошла серия таинственных убийств, в ходе которой были устранены конкуренты группировки по торговле наркотиками, вымогательству и пр. Как позже заявил премьер-министр Джинджич: мафия получила своё государство (а не, как это бывает, государство обзавелось мафией). Это логично, что в таких обстоятельствах преступная братия стала вести себя предельно безобразно, и когда в 2003 году Джинджич, вместе с полицией, разработал план их ареста 13 и 14 марта, они в панике, полагаю, решились на убийство премьер-министра.

Айя Куге: А как могло случиться, что после вооружённого бунта в 2001 году это подразделение не понесло никаких дисциплинарных последствий? Тогдашний президент Союзной республики Югославии Воислав Коштуница, в ответ на вопрос журналистов, как в Белграде допускается протест вооружённых людей в форме, ответил: каждый имеет право протестовать в своей рабочей одежде.

Милош Васич: Подразделение было официально расформировано лишь 24 марта 2003 года, в день, когда был арестован убивший Джинджича заместитель командира отряда Звездан Йованович. Часть бойцов были взяты под арест, часть уволены, а большинство были отправлено в другие организационные единицы Министерства внутренних дел Сербии – прежде всего, в антитеррористические отряды и жандармерию. Кстати, некоторые нашли работу и в Службе госбезопасности. Среди арестованных на минувшей неделе, есть и обвиняемые за ложные свидетельства во время процесса по делу об убийстве Зорана Джинджича. Вызывает беспокойство тот факт, что все четверо арестованных после убийства Джинджича остались на активной службе – в полиции и госбезопасности. После отмены чрезвычайного положения, введённого в Сербии после убийства премьера, обсуждался вопрос дальнейшей судьбы «красных беретов». Преобладало мнение, что лучше их оставить внутри системы, а не выпускать на улицу, где, кто знает, что им может прийти в голову. Я считаю это оппортунизмом, но что поделаешь…

Айя Куге: Когда в начале лета, после длительного времени в бегах, в Хорватии были обнаружены двое из участников убийства Зорана Джинджича – Милош Симович и Милан Калинич, также появилась надежда, что будут раскрыты все обстоятельства убийства премьер-министра.

Милош Васич: С арестом одного из важнейших вожаков Зенмунской группировки Милоша Симовича, действительно, появилась возможность многое раскрыть. Симович теперь, пытаясь договориться с прокуратурой о лучшем своем положении, кое-что рассказал. Так, он утверждает, что от подразделения по Специальным операциям МВД Сербии три раза требовали приступить к вооружённому бунту. Первый раз, когда Слободан Милошевич был выдан Гаагскому трибуналу, второй раз, когда был убит бывший сотрудник служб госбезопасности Момир Гаврилович, близкий к тогдашнему президенту Союзной республики Югославии Воиславу Коштунице, а третий, когда была проведена провокация с арестом братьев Банович. Легионер и подчинённые ему решились на бунт лишь в третий раз, сочтя, что подходящий момент настал. Сколько всего будет раскрыто в ходе повторного судебного процесса против Милоша Симовича – большой вопрос. Я опасаюсь, что всё зависит от договорённостей, которые будут достигнуты неформально, вне уголовно-правовой процедуры.

Айя Куге: В последние дни в Белградской прессе снова всплывают разные имена политиков, якобы, связанных с Земунской преступной группировкой и «включенных» в неё «красными беретами». Упоминается то наследник Джинджича на посту премьер-министра, лидер Демократической партии Сербии Воислав Коштуница, то вдруг перед самим убийством удравший в Гаагский трибунал лидер Радикальной партии Воислав Шешель, то кто-то, близкий к Джинджичу, под кличкой “Чора”.

Милош Васич: Разные имена упоминались, однако, почва эта слишком скользкая. До тех пор, пока не будет конкретных доказательств того, с кем из политиков они действительно были в контакте, кто их вдохновлял, подталкивал, подмигивал им, были ли подстрекательства к смене правительства, или они просто шли на убийство, после которого должен был последовать путч? Мы этого не знаем.

Айя Куге: Реалистично ли при нынешних обстоятельствах в Сербии требовать подобное: раскрыть политических покровителей убийства премьера Джинджича?

Милош Васич: Я опасаюсь, что все побаиваются результатов следствия. С одной стороны, когда речь идет об арестованных активных офицеров полиции, может появиться классический случай профессиональной солидарности - ведь ворона вороне глаз не выклюет. С другой стороны, глубоко копаться не в интересах даже Демократической партии – по политическим причинам, связанным с её коалиционными партнёрами. Политическая тактика демократов: провозгласить Зорана Джинджича какой-то иконой, раз в год, 12 марта, появиться у его могилы, возложить цветы, произнести пару ритуальных слов и забыть про него. Кажется: сама идея, что убийство Джинджича имеет политическую подоплеку, даже глубоко оскорбляет нежную душу Демократической партии.

Айя Куге: Что вы под этим подразумеваете?

Милош Васич: Демократическая партия и Борис Тадич во главе ее больше всего любят, чтобы их все любили. Они не хотят портить отношения ни с кем. Они пытаются, не считаясь с интересами собственных избирателей, на свою сторону привлечь даже тех, которых никак привлечь не могут - ультраправых националистов. Я с уверенностью могу сказать, что если бы сейчас началось расследование политических закулисных связей во время убийства Зорана Джинджича, оппозиционные партии правого толка столкнулись бы с огромными проблемами. Даже если только раскрыть публично, что с кем до и во время бунта «красных беретов» договаривался, если узнать, кто до того два раза требовал пойти на бунт, кто как реагировал после убийства Джинджича, то раскрылись бы очень постыдные дела. Но я не верю, что когда-либо по этому поводу кто-то из политиков будет призван к уголовной ответственности. Нет у нас сил на это.

Айя Куге: Мы беседовали с белградским журналистом, расследующим убийство Зорана Джинджича, Милошем Васичем.
Действительно, в Сербии до сих пор никто и не пытался серьёзно раскрыть политический аспект убийства Зорана Джинджича, несмотря на обещание органов правосудия, что следствие по этому вопросу непременно будет проведено.
XS
SM
MD
LG