Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Ирина Лагунина: В конце февраля жители села Ивановское в Амурской области провели сход и решили не голосовать на президентских выборах, поскольку Управление по недропользованию по Амурской области решило дать право на золотодобычу в русле ручья Ивановский, который проходит непосредственно по территории этого эвенкийского села. Но выборы прошли, отсутствия или присутствия голосов эвенков не заметили. Что ждет село сейчас? Об этом мы беседуем с жителем села Александром Гвоздицким.

Александр Гвоздицкий: Был сход у нас, они приехали на сход с камерами. Просили разрешения у нас взять Ивановский ключ и второй ключ, у нас всего два ключа осталось, откуда мы воду берем. Прямо возле ключа стоит улица, 20 метров. А если они будут мыть золото, они полностью разнесут все улицы. Они компенсацию обещали за эту улицу около 700 тысяч рублей. Тут столько семей живет по этой улице, домов очень много двухквартирных. Куда эти семьи? За 700 тысяч в палатках жить будут? Им на сходе сказали, что будем пикетировать, на выборы не пойдем и не будем пускать на выборы людей, чтобы они отказались от этого проекта.

Ирина Лагунина: Александр, сейчас выборы прошли, что вы дальше намереваетесь делать?

Александр Гвоздицкий: Ждать, когда еще появятся, они же на государство работают. Аукционы у них свои, покупают земли, хотя эти земли принадлежат малочисленным народам Севера. Сейчас нам вообще ничего не принадлежит, все государство забрало. Переселяют то с одного поселка в другой, пока переселяли, численность до того уменьшилась, что людей вообще мало осталось. В один год умерло 10 человек, самострелы, суициды. Дети сироты остаются.

Ирина Лагунина: Что вы намереваетесь делать, если они вернутся?

Александр Гвоздицкий: Опять будет сход поселка. Но они по-любому найдут лазейку, чтобы пролезть. Это же на государство работают люди. Золотодобытчиков государство полностью поддерживает. У нас свои есть законы малочисленных народов Севера, они только на бумажке, а мы как вымирали, ни один закон не выполняется, что нам принадлежит, все отбирается. У нас ни рыбы, ни зверя, ничего нет. Ничего не растет. Даже можно с космоса сфотографировать нашу землю, село Ивановское, Амурская область, вокруг нас одни разработки, ничего не растет. Оленьи пастбища все загубили, оленей мало осталось, и то они государственными стали, все забрали у нас.

Ирина Лагунина: Александр, а вы каким-то образом пытались обжаловать эту ситуацию в суде?

Александр Гвоздицкий: Занимался мой дядя Аркадий Афанасьевич, он и в Гринпис писал, и везде писал, а движений никаких нет все равно, как все мылось, разрабатывалось, так и разрабатывается. Какой тут суд? Это бесполезно.

Ирина Лагунина: Эвенки до сих пор не могут простить советской власти, что их олени стали государственной собственностью. Впрочем, как говорит Александр Гвоздицкий, простить они не могут не только это.

Александр Гвоздицкий: Не только олени, у нас предки рыбой занимались, оленей разводились. Мы как малочисленные народы Севера должны своими общинами жить. Нас покрестили, у нас даже имена и фамилии стали русскими, а были все эвенкийские. Сейчас люди на эвенкийском языке не разговаривают. Нас уже мало осталось, в поселке человек 300 осталось. В Амурской области в 1967 году было 2500, а в 2005 году стало 1200 человек.

Ирина Лагунина: В разговор, не выдержав, вступил организатор схода эвенков, председатель правозащитной организации «Абориген» Аркадий Охлопков. Аркадий Афанасьевич прославился тем, что расстрелял насосную станцию на прииске и все-таки остановил работу золотодобытчиков. Аркадий Охлопков уже не раз поднимал вопрос о том, что отчуждение земель ведется без согласия и даже без консультации с коренными народами. В 2004 году он написал в журнале «Экология и право» статью «Этносы гибнут за металл».

Аркадий Охлопков: Мы деградируем и умираем, мы умирающий народ. Потому что вся сфера нашей жизни уничтожена практически навсегда. Где мы живем – это сплошные разработки. Поэтому ничего живого у нас не осталось, даже лес загублен. Восстановления займет десятилетия, потому что тайга находится в вечной мерзлоте, а вечная мерзлота бурному росту никогда не способствовала. Вот мы претензии предъявляем непосредственно к президенту, если добьемся аудиенции.

Ирина Лагунина: Приведу выдержку из статьи Аркадия Охлопкова 2004 года: «Мы, конечно, умираем, но не так быстро, как хотелось бы власть имущим, и по-прежнему представляем проблему. Вот за этот неполный месяц мы уже похоронили троих. Один из них ребенок. Утонула в котловане, оставшемся после работы драги. Тонут даже олени. По осыпающимся почти отвесным стенкам котлована выбраться можно только чудом. Они ведь не засыпаются и не рекультивируются, и все уже к этому привыкли. Нас уже молча умирать приучили. Только я один, видимо, не хочу молча умирать. Я решил, если у меня ничего не выйдет, как самый крайний аргумент, я предам себя самосожжению прямо у памятника Ленину, напротив здания областной администрации. Обольюсь бензином, и да здравствует свобода! Очень надеюсь, что до этого не дойдет, хотя если верить статистике смертности среди нас, то выходит, что я живу лишнего добрый десяток лет. Умирать не страшно, страшно только при мысли, что мой народ по большому счету переживет меня ненадолго».
XS
SM
MD
LG