Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Политолог Дэвид Саттер – о западном взгляде на российские выборы


Дэвид Саттер

Дэвид Саттер

Центризбирком представил журналистам предварительные итоги выборов в Государственную думу 4 декабря. В парламент проходят четыре партии, больше всех мандатов получит "Единая Россия". Но - гораздо меньше, чем было у нее в предыдущем созыве.

Своими оценками политической ситуации в России после выборов в Государственную думу поделился с Радио Свобода известный американский журналист и политический комментатор, бывший корреспондент лондонской газеты "Файненшнл таймс" в Москве, многолетний сотрудник "Уолл-Стрит Джорнэл", автор нескольких книг и документальных фильмов о России Дэвид Саттер:

Безусловно, партия "Единая Россия" утратила прежние политические позиции, несмотря на то, что она имеет много способов обеспечивать нужный ей результат. И факт, что она так серьезно сдала, означает: несмотря на все ресурсы власти, люди смогли выразить свой протест. Я считаю, что хорошие результаты, полученные коммунистами, – это, прежде всего, симптом недовольства "Единой Россией". Не думаю, что коммунисты так драматично улучшили свою собственную ситуацию. Все это дает повод утверждать: путинская система начинает шататься.

– А вы понимаете, почему это происходит? В чем основные причины?

– Я думаю, что эта система с самого начала в очень значительной степени была продуктом манипуляций, начиная с 1999 года, со всех странных событий вокруг взрывов домов. Путин в то время был человеком без политического прошлого и без политической позиции, служил в ФСБ и иногда участвовал в провокациях вроде "дела Скуратова". В нормальной демократической стране невозможно, чтобы такой человек стал президентом.

Однако события начали играть в его пользу: случился экономический бум, основанный на росте цен на природные экспортные ресурсы, и рыночные механизмы, которые с таким трудом были организованы в России в 90-е годы, начали-таки работать. Путин фактически получил небесные дары. Русские люди так долго ждали улучшения своей материальной ситуации, ждали, что они наконец будут жить более прилично, как европейцы! И Путин оказался человеком, который сидел у власти, когда все это начало происходить. Естественно, люди начали просто поддерживать его и закрывать глаза на все вопросы, связанные с произволом его режима.

Однако люди быстро привыкают к новым условиям, и сейчас этого драматического улучшения, которое было в 2000-х годах, они не замечают. Зато видят, что Путин не собирается уходить, что люди вокруг него тоже никуда не уйдут, что в стране нет возможности для настоящего политического самовыражения, решения самых необходимых социальных вопросов... И вот накапливается напряженность – социальная, политическая, экономическая. Система власти, которая не является демократичной, но маскируется под демократическую, не может впечатлять людей вечно. Люди видят яснее и яснее, что это за режим, и они устают от этого режима.

– На Западе понятно, почему в России нет никакой демократической альтернативы этому режиму?

– На Западе люди мало разбираются в условиях русской жизни. Они не понимают, что представлял собой опыт коммунистического правления, они не понимают, как люди здесь жили в 90-х годах. Поэтому отсутствие оппозиции они трактуют как молчаливую поддержку Путина. Они не были вместе с русскими людьми в России, они не испытывали все то, что испытывали люди в России. Поэтому им трудно представить себе, что отсутствие оппозиции может быть, с одной стороны, результатом умелой политической манипуляции, а с другой стороны – результатом усталости и какого-то духовного компромисса. Люди считают: да, наконец мы живем немножко лучше, все-таки свобода высказываний довольно широка по сравнению с Советским Союзом. Ничего сделать в большинстве случаев невозможно, но поговорить – можно, и это фактически стабилизирует ситуацию: если человек выразил свои чувства, он считает, что он уже что-то сделал. Для американцев это все довольно загадочно.

– Понятно, что какими бы ни были официальные результаты выборов, для "Единой России", в общем, они очень неприятные. Как вы считаете, верны ли рассуждения тех политических экспертов, которые считают, что за Путиным-1 (а его портрет вы сейчас нарисовали), после победы на мартовских президентских выборах придет другой Путин, Путин-2? Это возможно – или, на ваш взгляд, политический ресурс этого лидера уже исчерпан и другим Путин быть не может?

– Смотря что мы имеем в виду. Путин может измениться, вопрос в том, в каком направлении. Путин, с одной стороны, все-таки относительно либеральный лидер, – я это говорю очень условно, потому что российский либерализм по западным стандартам либерализмом не является. Но все-таки – бывает и хуже Путина. В условиях, когда Путин имел довольно широкую поддержку, он не был вынужден очень волноваться по поводу стабильности ситуации. Если после президентских выборов он увидит, что ситуация становится менее стабильной и более угрожающей для власть имущих, мы можем увидеть другого человека.

Для меня лично очень показательной была реакция Путина на трагедию в Беслане. Мы сейчас знаем, что после захвата заложников было достигнуто соглашение о том, чтобы Масхадов приехал в Беслан и попытался разрешить кризис. Однако вскоре начался штурм школы и есть довольно серьезные доказательства, что штурм начался с русской стороны. Кто дал такое распоряжение – открыть огонь в школе, полной невинных заложников? В таком режиме, какой существует в России, это должен быть сам Путин. Так вот: человек, который был способен отдать такой приказ, способен и на многое другое. Поэтому мы не знаем, что будет, если ситуация станет менее стабильная для нынешнего режима. Нельзя исключить, что последствиями станет значительно более серьезный кризис, чем те, свидетелями которых мы стали в течение двадцати лет после распада Советского Союза.

- В последние месяцы отношения России и Соединенных Штатов довольно заметно ухудшились, – если судить об этом по официальным заявлениям российских лидеров. Вы связываете такое положение дел только с предвыборной кампанией или видите какую-то более серьезную основу для ухудшения отношений? Очевидно, риторика Путина в ближайшее время может стать еще более жесткой, потому что поиск внешнего врага – традиционный метод, к которому обращаются российские политики, когда им не хватает поддержки внутри своей страны.

– Путин фактически обвинил неправительственные организации, которые участвуют в мониторинге выборов, в предательстве, в том, что они принимают финансовую поддержку от западных фондов, чтобы выполнить чужую волю. Фактически эти организации выполняют функцию объективных наблюдателей. Наверное, были признаки того, что не все идет хорошо у "Единой России", – и это был предупредительный маневр, чтобы дискредитировать сообщения о нарушениях во время выборов, которые власть фактически ожидала и планировала. Тенденция искать внешнего врага будет только усиливаться. Во время войны с Грузией в 2008 году, да еще под влиянием экономического кризиса, рейтинги Путина и Медведева значительно повысились. Это большое искушение – использовать такую тактику в отношениях c Америкой, с Западом.

– Так вы думаете, что отношения Москвы и Вашингтона могут серьезно ухудшиться?

– Да, они могут ухудшиться. Однако ухудшение на словесном уровне – это одно. Более серьезный вопрос в том, что Россия все-таки способствует успеху западной миссии в Афганистане, которая важна для безопасности и России, и Запада. Что будет делать конкретно Путин в этой ситуации? Что он будет делать конкретно в отношении с соседями, включая Грузию? Чего мы можем ожидать по поводу дислокации русских ракет в Калининградской области – в том случае, если США и Запад в целом не найдут с Россией согласия об общем защитном щите против иранских ракет? Все эти конкретные вопросы – гораздо важнее. У некоторых экспертов в Вашингтоне есть опасения, что тревожная риторика в конце концов может привести к конкретным деструктивным политическим шагам.

Этот и другие важные материалы итогового выпуска программы "Время свободы" читайте на странице "подводим итоги с Андреем Шарым"

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG