Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Борис Кагарлицкий: Сразу скажу, как бывший в советское время диссидент и как внук меньшевика, я думаю, у меня нет никаких моральных причин, чтобы стыдиться того, что я называю себя коммунистом и сторонником большевиков. Может быть, я буду в этом случае как бы не совсем популярен в этой своей декларации, но начну с нее.
Первый вопрос встает, конечно, о тоталитаризме. Невозможно в России в постсоветском контексте обсуждать левую, правую идеи, не трогая тему тоталитаризма. Тема тоталитаризма очень удобна, казалось бы, для того, чтобы вывести вообще целый ряд явлений за спектр. Как бы нас это не касается, вот это вообще не мы, это не наше, мы за это не отвечаем и все. Это, кстати, очень удобно для левых, тем более для умеренных левых, для тех левых течений, которые находились в оппозиции к советскому режиму, включая, кстати, тех же еврокоммунистов и так далее, большевистскую критику советского порядка внутри большевистской традиции. Но эта, как и все удобные подсказки, как правило, она тупиковая. Причем проблема с тоталитаризмом, на мой взгляд, совершенно не в том, что он за пределами спектра. Проблема в тоталитаризме даже не в том, что он связан с левой или с правой идеей. Проблема тоталитаризма в его абсолютно органической близости и родстве с демократией. То есть тоталитаризм – это тень демократии, это одна из крайних ее форм на самом деле, о чем, кстати, Ортега-и-Гассет очень неплохо написал в «Восстании масс».
XS
SM
MD
LG