Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Владимир Кара-Мурза: В начале декабря в России появится официальная цензура. Роскомандзор начинает круглосуточный мониторинг сетевых средств массовой информации при помощи специального программно-аппаратного комплекса. Об этом сообщает свежий номер журнала "Коммерсант-Деньги". В соответствии с российским законом будут проверяться не только тексты, но так же фото, аудио и видео как редакционные, так и выложенные пользователями. Уровень развития технологий уже таков, что тотальная слежка перестает быть фантастикой. Итоги тендера на разработку программно-аппаратного комплекса контроля информационно-коммуникационной сети интернет были подведены еще в апреле этого года. Из конкурсной документации ясно, что ПАК будет мониторить весь контент сайтов, зарегистрированных в качестве средств массовой информации. Вероятность угрозы установления цензуры в российском интернете мы обсуждаем с Сергеем Грызуновым, профессором МГИМО, в 80-90 годы заведующим бюро агентства "РИА Новости" на Балканах, в 94-96 годах главой Госкомитета России по делам печати, Ильей Рассоловым, доктором юридических наук, Сергеем Яковлевым, главным редактором журнала "Коммерсант-Деньги". Как по-вашему, представляет ли угрозу свободе слова появление официальной цензуры над российским интернетом?

Сергей Грызунов: Владимир, мы с вами давно знакомы, поэтому я позволю себе немножко отвлечься от главной темы нашего разговора и хочу вас поздравить, у вас сегодня день рождения. Сейчас в Москве десятый час, вы сидите за рабочим столом, надеюсь, после окончания передачи жена вас достойно встретит.

Владимир Кара-Мурза: Спасибо.

Сергей Грызунов: А конечно же, это серьезная проблема. К сожалению, соответствующие службы, не только Роскомнадзор, но и другие структуры недовольны тем, что у нас существует свобода слова и свобода печати в стране. Область сети – это пространство свободы. Это надежда на то, что цензура, которая отменена российским законом о печати, никогда в нашу жизнь не вернется. Но угрозу это в каком-то смысле представляет в этом секторе. Потому что не надо ее преувеличивать. Эти "охранители" не смогут контролировать всю сеть. Хотя бы потому, что те сайты, которые находятся в зарубежной юрисдикции, кроме того сайты, которые не являются зарегистрированными средствами массовой информации. Журналистика очень сильно изменилась в последние годы в связи с появлением интернета, она приобретает новые формы и будет дальше совершенствоваться. Сегодня огромное число потребителей информации, граждане вообще не читают ни газет, ни журналов, многие испытывают отвращению к тому, что у нас показывают федеральные телеканалы, а живут в интернете. Эту свободу, я абсолютно уверен, у нас никому не отнять.

Владимир Кара-Мурза: Насколько реальна та угроза, о которой вы написали в сегодняшнем свежем номере своего журнала?

Сергей Яковлев: Вы знаете, мне кажется, она в то же примерно упрется и с тем же столкнется, с чем столкнется система мониторинга, о чем на позапрошлой неделе много говорили. Я имею в виду систему, которую ГАИ расставляет по московским дорогам. Там свои особенности человеческого фактора в так называемой полностью автоматизированной системе, здесь будут свои особенности. То есть человеческий фактор, так сложилось в нашей стране, который имеет гораздо большую роль и подавляет любую автоматику, любую систему, он здесь будет играть главную роль, и в это все упрется. И те неприятности, которые могут ждать, предположим, интернет-СМИ и наоборот то, что мы связываем с тем, что они не смогут нормально воспользоваться всей информацией, которую смогут собрать - это тоже человеческий фактор.

Владимир Кара-Мурза: Какая законодательная база существует в России для восстановления цензуры в интернете?

Илья Рассолов: Я так же хотел присоединиться к поздравлениям Владимира Алексеевича с днем рождения, думаю, многие слушатели солидарны со мной. По существу можно сказать о том, что сегодня есть контент, контролировать, мониторить невозможно, потому что интернет задумывался, как технология, где существует лишь последующий, а не предыдущий контроль. И по сути дела заточен интернет совсем не под это. Но де-факто это существует и уже сегодня. Несмотря на то, что мы не является участницей конвенции по борьбе с кибер-преступностью 2001 года, там есть 35 статья, где есть возможность установления как раз центра контактного, который мониторит информацию. У нас в управлении К и в других органах такой центр существует, который действует 24 часа в сутки 7 дней в неделю, и никаких проблем по мониторингу нет. Но что здесь существенно и на что я хотел обратить внимание моих коллег. Дело в том, что интернет, как я сказал, не был заточен под это. И у нас даже в законодательстве нет понятия сетевого СМИ. Дело в том, что интернет сам вырождается, и он выродится в новую технологию, где проблем идентификации не будет, но и не будет так же цензуры.

Владимир Кара-Мурза: Владимир Корсунский, главный редактор интернет-издания "Грани.ру", интуитивно ощущает угрозу свободе слова в сети.

Владимир Корсунский: Знаете, такая угроза при наступившей власти всегда есть, и если еще не реализована, то реализована будет наверняка. Я давно не чувствую себя комфортно, но это не происходит в сети - это происходит в жизни. А в сети начали какие-то происходить странности, постоянно связь рвется. Но конкретного пока я сказать не могу. Все ДОС-атаки, все работает.

Владимир Кара-Мурза: Считаете ли вы угрозу установления цензуры в интернете одной из первоочередных угроз российской журналистике?

Сергей Грызунов: Думаю, что нет. Гораздо более серьезной угрозой является состояние подготовки будущих журналистов, их профессионализм. Такие опасные явления, как самоцензура, которая сегодня влилась в кровь и плоть наших молодых коллег - это видно невооруженным глазом, особенно на строго контролируемых государством телевизионных наших каналах. Это страшное явление – самоцензура, когда молодые люди учатся на плохих примерах и автоматически повторяют их. Мне кажется, что нужно обратить особое внимание на систему подготовки журналистов в нашей стране, чтобы не допускать подобных явлений. Чтобы молодые журналисты, когда приходили на свои рабочие места, относились к своей профессии порядочнее, чем многие наши нынешние коллеги. Я это знаю по своему опыту, потому что много лет я профессорствую, как вы сказали, в МГИМО на факультете международной журналистики. И поверьте мне, это моя очень большая надежда мои студенты, которых я стараюсь вылечить от этой болезни – самоцензура.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, рассчитана ли эта информация, которая просочилась и в ваше средство массовой информации, на то, чтобы установить страх перед возможными острыми публикациями в интернете?

Сергей Яковлев: Я думаю, нет. Потому что острота публикаций все-таки не поддается чисто математическому вылавливанию, арифметическому с теми системами, с которыми работают эти программы. Ведь мы имеем дело со списком слов и выражений, ни на что большее машина не способна. Поэтому для начала было бы крайне интересно получить список, который чиновники, ответственнее за мониторинг, какой список изначальный подается и с чем начнет эта система работать в декабре. Отсюда многое будет понятно. Но интонацию заметки и все, что связано с обличительным пафосом, еще что-то такое, машина не может этого вычленить.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, наличие слов, выражений и прочих меток из заданного чиновниками списка, можно ли подверстать под это условие любую задачу, которую поставит перед этой программой государство?

Илья Рассолов: Во-первых, я хочу сказать о том, что список никто не даст, список есть, можно даже подумать, какие ключевые слова здесь будут впервые и не только впервые использованы. У нас есть приказ Минсвязи № 65, я хочу огорчить многих слушателей, наших коллег-гостей. Есть драконовские правила взаимодействия операторов связи с правоохранительными органами, 2005 года эти правила, и возможность уже сегодня без этой системы воздействовать на неугодные сайты и владельцев, она существует. Другой вопрос, самый важный вопрос интернета, в том числе и сетевых СМИ, которые существует – это саморегуляция. Если сегодня саморегуляция интернета будет на таком уровне, как есть, нас ждут непростые времена, в том числе это связано с самоцензурой, о которой наш коллега говорил. То же самое происходит сегодня с операторами, с провайдерами. К сожалению, они при удобном случае сливают, так скажем, все, что можно и не можно.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем вопрос москвички Марины.

Слушательница: Здравствуйте. Меня не то, что возмущает, а просто смешно, у нас у власти люди, которые не знают, что такое физика, они не понимают, один где-то в КГБ учился, другой в юридическом. Расставляют вокруг ФСО, даже в культуру ставят из ФСО. То есть полная абсолютная безграмотность людей. Первый закон физики, ему уже, не знаю, сколько сотен лет, что действие рождает противодействие. Никогда они не добьются под своим нажимом того, что они хотят добиться. Вот это, мне кажется, из-за того, что у них ограничены мозги, они не способны соображать, что надо делать с людьми. А про ключевое слово я хочу сказать: его знают все в стране – это слово Путин. Где оно встречается, сразу сливается информация.

Сергей Грызунов: Спасибо за взволнованные слова. Я хочу повторить, но слушательница наша вот в чем, безусловно, права, в том, что власть наша по-прежнему рассматривает взаимоотношения между обществом и журналистами, то бишь между средствами массовой информации, как взаимоотношения начальника с подчиненным. А схема эта должна выглядеть в форме равностороннего треугольника, причем вершиной этого треугольника необязательно должна быть власть, взаимоотношения должны быть абсолютно одинаковыми. Власть не может стоять над обществом и над средствами массовой информации. Власть с помощью средств массовой информации только доносит до общества необходимую информацию. На самом деле, конечно, общество должно быть наверху, взаимодействуя через средства массовой информации в том числе со властью. Власть, которая этого не понимает, обречена. Власть кровно должна быть заинтересована в том, чтобы в стране слово и средство массовой информации были свободны. Только это является основой развития настоящего подлинно демократического общества.

Владимир Кара-Мурза: В вашем журнале сказано, что главное – это цензура над форумами, государство берет на себя функции верховного смотрителя форумов. Как вы считаете, похоже ли это на предвыборную меру, если перед парламентскими выборами не успевают запустить эту систему, то хотя бы перед президентскими?

Сергей Яковлев: Я думаю, что нет, делается это на поствыборную пору, поскольку она предстоит для той власти, для того же Путина весьма долгая. Это все делается на следующие, я не знаю, сколько лет. Потому что перед выборами успели или не успели – это неважно, выборы пройдут во многом, наверное, предсказуемо. Поэтому нет, это, конечно, задел на будущее, на наше ближайшее будущее, в этом и будем жить.

Владимир Кара-Мурза: Как вы считаете, похоже ли это на предвыборную меру, тем более, что уже с весны идет подготовка к этому шагу?

Илья Рассолов: Дело в том, что интернет-пространство действительно представляет силу, реальную силу. Я сам пользователь "Фейсбука", и слушатели могут зайти на мою страницу и посмотреть, насколько это сила. В действительности интернетом охвачено более полутора миллиардов человек на всей планете, степень проникновения интернета в России 26-30%, где-то 40 миллионов людей, причем не самых, так скажем, малообразованных людей. Поэтому, безусловно, власть некоторым образом прижимает уши. Можно вспомнить примеры с соседней нам страной, с Белоруссией, где накануне предыдущих выборов была куплена у Китая, у друга белорусского, самая эффективная система фильтрации контента, но она так и не заработала. Потому что маленькая или большая страна не может справиться одна со всеми проблемами, которые стоят в плоскости интернет-права. Я может быть разочарую многих из студии и слушателей наших, но сегодня какое-то отдельное маленькое, большое, неважно, государство не является врагом интернета. Настоящими врагами интернета сегодня являются, конечно же, крупные сетевые корпорации, которые навязывают правила игры. Поэтому государство не способно, в том числе и Россия. Мы статисты, чтобы было понятно, наша доля интернета, рунета и новой зоны, которую мы открыли, зоны РФ, мы 1-1,5%. Поэтому мы, если хотим сами на себя наложить руки, все остальные зоны посмеются над нами.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем москвича Виктора.

Слушатель: Добрый вечер. Функционально ничего нового в этом приборе нет, Россия давно привыкла к глушилкам всякого рода. Это функциональный аналог глушилок. Очень любопытно узнать функциональные свойства этого комплекса. Если они известны, любопытно было бы послушать. Скажем, может ли он, к примеру, вычислять, сказано, что он заточен на форумы, на блоги, может ли он вычислять авторов, чтобы к ним принимать меры воздействия? Мне кажется, что в связи с событиями африканских революций вполне возможно, что его функции каким-то образом блокировать массовые средства коммуникации, в том числе мобильную связь и массовые форумы. Так ли это?

Сергей Грызунов: В этой связи я вот что хотел бы сказать, еще раз возвращаясь к взаимоотношениям власти и сетевых корпораций. Люди должны понять, что свободные средства массовой информации, к которым относится и интернет, легче контролировать, как это ни странно, чем несвободные. Я прекрасно помню, как в Советском Союзе, чем больше зажимали, сейчас наш слушатель говорил о глушилках, и глушили, как их называли тогда "враждебные радиостанции" "Голос Америки", Би-би-си и так далее, люди все больше и больше находили способы эти радиостанции слушать. Чем крепче становилась советская пропаганда, тем больше и больше в ежедневную жизнь нашей страны приходили самиздатовские издания.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, может ли интернет-сообщество что-то противопоставить наступлению официальной цензуры, как пишет ваш журнал?

Сергей Яковлев: Надо разделить, наверное. Ведь речь идет об официально зарегистрированных, об интернет-СМИ. Поскольку они уже подчиняются всем законам о средствах массовой информации, я не знаю, что они могут противопоставить. Они будут получать такое-то количество предупреждений в год, после чего речь идет о закрытии издания. Им остается только тщательнее модерировать то, что присылают посетители их ресурса в качестве своих комментариев. Это первое. А интернет-сообщество, люди, которые не зарегистрированы как средство массовой информации, по-моему, им наплевать на это, вот и все. Вообще-то есть закон прямого действия – конституция, запрещающая цензуру. Поэтому надо чувствовать себя свободным человеком.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, какие темы, которые были подняты на днях буквально в интернете, могли бы вызвать недовольство Кремля и стать предметом цензуры, будь она введена к сегодняшнему дню?

Илья Рассолов: Что цензура как прямая, так и косвенная запрещается не только конституцией, но и законом о СМИ, там есть так же запрет на распространение слухов под видом достоверных сведений, что, собственно, основные нападки на интернет как раз по этой части происходят. А темы, вы сами их прекрасно знаете – это встреча президента на факультете журфака и другие темы, которые выборные. Потому что не секрет, что, к сожалению, все превращается в имитацию, имитацию всего. Эта имитация невозможна в условиях открытого информационного общества, когда все становится очевидным и понятным для людей, которые имеют доступ к технологиям. Поэтому информационное общество, и мы с вами поделимся на тех, кто может иметь доступ и не может иметь доступ к технологиям. Тех, которые не могут иметь, становится все меньше и меньше. Поэтому, разумеется, это угроза.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, бросилось ли в глаза любому россиянину отличие между тем, как подавалась в официальных средствах массовой информации встреча президента со студентами и как это совещалось в интернете?

Сергей Грызунов: Для меня, как для выпускника факультета журналистики МГУ, это, конечно, очень грустное событие, очень неприятное событие. И я предлагаю сейчас уделить немножко больше времени этому, потому что непосредственно связано с главной темой нашей сегодняшней передачи. Тут масса ошибок была. Во-первых, неправильный выбор места. На журфаке надо встречаться со студентами и преподавателями журфака, а с так называемыми проверенными активистами молодежными в другом месте, на Селигере, в Кремле, в Останкино, в офисе "Единой России", наконец. Это была двойная ошибка - ошибка организаторов из администрации президента, а так же соорганизаторов, я имею в виду прежде всего деканат факультета родного, которые обязаны были предусмотреть все варианты развития событий, в том числе и то, что получилось. Я полагаю, что мы являемся свидетелями неполного служебного соответствия руководства факультета.
Вообще надо сказать, что в последние годы я ничего хорошего не слышал про родной факультет. Мои студенты в МГИМО на факультете международной журналистики, где я преподаю, они мне много раз уже рассказывали, что выбирали между журфаком МГУ и журфаком МГИМО. И выбор был не в пользу МГУ, потому что уровень преподавания в моем родном университете, к сожалению, не соответствует тому уровню, к чему мы привыкли, то, что мы видели. Я думаю, что многоуважаемый Засурский, многолетний декан факультета, у которого мы учились, 40 лет он был деканом, тут он с выбором наследника или наследницы ошибся, факультет явно находится в кризисе. И это мы отчетливо увидели в сети, не по программам наших федеральных каналов, а в сети. Нет звезд преподавателей. Не секрет, что руководители нынешних средств массовой информации в России не хотят брать на работу выпускников журфака МГУ. Недавно Сергей Пархоменко, на "Эхо Москвы" слышал его выступление, он говорил как раз об этом. Известные журналисты, тот же самый Сергей Пархоменко прекращают сотрудничество с факультетом журналистики МГУ, где у них были мастер-классы и так далее, потому что не созданы условия для нормальной работы, в отличие от того же МГИМО, где я преподаю, где рядом со мной такие звезды нашей журналистики, как Виктор Лошак, Виталий Дымарский, Юра Кобаладзе и другие. Так что на ваш вопрос вот это и ответ. Вообще меня возмутил тот факт, что, где это видано, чтобы гости приходили в дом, а хозяина дома в дом не пускали, я имею в виду декана факультета журналистики Вартанову, и ее даже там не было. Как это может быть такое? Я бы обиделся. Несколько дней назад мы собирались с моими однокурсниками на день рождения одной моей однокурсницы и говорили очень с горечью о том, что произошло. Я хочу воспользоваться тем, что мы с вами в эфире и обратиться, я надеюсь, что наши слова долетят до ректора МГУ уважаемого Виктора Садовничьего, что нас месседж таков, что мы готовы придти на помощь. Среди выпускников факультета немало и кандидатов наук, и докторов, блестящих практических журналистов, которые могут ввернуть факультету былую славу.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, будь уже официальная цензура в интернете, попала бы эта тема, неприятная для Кремля, в число подконтрольных?

Сергей Яковлев: Она могла бы попасть в число подконтрольных тем, но это не значит, что мы бы об этом не прочли на экранах своих мониторов. Да, взято под контроль, а дальше что? То есть я не вижу пока механизма запретить публиковать ту или иную информацию тем или иным свободным людям. В начале передачи абсолютно, мне кажется, правильно прозвучало: главный враг нас самих – это внутренний редактор. Надо его выключать, он должен до определенной степени руководить нашими действиями, чтобы не прокалываться на каких-то простых вещах, начиная от нецензурщины и заканчивая плохим русским языком. Дальше все, что можно с этим сделать? Да, можно взять под контроль. Информация о том, как президент посетил журфак, кого туда пустили, кого не пустили и кто там задавал тон - это что, противоречит или вступает в противоречие с каким-то из законов, это призыв к чему-то или возбуждение национальной или прочей розни? Нет. Значит, не придерешься, формально придраться нельзя.

Владимир Кара-Мурза: То, что подергались критике действия ФСО, в частности, на журфаке блогерами и другими пользователями интернета, может ли это быть рассмотрено как подрывная деятельность в отношении одной из российских спецслужб?

Илья Рассолов: На самом деле нет, потому что у нас все-таки есть свобода слова и не только на Радио Свобода, надеемся, что еще и в интернете, как минимум. Ну, а что касается того, что произошло на факультете журналистики, мы с вами видим, что под контроль все взять невозможно. Поэтому в целом мы знаем детали. Может быть в том веке мы всех деталей не знали бы. Но мы так же знаем другие детали, которые касаются саморегуляции. Вв частности, одна из журналисток, талантливая, на мой взгляд, Алина Гребнева, она мне сказала, что людей, которые отмывали факультет после, их было немного и в основном это были выпускники. Поэтому мы все так или иначе в нашей студии имеем прямое или косвенное отношение к студентам, к выпускникам, но еще раз соглашаюсь со своими коллегами, что саморегулирование и самоцензура, она в нас.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, действия Федеральной службы охраны могут стать предметом критики, в частности, интернет-сообщества и тех выпускников или студентов журфака, которые были очевидцем этих неприятных сцен?

Сергей Грызунов: Видите ли, сегодня, в наше время спецслужбы, а к ним Федеральная служба охраны тоже относится, находятся вне критики общества. Тут еще одна вещь, что это их работа, природа спецслужб такова, что они могут действовать только при наличии противника, врага, называйте как хотите. То же самое и у Федеральной службы охраны. Проблема в том, что они неподконтрольны. Даже в псевдокоммунистические времена, советские времена КГБ контролировался партией. Сегодня, если мы считаем, что живем в демократическом обществе, надо менять эту ситуацию. Потому что страх возвращается в наше общество, заползает все глубже и глубже во все поры. Мы что, хотим возврата к разговорам с глазу на глаз на кухне? Нет, не хотим. Охранники всегда играли особую роль, при царях ли, при президентах ли, при ком угодно, начиная от Ивана Грозного, чего говорить дальше. Помните прекрасно, ключевая фигура заговора ГКЧП был начальник службы охраны Горбачева некто генерал Плеханов. Взял на себя ответственность, на которую не имел права, он изменник, он должен был быть предан суду. Дальше, во времена Бориса Николаевича Ельцина, какая власть была в руках у Коржакова, он был вторым, третьим человеком по влиянию в стране. Это что – нормально? Конечно же, нет.
Я хочу сказать, что эта тема, связанная с родным факультетом, я могу очень долго говорить, но как мне кажется, здесь еще одна задача, дай бог, если я ошибусь, стоит перед администрацией. Вот эта вольница, я имею в виду журфак, вольница напротив Кремля через площадь вызывает за кремлевской стеной у некоторых чиновников большое раздражение. Я знаю из достоверных источников, что они с большим вожделением смотрят на историческое великолепное здание журфака. Тем более, что соседнее здание, которое с ним составляет один комплекс практически, библиотека гуманитарных факультетов МГУ, она уже управлением делами президента прихвачена, следующий на очереди может быть и родной факультет. Я очень рад тому обстоятельству, что студенты написали открытое письмо, обращение к руководству МГУ по поводу этих событий и будем ждать теперь ответа, что руководство университета и руководство факультета ответит своим студентам. Потому что университет всегда был, не только факультет журналистики, университет всегда был пространством свободы. Свобода - это отнюдь не ваша прерогатива и собственность, я имею в виду радиостанцию Свобода. Университет без свободы быть не может. Мы знаем разные случаи, когда остракизму подвергались в разных университетах мира и американские президенты, нынешние президенты и предыдущие президенты. Там нет такого коленопреклонения перед личностями в обществе, подлинно свободном.
Я, естественно, когда шел к вам, готовился к передаче, прочитал много чего, что написано и должен сказать, что лучше других об этом написал, я даже с собой взял сегодняшний номер "Новой газеты" и позволю себе два кусочка прочитать. Это, конечно же, Дмитрий Быков, я считаю, что литератор номер один на нашем современном литературном пространстве. Если он нас слышит, большое вам, Дмитрий, спасибо, вы тоже учились на факультете журналистики, чему я очень рад. Вот видите, выпускает хороших, настоящих специалистов наш факультет, выпускал раньше. "Москва стояла в пробке, казалась чуть живой, студенты жались, робки, к решеткам Моховой… В охранничьем оскале изобличился враг: журфак не допускали учиться на журфак! Поэтому студенты, являя ум и прыть, свои апартаменты задумали отмыть — от лажи, холуяжа, бессилия и врак. Пускай случилась лажа — журфак всегда журфак". И последнее коротенькое: "А если нас не слышат Отечества отцы, поскольку не колышут их вольные певцы, — не дожидаясь знака, отчистим местный сад, начав опять с журфака, как двадцать лет назад".

Владимир Кара-Мурза: Александр Черкасов, член правления правозащитного общества "Мемориал", считает разговоры о тотальном контроле за интернетом преждевременными.

Александр Черкасов: На сегодня видимых следов активности государства в интернете меньше, чем разговоров о них. Разумеется, есть атаки, которые нередко обрушивают сайты, которые так или иначе могут быть восприняты как оппозиционные, правозащитные и так далее. Кто это организует, непосредственно госструктуры или так называемые общественные организации и отдельные люди, аффилированные с госструктурами, бог его знает. Но это не есть тотальный контроль – это попытка бандитизма в интернете. Тотальный контроль – это, надо полагать, то, что в Китае, то, что требует очень большого труда, и то, что требует отказа от многих возможностей, которые на сегодня представляет собой интернет. Построить великую кремлевскую стену вокруг всего Рунета, конечно, можно, но потребует колоссальных усилий.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем вопрос москвича Михаила.

Слушатель: Господа, добрый вечер. По существу сейчас Черкасов как раз предварил мой вопрос. Я никогда в жизни не спрошу эту власть, что она должна, это не те люди, к которым я бы с такими вопросами обращался. С другой стороны понятно, что эти люди понимают, что они могут оставаться на воле, в смысле не за решеткой, только оставаясь у власти. Вот из этого, по-моему, надо исходить, что они готовы пойти, если не абсолютно на все, то очень на многое. В связи с этим опять этот самый проклятый вопрос: возможен ли у нас технически китайский вариант? И видимо, этот вопрос теснейшим образом связан: каковы неизбежно тогда будут политические следствия? Потому что я не верю, что после того, как это будет осуществлено, то политически будет такое же болото, как сегодня, например.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, напоминает ли программно-аппаратный комплекс этого контроля китайский вариант?

Сергей Яковлев: Я возвращаюсь к одному из своих ответов, с точки зрения железа или софта это может напоминать все, что угодно, дело не в этом. Все равно операторами являются люди. Предположим, они возьмут часть инженеров. Анализировать эту информацию все равно должны люди в погонах, причем, наверное, не с очень крупными и не с очень большим количеством звезд на этих погонах. Просто они не могут. Для этого нужно работать как китайцы, для этого нужно чего-то бояться. У нас никто ничего не боится, ни те, кто наблюдает за порядком, ни те, кто пытается его нарушать. Это страна неуправляемая. И даже людей в погонах на сегодняшний момент абсолютно неуправляемая. Поэтому какое бы оборудование они ни установили, будут писать все это на свои носители и так далее, благо это сейчас недорого стоит хранить единицу информации. Но что с этим делать и кто это будет делать – большой вопрос.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, ощущается ли страх властей предержащих перед таким пространством свободы, как интернет?

Илья Рассолов: Я уже говорил об этом. Я хотел бы сказать, что контроль не то, что невозможен, технически он возможен, другой вопрос - зачем. Во-первых, почему эта модель не сработала в Белоруссии, потому что не хватило денежных средств. Чтобы было понятно, это не миллионы долларов – это миллиарды. Потом это все-таки доля электронной торговли, которая активно развивается, у нас 20-30% в год товарооборот увеличивается. Если мы берем, допустим, новую зону РФ, то куда проще навести порядок и сделать ремонт в одной комнате, чем сразу делать ремонт в двух комнатах. Тогда зачем нужно было открывать новую зону? Возможно, а зачем? Зачем делать системы фильтрации, которые изначально неэффективны. Свобода прессы – это свобода печатного станка. И печатный станок, который существует в реальном мире, его проще вырубить, чем этот виртуальный печатный станок. А ситуация оптимистична, на мой взгляд, потому что дело не только в журфаке, дело в законодательстве, которое развивается. Сегодня есть несколько рабочих групп, которые хотят доделать, переделать закон о СМИ, в том числе в некоторые я вхожу в качестве эксперта и доктора наук. Я хотел сказать о том, что закон о СМИ с 91 года по сути дела один из самых старейших законов, либеральный закон, который устанавливает важные принципы. Поэтому для меня конец станка связан с законом о СМИ. Чем дальше будет существовать закон 91 года, чем стабильнее будет законодательство, тем цензура будет невозможна.

Владимир Кара-Мурза: Считаете ли вы, что закон о средствах массовой информации 91 года – это залог стабильности свободы слова в нашей стране?

Сергей Грызунов: Этот закон писали мои близкие друзья, люди, которым я очень доверяю - это Юрий Батурин, помощник Бориса Николаевича Ельцина по национальной безопасности, блестящий специалист, человек, который дважды побывал в космосе, великолепный ученый, организатор. Это Михаил Федотов, мой предшественник в Министерстве печати, профессор, доктор наук, наш посол в ЮНЕСКО. Прекрасный закон, он не нуждается в замене. Попытка была уже в Государственной думе уйти от него. Может быть нужно слегка почистить, но в принципе это закон, который гарантирует нам принципиальные понятия свободы. Я бы хотел, чтобы закрыть тему, связанную с журфаком, на прощание сказать все-таки о том, что мы знаем, что Дмитрий Анатольевич через своего пресс-секретаря написал в сети о том, что он готов вернуться на факультет журналистики. Если наш президент действительно хочет сохранить лицо, тем более, что не он виноват в том, что произошло, его подставили и криво поставили в эту ситуацию, он просто обязан вернуться на журфак и выиграть, сделать все, чтобы выиграть у тех, кто его критикует, может быть даже незаслуженно. Но он должен это доказать.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем вопрос из Невьянска от радиослушателя Александра.

Слушатель: Здравствуйте. Мой вопрос такой: к приходу кого в настоящий момент делается попытка подготовить почву?

Владимир Кара-Мурза: Мы уже говорили, и Сергей Яковлев отвечал на этот вопрос, что он не чувствует здесь предвыборного характера. Как по-вашему, должна ли ваша сегодняшняя публикация вызвать беспокойство в журналистском сообществе, на это ли она была рассчитана?

Сергей Яковлев: Вы знаете, в основном нас интересовали проблемы в целом сбора информации. И та информация, которую мы в своей повседневной жизни, все больше и больше вовлекаясь в интернет, и будучи завязанными на мобильную связь, на банкинг электронный и так далее, мне кажется, человека должно беспокоить только одно, что все больше информации его личной может оказаться в том доступе, которого он бы не хотел. Но опять же, здесь не нужно доходить до паранойи. А что касается, должно ли журналистское сообщество обеспокоиться теми какими-то новыми аппаратными способами мониторинга и нужно ли пытаться достать словарь запрещенных терминов, мне кажется, в первую очередь нужно помнить о том, что в нашей стране нет цензуры и в своей работе исходить только из этого, потому что это и есть закон. Все остальное, что пытаются делать – значит это незаконно.

Сергей Грызунов: Я услышал термин "журналистское сообщество". Оно сильно изменилось за последние 20 лет. Иногда в такие тревожные минуты кажется, что его, к сожалению, в России не существует. А общество, блогеры, те, кто сидит в сети должны, по-моему, вместе с профессиональными журналистами начать очень серьезное и конструктивное обсуждение с властью о будущем нашей любимой профессии, лучшей профессии в мире – журналистике.

Материалы по теме

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG