Ссылки для упрощенного доступа


Марина Тимашева: Недавно с удивлением обнаружила, что мои знакомые, в том числе и с высшим гуманитарным образованием, всерьез обсуждают “Евровидение”. И не только фольклорных бабушек, но и всё вокруг, так сказать, “формат”, в который наш деревенский фольклор запихнули. Вроде бы, раньше аудитория, обремененная хоть какой-то культурой, находила для своего досуга иное ритмичное сопровождение. Хотя тогда не было интернета, и приходилось употреблять определённые усилия, чтобы слушать те песни, которые ты сам выбрал, а не те, которые начальство посчитало для тебе полезными. Или это всё иллюзии - из разряда “вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя”? И солнце раньше было ярче, и трава зеленее, и елочные игрушки настоящие. Вот историко-культурный парадокс, который мы попробуем обсудить сегодня с историком Ильей Смирновым.

Илья Смирнов: Самое время – в преддверии полувекового юбилея Виктора Цоя и 30-летия группы КИНО. В родном городе даже улицу собираются назвать в его честь.

Марина Тимашева: Сразу уточняю: с какого рубежа Вы отсчитываете историю группы?

Илья Смирнов: Иногда ее отсчитывают с некоего смутного сообщества питерских шалопаев под названием ГАРИН И ГИПЕРБОЛОИДЫ, которое появилось в 81-м, а потом переименовалось в КИНО, но если подходить с точки зрения, как говорят наши друзья в белых халатах, доказательной медицины, то есть реальных следов в истории, это, конечно, 1982 год. С конкретной датой проблемы, но нынешний год мы с полным основанием можем считать юбилейным.
А почему именно Цой отвечает на Ваш каверзный вопрос: потому что он был, наверное, самым фольклорным из корифеев русского рока.

Марина Тимашева: Тут Вас многие не поймут. Почему не КАЛИНОВ МОСТ, не ДДТ, не Башлачев, к примеру?

Илья Смирнов: Понятие “фольклор” у нас привычно ассоциируется с этнографическими консервами. А на самом деле “художественное творчество широких народных масс” намного разнообразнее. Раннее КИНО – это как раз юношеское самовыражение в самом чистом виде. Достаточно сравнить с песнями Гребенщикова, где на каждую строчку нужно давать научное примечание. А Башлачев – ну, понятно же, что “седая эпическая древность” у него не из личного опыта общения с волхвами и сказителями былин, а из литературной традиции. У Цоя образца 1982 года культурные влияния: сверху (из консерватории), сбоку (из прилежного чтения иностранной литературы), снизу (из каких-то эпических глубин) выражены минимально.

(Песня “Солнечные дни”)

Первую реакцию на концерты новоявленной группы КИНО запечатлел журнал “Ухо”, там появились две рецензии – в номере 2 ругательная, в номере 3 за тот же 82 год положительная.

Марина Тимашева: Начнем с плохих новостей. За что же ругали?

Илья Смирнов: “От этой музыки хочется спать. Во-первых, из нее серной кислотой вытравлен всякий смысл …, всякие там вторые планы, мысли и прочая туфта. Это даже не джамбульщина Майка - Майк поет про то, что ВИДИТ сам, а Цой и К° нанизывают цепочку впечатлений и простейших реакций 3-х летнего ребенка. Вот очень мелодичная … песня "Солнечные дни":

Может быть, эта песня
Избавит меня от тоски
По вам, солнечные дни...


Слушаешь, слушаешь куплет за куплетом, да, холодно, да, "ношу шапку и шерстяные носки"... Летом, конечно, лучше. Ну и что дальше? А ничего. Просто ребята рассказали нам под музыку, что зимой холодно, а летом жарко. Мерси, но чем это лучше.. эстрадных поделок про радугу над полем и весну в соловьях?”

Марина Тимашева: Я их тогда не видела, но знаю, что изначальное КИНО представляло собой акустический тандем Виктора Цоя и Алексея Рыбина, к которому по возможности присоединялся еще кто-нибудь.

Илья Смирнов: Или еще что-нибудь, например, колонка, через которую включили бас-гитару. И вот теперь я процитирую вторую рецензию, и заметьте, хвалить их стали, в сущности, за то же самое, за что и ругали:
“нагнетание аффекта в песнях КИНА происходит без мелодраматического пафоса /Майк/ и без символизма/БГ/, а за счет точного сопряжения 2-3 бытовых деталей:

Я вчера слишком поздно лег, сегодня рано встал
Я вчера слишком поздно лег, я почти не спал
Мне сегодня с утра нужно было пойти к врачу
А теперь электричка везёт меня
Туда, куда я не хочу!


Масса повторов. Информативная ценность минимальна, как и во всех песнях КИНА, зато музыка вколачивает в сознание каждое слово… Простая электричка превращается в некое почти мистическое средство передвижения, наподобие чичиковской тройки у Гоголя.
Из вышеизложенного ясно, что КИНО - всё-таки электрическая группа”. Ну, и в подтверждение песня “Электричка”.

(Песня “Электричка”)

Марина Тимашева: Сейчас, обнаружив столь резкую перемену оценок, я бы заподозрила товарно – денежные отношения рецензентов с певцами. Точнее, с их продюсерами…

Илья Смирнов: Еще точнее, с хозяевами певцов. В данном случае Витя с Лешей, даже сдав всю пустую стеклотару и заняв у лучшего друга Андрея Панова рубля полтора, не смогли бы перекупить журнал “Ухо”. На самом-то деле всё очень просто. И дело даже в таланте. Талант – непременное условие, чтобы создать нечто ценное в искусстве. Мне, например, какие условия ни создай, я не спою так, как Цой. Потому что мне на ухо наступил даже не медведь, а трицератопс.
Но для того, чтобы талант мог развиваться, нужна культурная среда. Как у Марка Твена: “величайшим военным гением в нашем мире был каменщик из-под Бостона по имени Эбсэлом Джонс”, но только случая покомандовать ему не представилось Творчество группы КИНО изначально наивное, бесхитростное и искреннее (как Рыбин писал про Цоя: “за 20 минут сочинил … песню “Восьмиклассница”, вернее, не сочинил, а зарифмовал все то, что с ним происходило на самом деле, от “конфеты ешь”, до “по географии трояк”) в дальнейшем это самовыражение было вписано в определенную культурную среду. Математик Гребенщиков. Физик Андрей Тропилло, который, хоть и назвал Цоя пэтэушником, но записывал их музыку на своей самодельной студии, и не просто записывал, а по ходу обучал ремеслу. Пианист – парадоксалист Сергей Курёхин. И многие, многие другие. Что такое, например, альбом КИНО “45”? Два человека из КИНО и четыре из АКВАРИУМА. Для Гребенщикова случайная встреча с Рыбой и Цоем в электричке стала как раз долгожданным воплощением его мечты: “Где та молодая шпана?”

(Песня “Молодая шпана”)

Марина Тимашева: Все-таки, “молодая шпана”, ни КИНО, ни АЛИСА, ни даже ДДТ не стёрла АКВАРИУМ с лица земли.

Илья Смирнов: По крайней мере, разделила их карму.

Марина Тимашева: Я подумала, что слово “пэтэушник” уже нужно переводить новым поколениям. Теперь же все ПТУ переименованы в “лицеи”.

Илья Смирнов: Некоторые сразу в Международные Академии Высшего Менеджмента. А раньше в профессионально-технических училищах обучали рабочим специальностям. Конкретно Цоя – резьбе по дереву. Но раз уж надо всё уточнять, уточню, что в словах Тропилло не было никакого высокомерия, что вот он закончил университет и потому выше рангом, чем какой-нибудь работяга. Тогда социальные барьеры, так же, как и национальные, не имели такого значения, как сейчас. “Он был инженером, теперь он сторож…” - ну и что? Гребенщиков сторожил. Я сам закончил училище и работал на такой должности, куда в основном брали по лимиту (примерно то, что сейчас называется “гастарбайтер”) – и что, мне кто-нибудь из МГУ или МИМО мог сказать, что я человек второго сорта? Ведущие группы страны выступали в обычных заводских ДК. А в истории КИНО, конечно, большую роль сыграли московские гастроли. “Любимым нашим местом”, как вспоминает Рыбин, был МИФИ. Тоже не последний из центров мировой науки, правда?
Но нельзя сказать, что к простым наивным ребятам спустился старший товарищ Бодхидхарма Борисович и научил, как писать песни. Советы Гребенщикова далеко не всегда оказывались удачными. Например, он их подтолкнул в сторону так называемой “неоромантики”. Можно было и эту моду адаптировать к родным березкам, но тогда совсем по-другому надо было выстраивать режиссуру концерта и репертуар. А так жабо, кружева и прочие брабантские манжеты смотрелись в условиях квартирного концерта как на корове седло. Вообще-то, наверное, никакую группу так не заносило в разные стороны, то влево, то вправо, как КИНО. Ведь у них в послужном списке и увлечение панком, “Мама анархия”, “Все мы как звери”. И свое Евровидение…

Марина Тимашева: Вы имеете в виду Рок – клуб на улице Рубинштейна?

Илья Смирнов: Да, затянувшаяся на 5 лет комедия “Бригадир” в рок-аранжировках. Цоя уже с новым составом КИНО туда сильно засасывало. Но ведь не засосало. Потому что рок-клубовская тусовка, где “каскадеры на панели играют в Запад”, не была единственной референтной группой. Параллельно существовало рок-движение со своей системой ценностей. На подпольных концертах не оценивали музыканта по покрою штанишек. Некий коллективный разум, всесоюзный худсовет, рассредоточенный по сотням квартир, красных уголков, домашних студий звукозаписи ухитрялся распознавать в море наивной самодеятельности “искру электричества”, и потом поддерживать, чтобы талант не деградировал, а развивался, с ошибками, с конфликтами, с бытовыми неурядицами, но своим неповторимым путем. Посмотрите, как дети “времени колокольчиков” не похожи друг на друга: АКВАРИУМ, ДДТ, ЗВУКИ МУ, НАУТИЛУС, АЛИСА, ЗООПАРК. Стилистически: что общего у КИНО с Башлачевым? Но ведь они были вместе. И я думаю, что Башлачев уже после своей смерти очень сильно повлиял не только на Гребенщикова, Кинчева, Шевчука, Яну Дягилеву , но и каким-то более сложным способом на Цоя. Иначе трудно объяснить его последние программы, созданные уже после распада рок-движения, когда “на группе “Кино” , — рассказывал Юрий Шмильевич (Айзеншпис – И.С.), — я отрабатывал технологию раскрутки артистов”.

(Песня “Кукушка”)

Вскоре после гибели Цоя технологии так называемого шоу-бизнеса были отработаны, и мы получили то, что имеем до сих пор. Я не хочу сказать, что Россия оскудела природными талантами, более того, за 22 года сам отмечал их появление, но при отсутствии культурной среды они ни во что не развиваются. Человек сочиняет 2 – 3 песни, потом либо переквалифицируется в управдомы (мерчендайзеры), либо переходит на режим унылого самоповтора. Удивительно, но к Цою очень подходят слова, сказанные много лет назад академиком М.К. Любавским про Ломоносова: “Родись Ломоносов не при Петре Великом, а, например, при его деде или даже отце, из него вышел бы… в лучшем случае, либо соборный протопоп, либо земский староста, а в худшем – какой-нибудь земский площадной или церковный дьячок-грамотей, который стал бы писать не ученые трактаты на латинском языке, а разные купчие, дарственные, рядные и челобитные, справедливые и кляузные. В этом смысле справедливо, что Ломоносова создало время, когда он жил, что он есть плод своего века”.

Марина Тимашева: У вас получается: петровские преобразования наоборот.

Илья Смирнов: Если сравнить политические карты до и после, статистику любого производства – да, примерно так и получается. “Перемен требуют наши сердца” - не люблю эту песню, но именно она оказалась пророческой. Распишитесь в получении. Перемены, конечно, неоднозначные: в торговле, в туристическом бизнесе, в сфере обслуживания они оказались со знаком плюс. Но катастрофический ущерб был нанесен отраслям, связанным с творчеством, научным и художественным, пришлось даже вводить в русский язык новое слово – “креативный” - чтобы как-то обозначить такую специфическую разновидность как бы “творчества”, которая не предполагает создания новых ценностей. И эти потери, боюсь, не восполнить за счет сырьевой ренты. Чем больше удобряем деньгами, тем выше урожайность “креативных” сорняков. И тверже банковские гарантии, что в их тени не выживет никакая “боль да былинка, чтоб истиной к сроку взошла”.

Марина Тимашева: Получается, Цоя создало время, и именно через него прошел временной разлом, разделивший эпохи. Помните: КИНО завершало концерт памяти Башлачева в Лужниках. Но начальству показалось, что время “мероприятия” истекло. По старой традиции они вырубили электричество. Причем Цою не просто не дали допеть - одновременно пустили через динамики фонограмму Башлачева. На сцене стоял черный, в черном костюме и почерневший от сознания необратимости происходящего Цой и не знал, что ему делать. Потом он сказал: почему я всегда крайний?

Илья Смирнов: В кафе “Метелица” на официальном комсомольском мероприятии Слава Задерий спел явную антисоветчину, власти спохватились и выключили электричество Цою. Случались и от своих неприятности. Один из первых их концертов еще с Рыбой на квартире у замечательного человека Попова, который на самом деле был студент Плехановского института Володя Левитин…

Марина Тимашева: Это как?

Илья Смирнов: Мы старались шифровать людей, особенно связанных с распространением билетов и с журналом. Я знал его настоящую фамилию, а многие искренне полагали, что он Попов, а например, студент МИМО Саша Лукин, ныне большой специалист по Китаю был Матвеев – “что тот евангелист, что этот”, как сказал бы Б. Брехт. Художнику Юре Непахареву даже звонили на завод, где он работал, и просили Хипова к телефону. Так вот, на тот квартирный концерт заявились ленинградские делегаты всесоюзного съезда панков на Самотеке, Свинья и Нехороший, очень обиженные на Рыбу и Цоя за измену своему грязному делу, и, увидев неоромантические наряды, совсем озверели. И с хиппи тоже возникали проблемы…

Марина Тимашева: Они же безобидные!

Илья Смирнов: Это Вы расскажите аудитории фильма “Дом Солнца”. Так вот, концерт в ЖЭКовском красном уголке… Надо объяснять? Маленький зал в полуподвале человек на 70 при конторе, которая сейчас называется “управляющая компания”, а тогда “жилищно – эксплуатационная”, пенсионеры там собирались по праздникам, ну, и такие как мы. Иногда. Так вот. Поют Рыба и Цой и, по-моему, Петр Трощенков на ударных. Из заднего ряда вдруг раздаются джазовые рулады, явно издевательские по отношению к выступающим. Я говорю: Кто привел сюда Пономареву и еще напоил? А это оказалась Олеся Троянская, героиня московского хиппизма, в окружении всей своей бригады. Исключительно безобидной. Один Миша Реалист чего стоил. Утюг на проволоке в качестве кистеня. Мы их убедили не мешать. Зато по окончании концерта они полезли на сцену: что это вы привезли за эстраду ленинградскую? Вот вам сейчас Олеся споет по-настоящему. “Карломарксовый портрет”.

Марина Тимашева: Интересно, а Цой как-то осознавал парадоксальные виражи своего творческого пути?

Илья Смирнов: Вряд ли кто за него ответит. На днях специально переспросил у Левитина, что он помнит: вспомнил, как Виктор с женой - Марианной - у них ночевали, и пока сидели на кухне, Цой просто повторял одну и ту же фразу. Он был действительно закрытый человек. Образ Моро из фильма “Игла” довольно точный.

Марина Тимашева: Я видела несколько раз, как прорывались его эмоциональные реакции. Подозреваю, что невозмутимость – просто защитный барьер.

Илья Смирнов: Наверное. Потом: хоть он и пел: “Я так люблю вино, Но это не станет помехой прогулке романтика”, в жизни совсем не был поклонником Бахуса. Пил как дипломат на светском мероприятии. Что, согласитесь, тоже не способствует запанибратскому общению по душам. Легче было с Рыбиным, который как раз наоборот: “берем еще (шесть), а потом можно пойти к Гаккелю, он будет так рад нас видеть (на ночь глядя без приглашения)”. И кто бы мог тогда предположить, что отвязанный панк Рыбин так рационально впишется в новый общественный строй, “как признался сам Алексей - у него сейчас все в порядке. И в смысле денег, и в смысле работы” , а вот Цой, спортивный, трезвый и тщательно себя контролировавший Цой уйдёт совсем молодым. Одним из первых.

Марина Тимашева: Наверное, не совсем ушел, если песни продолжают слушать люди, которым биографию автора нужно уже пояснять через исторический справочник.

(Песня “Около семи утра”)

Ваше мнение

Показать комментарии

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG