Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Ключевые слова этой недели – Иверская богоматерь. С каждый годом День славянской письменности и культуры в России становится все более церковным и все менее лингвистическим праздником. Вот и 24 мая основным событием стал крестный ход в память равноапостольных Кирилла и Мефодия. О том, что эти просветители были создателями славянской азбуки, повсеместно упоминалось лишь вскользь. Главное же внимание было приковано к иконе Иверской божьей матери, недавно отобранной у Исторического музея. Такая радость! Этот памятник истории и культуры XYII века к Дню славянской письменности отношения, вроде бы, не имеет, однако именно с Иверской патриарх Кирилл провел крестный ход.

В разговорном русском языке есть давняя и устойчивая традиция сокращать полное титулование иконы. Слово "икона" опускается, а произносят просто "Иверская богоматерь". Или "Казанская", "Владимирская", "Донская" и так далее. Следуя формальной логике, получается, будто богородица не одна, будто их много разных. Не является ли это неуважением и даже кощунством?

Ведущий программы Радио Свобода "С христианской точки зрения" священник Яков Кротов счел, что такой вопрос выдает меня с головой:

– Оттенка кощунства здесь нет. Более того, если человек вообще усматривает в этом привкус кощунства, это показатель некоторой отдаленности от церковной традиции. Церковная традиция, с одной стороны, – это благоговение, но, с другой стороны, это все-таки выработка особого внутреннего языка, который на свежего человека может произвести впечатление фамильярности. Благоговение иначе выражается.

Когда же надо по десять раз на дню произносить "Иверская икона Божьей Матери", то понятно, что начинают сокращать. Ничего в этом страшного нет. Это результат наслаивания современного русского словоупотребления на средневековое, причем раннесредневековое. Потому что в средние века фамилий не было. Человека определяли обычно по месту его рождения. Леонардо из Винчи – простейший пример. Точно так же – преподобный Сергий Радонежский. Он же ведь только родился в Радонеже. Так и с иконами – обозначается их происхождение. В нашем случае Иверская икона происходит из Иверского монастыря. Кстати, ее полное название – Иверская икона Богоматери Панагия Портаитисса. Иверская – это обозначение монастыря, где находится подлинник иконы. В Москве же – копия, изготовленная для царя Алексея Михайловича в XVII веке. Слово Панагия обозначает "святая", а Портаитисса – потому что по преданию настоятель Иверского монастыря пытался ее поставить в главном храме, а она чудесным образом перешла к воротам, то есть к "порта".

– Оба эти слова, Панагия и Портаитисса – греческие.

– Да. И перевод слова "портаитисса" многое объясняет. Отсюда и Иверская часовня. Она стоит у ворот. В данном случае икона выполняет такую же функцию, как мезуза у евреев, она оберегает слабое место в городской стене – ворота, там, где легче всего ворваться войскам. Там ставят либо икону Спаса Нерукотворного, либо какую-нибудь богородичную.

– Когда в XVII веке привезли в Россию список с Иверской, отлично сознавали, что оригинал находится на Афоне, но, тем не менее, эта икона, список, тоже чудотворная. Так обязательно ли изымать из музеев списки, апеллируя к тому, что это православные святыни? Быть может, есть смысл написать новую икону?

– Реплика, копия, список святыни является абсолютно таким же при условии телесного контакта. Скажем, новую копию иконы прикладывали к предыдущей. Вот это соприкосновение сообщало часть святости. В этом смысле поведение современных российских светских и церковных властей не является ни средневековым, ни православным. Это имитационное православие.

– Стало быть, если бы сделали новый список, он бы был ничем не менее святым и чудотворным, чем нынешняя икона, изъятая у Исторического музея?

– Дело в том, что чудотворность вообще не зависит от того, кто, как пишет, за какие деньги и прочее. Чудотворность – это дух божий, который через икону может и перестать являться. К иконе можешь подойти, поклониться, и она тебя не впустит в свой мир, и чуда не будет. Так что, мне кажется, это такая попытка использовать магию, имея в виду, что была когда-то явлена чудотворность: давайте именно этот образ возьмем и сейчас. А может – все еще прозаичнее. Просто эта икона – подлинник. К подлиннику экскурсант идет, турист идет. Музей гарантирует, что у него подлинник, старинная вещь. Значит, церковь превращают в музей не для того, чтобы просвещать, а чтобы получать деньги, в то время как на Западе повсеместно, в том числе и в православных храмах, древние святыни заменяют копиями, репликами, списками, а подлинники отдают в музеи, где их могут и должны сохранять.

Пьета в храме Святого Петра в Риме – это копия! И это нормально. Потому что либо мы оказываемся идолопоклонниками, когда поклоняемся материи, либо мы верующие люди и знаем, что Дух Божий творит чудо через святой образ не потому, что этот образ написан особым образом, а потому что перед ним мы смиренны. Мы каемся в грехе и просим о чуде.

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG