Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
В Пушкинские Горы я приехал с "Евгением Онегиным". Обед и книги я предпочитаю потреблять там, где они выросли, и редко отправляюсь в путь без сопровождения местных авторов. На Юге я читаю Фолкнера, на Севере – Нансена, на Западе – Брет Гарта, на Востоке – Кавабату, в Вермонте – Солженицына, в деревне – "Евгения Онегина", ибо решусь сказать, что Пушкин открыл и эту страницу русской истории, став в ней первым деревенщиком.

Если у Достоевского завязка романа образуется за границей, а развязка - в России, то у Пушкина Петербург служит прологом, Москва – эпилогом, а действие разворачивается в деревне. В "Онегине" два настоящих времени: сейчас и всегда - как в опере, где речитатив двигает действие, а ария поет о вечном. Разница - та же, что между прозой и стихами. Деревня тормозит роман, сделав его возможным и заменив им поэму. В этой книге город – рама, картина – сельский пейзаж: меланхолическая местность с усадьбами, некогда образовавшими сеть подстанций культуры (Фихте, вышивка, клавикорды).

Онегин переехал в деревню ненароком. Тут его ждала жизнь, напоминающая езду в русском поезде: бесконечная, монотонная, со случайными соседями - и абсолютно бездельная. Особенно после того, как "ярем он барщины старинной оброком легким заменил", не желая служить колхозным бригадиром. Усыпляя сплин, мерный, как гири, деревенский быт вводит Онегина в транс. Отвергнув "мыслей мертвый капитал", он бездумно растворяется в окружающем и безучастно (а значит – поэтически) отражает его в описаниях, передающих "святую" скуку сельской идиллии:

Прогулки, чтенье, сон глубокий,
Лесная тень, журчанье струй.

Хотя Онегин - источник всех бед в романе, Пушкин ему все прощает, потому что Онегин в роман не укладывается. Ему нет места ни в сюжете, ни в мироздании, ибо Онегин - персонаж незаконченный, а значит (привет Сартру) – свободный. Как все стихийные экзистенциалисты, Онегин реализует свою свободу в капризе. Утратив надежду стать рабом покоя, он обречен стоять на пороге чужого счастья – и горя. Своего героя Пушкин скроил по любимому образцу: пир во время чумы. Собственно, Онегин - и пир, и чума: как пир - пьянящий, как чума - не способный остановиться. Не умея пустить корни в любую почву, Онегин ведет легкую - бесплотную - жизнь. Поэтому и образ его двоится. Сперва он – ангел-хранитель, потом – падший ангел, и только в конце Онегин опять становится собой: неудавшийся человек – лишний.

В густом литературном контексте романа каждый подражает любимому автору. Ленский живет по Шиллеру, Онегин - по Байрону, Татьяна – вроде по Ричардсону, но на самом деле – по Пушкину.

Она – голос деревни, земли, пейзажа, дух-хранитель Святых гор. Свет и город все-таки сделали из нее невозмутимую англичанку, то есть, толстый генерал добился того, с чем не справился Онегин, но лишь потому, что к делу приложил руку автор, превративший Татьяну в льдистый идеал каждого холерика, в первую очередь – автора. В финале Татьяна - как бы выросший Пушкин, Пушкин после деревни. Поэтому описанная в конце книги Москва – это Петербург для разочарованных. Москва Татьяны - выдохшееся шампанское онегинского Петербурга.

Из деревни, подсказывает автор, нет пути обратно.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG