Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
23 января в 23 часа по московскому времени в программе Александра Гениса: Бетховен в Америке; накануне "Грэмми"; музыка-киногоерой; новый атеизм.

В Манхэттене состоялась публичная дискуссия критиков журнала "Нью-Йоркер", включая его редактора Дэвида Ремника, посвященная возможностям телевидения как высокого искусства. Эта тема особенно актуальна в зимнем Нью-Йорке, где зрители прилипли к малому экрану, на который вернулся культовый британский мини-сериал "Аббатство Даунтон", получивший самый высокий рейтинг критиков и публики в истории Англии. Воспользовавшись успехом, общественное телевидение США, занятое в этом проекте, выпустило на DVD в роскошном юбилейном варианте первый, самый знаменитый и, по мнению многих, лучший сериал всех времен и народов. Это вышедшая ровно 30 лет назад экранизация романа Ивлина Во "Возвращение в Брайдсхед".

Наравне с "Поющим детективом" Дениса Поттера и "Декалогом" Кислевского, эти монументальные произведения – шедевры современной драмы, которые демонстрируют громадный потенциал такого, казалось бы, безнадежно массового искусства, как телевидение.

Это тем более неожиданно, что сегодня сетевые средства массовой информации выжали телевизор на обочину прогресса. Однако, старея вместе с ХХ веком, ТВ оказался таким старомодным средством повествования, что именно это и позволяет ему в ХХI веке взять на себя роль толстых романов, которыми жил золотой ХIХ век.

Сегодня такие пухлые романы, из которых в случае с "Брайдсхедом" получилось 659 минут экранного времени, уже можно не писать, а сразу ставить. Примерно так, как советовал Булгаков в "Театральном романе": "Тут мне начало казаться, что по вечерам из белой страницы выступает как бы коробочка, и в ней сквозь строчки видно: горит свет и движутся в ней те самые фигурки, что описаны в романе".

Более того, если бы Толстой с Достоевским жили сегодня, они бы сочиняли сериалы, не дожидаясь, пока их экранизируют. Великие романисты мыслили поступками и сочиняли образами. Они меньше наших писателей зависели от букв, ибо что рассказать им было важней, чем как. В сущности, вся плоть романа, его философия и идея, вырастали из действия, олицетворялись с персонажами и выражались прямой речью. Поэтому можно сказать, что перевоплощение литературы в сериал возвращает ее к своему истоку, к тому зрелищу, которое – по Булгакову – открывается внутреннему взору автора. Линейное становится объемным, длинное – обозримым, повествование – экономным и нескончаемым.

Нарезанный на ломти вечеров сериал занимает то место, которое телевизор отнял у романа, чтобы опять вернуть. Два часа у экрана – как песнь Гомера у костра. Литература ведь не всегда требовала грамоты и уединения. И это значит, что сериал – не только загробная жизнь книги, но и ее эмбрион.

А также 23 января в 23 часа по московскому времени в программе "Поверх барьеров. Американский час":

Как жить без Бога по-божески

Новые атеисты не найдут поддержки у атеистов-дарвинистов. Там нет отрицания религии – на словах, во всяком случае. Они говорят о своей готовности одолжиться всем лучшим у религии. Для того, чтобы новый атеизм имел широкую поддержку, пишет канадский философ Китчер, он должен стать светским гуманизмом, который больше, чем тупое самоотречение, но настроен на человеческие нужды так, как настроена религия, и чуток к социальной несправедливости, как учения Иисуса или Мохаммеда.

Диалог на Бродвее

Бетховенская музыка в США

"Грэмми" без русских

Вспоминая Рассела

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG