Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Бывает ли женская проза?


Джеффри Евгинидис. “Брачный сюжет”.

Джеффри Евгинидис. “Брачный сюжет”.


Александр Генис: Существует ли женская проза? И если да, то что – это такое? Несмотря на обилие сверхмодных ныне в американской Академии гендерных исследований, эти вопросы по-прежнему остаются туманными и вызывают бурные споры. Особенно, когда их провоцирует популярный роман. У микрофона – ведущая “Книжного Обозрения” “Американского часа” Марина Ефимова.

Jeffrey Eugenides. “The Marriage Plot”;
Джеффри Евгинидис. “Брачный сюжет”.

Марина Ефимова: “Брачный сюжет” - третий роман американского писателя Джеффри Евгинидиса. Первый – “Девственницы-самоубийцы” - обратил на себя внимание, второй роман – “Средний пол” - получил Пулитцеровскую премию. Естественно, что третий все сравнивают с предыдущими, и в целом – не в пользу нового романа. Кто-то из интернетных рецензентов пишет: “Все немного разочарованы: даже те, кому книга понравилась”. В романе “Брачный сюжет” (написанном в реалистическом стиле) - три героя, все – свеженькие выпускники престижного университета. Двое юношей, одна девушка - любовный треугольник. В сюжете есть и брак, но, несмотря на название, он является побочной, точней, иллюстративной темой. Эссеист Уильям Деризивич пишет в рецензии в “Нью-Йорк Таймс”:

Диктор: “Роман написан не о браке (и даже о любви лишь во вторую очередь), а о том, о чем написаны все произведения Евгинидиса, - о драме взросления. Писатель силен в описании юной любви, и здесь она тоже присутствует, на этот раз в интеллектуальном антураже. На книжных полках героев - джентльменский набор классической литературы, привычный Кафка, обязательный Борхес, Музиль (на котором зарабатывают лучшие оценки). В романе описаны ухаживания за девушками, трагическая преданность главного героя своей (безответной) любви, и особенно подробно – чувства вчерашних студентов после выхода из университета, когда они лишаются той атмосферы, на которой так долго формировали свои личности. Они должны начать с нуля – чтобы найти путь в новый для них реальный, взрослый мир’’.

Марина Ефимова: Но рецензент обращает внимание на то, что ни сам взрослый мир, ни то место, которые герои в нем заняли, в романе не присутствует, хотя там упоминаются профессии героев. Девушка, например, становится литературоведом – специалистом по женской литературе Викторианской эпохи. Деризивич пишет:

Диктор: “К концу романа ни один молодой человек не находит пути во взрослый мир. А их подруга продолжает жить так, как будто этого мира вообще не существует. Писатель Джеффри Евгинидис родился в 1960 году - тогда же, когда и двое других наиболее значительных писателей его поколения: Джонатан Фрэнзен (автор романа “Поправки”) и Дэвид Фостер Уоллес (автор “Бесконечной шутки”). Для этих писателей стать взрослыми значит (в лучшем случае) - вообразить себя взрослыми, притом заплатив уже за одно это ужасную цену. Но чаще всего они и этого не могут – что делает их весьма типичными для своего поколения”.

Марина Ефимова: Рецензент газеты “Вашингтон Пост” Рон Чарльз восхищается остроумным, чуть сатирическим началом романа и одобряет позицию автора, который считает, что неумеренное чтение студентами романов прошлых веков (и полное доверие к ним) дезориентирует молодых людей, обещая им романтику любви и брака, не существующую в реальном мире. Но при этом рецензент считает, что именно эта, далекая от реальности, студенческая жизнь и любовь и описаны лучше всего:

Диктор: “На стадии описания жизни героев после окончания университета роман теряет компактность, и его тон становится рассеянным и отрывочным. Демонстрируя неромантичность реальных брачных отношений, автор делает психически больным избранника героини, которого она хочет спасти, следуя идеалам своих любимых романов. Это ход довольно искусственный, хотя сама болезнь – маниакальная депрессия – описана автором достаточно ярко для того, чтобы разочаровать читателя в романтических иллюзиях литературы 19-го века. Тем не менее, во второй своей части роман, к сожалению, перестает быть таким неотразимым, как в начале”.

Марина Ефимова: Несмотря на общее разочарование, интерес к роману огромен, о чем говорит тот факт, что в интернете помещено 3392 рецензии на него. Одна из них – рецензия в газете “Нью-Йорк Таймс” писательницы Мэг Волитцер – подходит к обсуждению романа “Брачный сюжет” с совершенно неожиданной стороны:

Диктор: “Интересный вопрос: если бы “Брачный сюжет” был написан женщиной, но имел бы то же название и то же обручальное кольцо на обложке, вызвал бы он такое же серьезное внимание литературной общественности? Или он был бы отнесен во второсортную рубрику “женской литературы”? Это любопытная тема. В интернетном книжном магазине “Амазон” в категорию “женской литературы” внесены и Джейн Остин, и Тони Моррисон, и Луиза Мэй Олкотт. “Амазон” намерен помочь читателям найти то, что они хотят, но это мешает авторам-женщинам выйти на читателей-мужчин. Затруднение усиливается оформлением обложек, которое выбирают издатели для книг, написанных женщинами: пара босоножек на песке, белье на веревке, пустые качели на крыльце... На таких обложках словно стоит клеймо: “Мужчины! Осторожно! Лучше читайте Кормака Мак Карти”.

Марина Ефимова: Лауреат премии National Book Award Джулия Гласс пишет книги от имени мужчины. “Уверена, - говорит она, - что мужчинам интереснее читать книги, написанные с точки зрения представителя их пола, и что пиши я от имени женщины, моя аудитория была бы намного меньше”. (Судя по всему, мы не совсем еще ушли от времен Жорж Санд и Исак Динесен). “Немалую роль, - пишет Волитцер, - играют персонажи. Романы, в которых фигурируют родители и маленькие дети, немедленно относят к сентиментальной провинции женской литературы. Правда, есть исключение – пара отец-сын, как в популярнейших романах Кормака Мак Карти “Дорога”, и Джонатана Фоера “Жутко громко и запредельно близко”.
Конечно, есть вероятность, что романы авторов-мужчин популярнее просто потому, что лучше написаны, но Волитцер в своей статье приводит такой пример:

Диктор: “Писательница Франсин Проуз в эссе 1998 года “Аромат женских чернил”, опубликованном в “Harper’s Magazine”, описала опыт “слепого чтения” - то есть, чтения новых произведений авторов, чьи имена не были названы. Опыт показал, что не так-то легко при таком чтении определить пол автора. Писательница Мэри Гордон обнаружила, что в частных школах для мальчиков не читают ни Остин, ни Бронте, ни Вирджинию Вулф. Но в школе для девочек никто не выкинул из списка обязательной литературы “Геккельберри Финна” и “Моби Дика”. Одна образованная женщина сказала мне: “Я и сама знаю, что думают женщины. Мне интересней узнать, что думают мужчины”. Знаете ли вы мужчину, который бы сказал: “Я сам знаю, что думают мужчины, мне интересней узнать взгляд женщин”?!”

Марина Ефимова: “Роман Евгинидиса “Брачный сюжет”, - пишет редактор “Washington Post” Рон Чарльз, - история, восходящая к Хэмингуэевской “Фиесте”: о юном, блестящем и потерянном поколении. Их мучают вопросы: Как жить? Во что верить? Кого любить?.. Художественная литература дает массу ответов, неприменимых на практике. Но зато она очерчивает границы поисков, высвечивает пропасти и вершины, дает богатую почву для собственных рассуждений и моральных опытов. И роман “Брачный сюжет” - одно из самых остроумных и едких упражнений такого рода”.
XS
SM
MD
LG