Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Александр Генис: Другой интеллектуальной новинкой, о которой спорит читающая Америка, стала парадоксально оптимистическая книга Стивена Пинкера, которая объясняет, почему с точки зрения автора мы живем лучше и безопаснее, чем наши предки. Об этом – ведущая ''Книжного обозрения'' ''Американского часа'' Марина Ефимова.

Steven Pinker. ''The Better Angels of Our Nature. Why Violence Has Declined''.
Стивен Пинкер. ''Лучшие стороны нашей натуры. О причинах спада уровня насилия''

Марина Ефимова: Стивен Пинкер – профессор психологии Гарварда – так назвал свою книгу: ''Лучшие стороны нашей натуры. О причинах спада уровня насилия''. В 700-страничном труде он берётся ответить на вечные (и вечно спорные) вопросы: добр ли человек по своей природе, или зло заложено в его натуре? Что демонстрируют века человеческой истории: нравственный прогресс или нравственный упадок? Есть ли причины для оптимизма при взгляде в будущее? Пинкер отвечает однозначно:

Диктор: ''Постепенный спад уровня насилия – может быть, самое значительное и при этом самое недооцененное и даже малозамеченное изменение в истории человеческого существа''.

Марина Ефимова: История человечества по нынешним представлениям - двести тысячелетий, и бОльшая часть этих тысячелетий не документирована. Лет двадцать назад появилась отрасль археологии, которую прозвали atrociology (от английского atrocity – жестокость, зверство) – то есть, - археология, специализирующаяся на изучении истории насилия. Пользуясь результатами этих исследований, профессор Пинкер делает такие выводы:

Диктор: ''Есть убедительные обследования 90-х годов: индейских захоронений в Колорадо и Массачусетсе (существовавших до появления Колумба); доисторических захоронений в Британской Колумбии и в Швеции, а также архивных документов 14 века о статистике убийств в Лондоне и Оксфорде, 15 века – в Амстердаме и 16-го века - в Риме. Из этих исследований ясно, что в доисторических поселениях от половины до двух третей жителей погибало насильственной смертью. Для европейских городов статистика составлялась из расчета на каждые 100 000 населения (хотя их население было тогда гораздо меньше). Выходило, что в 14-м, 15-м веках в Лондоне жертвами насилия становилось 55 человек на каждые 100 000 населения. В Оксфорде – 100, в Амстердаме – 50, в Риме – между 30-ю и 70-ю. Сейчас ежегодная статистика убийств в Риме – 1 человек на каждые 100 000 населения, в Лондоне – 2 человека, в Осло – тоже 2 ( и даже после теракта Брейвика на острове Утейя это добавит не более 16 человек на 100 000)''.

Марина Ефимова: ''Сейчас в Европе, - пишет Пинкер, - ваш шанс быть убитым в 10, в 20, а то и в 50 раз ниже, чем 500 лет назад''. Одна из умиротворяющих сил истории – возникновение государств. ''Государство, - пишет он, - препятствует “войне всех против всех” и реже применяет силу, чем традиционные племена и банды''. Автор согласен с философом Томасом Гоббсом, писавшем: ''Даже плохое правительство лучше, чем отсутствие правительства''. (Правда, Гоббс умер за два с половиной века до Сталина и Гитлера. Но он не мог не знать о Нероне, Атилле, Чингисхане и Иване Грозном).
Опираясь на книгу немецкого историка и культуролога Норберта Элиаса ''О процессе цивилизации'', Пинкер утверждает, что новые нормы общежития, установленные государствами, постепенно изменили саму человеческую психологию, которая стала учитывать интересы и нужды других людей.
Распространение грамотности, по Пинкеру, сыграло важную роль в процессе цивилизации потому, что чтение, как, между прочим, говорил и Бродский в своей Нобелевской лекции, расширило ''сферу сочувствия''. Сделала доброе дело и коммерция, требуя терпимости и ''обращая врагов в покупателей''.
Рецензент журнала ''Нью-Йоркер'' Элизабет Кольберт заметила, что Пинкер сосредотачивает свое внимание исключительно на Западной Европе:

Диктор: ''В книге ''Лучшие стороны нашей натуры'' мало материалов об Африке, Азии или Южной Америке. Что касается Соед. Штатов, то здесь, если верить Пинкеру, уровень насилия в несколько раз выше, чем в Западной Европе, а в некоторых частях страны приближается к средневековому. Статистика убийств прошлого года в Новом Орлеане – 49 человек на каждые 100 000 (почти как в Амстердаме 600 лет назад). В Детройте и Сент-Луисе 2010 года – 40 человек – сравнимо с Лондоном 15 века. (И это - заметное улучшение, поскольку в 80-х годах рэйтинг Детройта достигал 60-ти человек на 100 000)''.

Марина Ефимова: Рецензент Кольберт замечает, что автор, восхваляя Европу, совершенно не отвёл в книге места кровавым моментам колониальной истории: ''Дело не только в масштабах кровопролитий, - пишет она, - но и в стирании различий между цивилизованными народами и дикими. Испанцы, научившиеся в 16-м веке правилам гигиены, устраивали резню за резнёй на двух континентах. Британцы, отказавшиеся от зверских казней, торговали рабами, равно как и португальцы, голландцы и генуэзцы. А если говорить о процессе умиротворения человечества, то особенно сомнителен 20-й век, когда мировые войны унесли: Первая – 15, а Вторая – 50 миллионов жизней''. Профессор Пинкер тоже не проходит мимо этого феномена:

Диктор: ''На первый взгляд кажется, что пример 20-го века делает нелепыми рассуждения о процессе спада уровня насилия. Но всё познается в сравнении. Битва на Сомме, оккупация Польши, блокада Ленинграда, Сталинградская битва и Битва в Арденнах - нам, жившим в это время, кажутся ни с чем не сравнимыми по ожесточённости и потерям. Но вспомните другие, полузабытые кровопролития: падение Рима, набеги Тамерлана. Только монгольское нашествие унесло в 13-м веке 40 млн жизней - в мире, чье население составляло лишь одну седьмую нынешнего''.

Марина Ефимова: ''Математика Пинкера неубедительна. - возражает Кольберт. – Монголы завоёвывали мир в течение века. Арабская торговля рабами разворачивалась два века. А Вторая мировая война шла всего 6 лет''.
Одной из умиротворяющих исторических тенденций Пинкер считает тенденцию к осмыслению происходящего. ''Обдумывание, - пишет он, - приглушает голос крови, смиряет бешеные порывы к насилию и заставляет нас обращаться с людьми так, как мы хотели бы, чтобы они обращались с нами''. В качестве обнадеживающего примера Пинкер приводит мирное разрешение Карибского кризиса 1962 г. Но рецензент Кольберт немедленно бьет его другими примерами:

Диктор: ''Вместе со смертоносным оружием наше время принесло и смертоносные идеи. Коммунизм и фашизм – изобретения не менее современные, чем права женщин и Евросоюз. Если прибавить к потерям в войнах жертвы режимов Сталина, Гитлера и Мао, то число людей, погибших насильственной смертью в середине 20-го века, перевалит за сто миллионов. А Пол Пот - создатель “полей смерти“ – изучал марксизм в Сорбонне''.

Марина Ефимова: ''Стивен Пинкер в своей книге убедительно доказал, что насилие идет на спад, - пишет принстонский профессор Питер Зингер в статье ''Ушло ли насилие в прошлое''. – В том же, что касается будущего, Пинкер, несмотря на свой оптимизм, не видит никаких гарантий, особенно во времена ядерного терроризма, глобального потепления и столкновения христианской и исламской цивилизаций''.
Словом, если в недалеком будущем разгорится Третья мировая война или террористы доберутся до ядерного оружия, вы сможете утешить себя тем, что в течение всей предыдущей истории происходил стабильный спад насилия. Но боюсь, что закрыв книгу ''Лучшие стороны нашей натуры'', вы останетесь при тех же сомнениях, какие испытывали перед тем, как ее открыть.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG