Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

FAS, RAD и Павел Астахов


Джойс Стеркель на "Детском ранчо" (фото автора)

Джойс Стеркель на "Детском ранчо" (фото автора)

Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов вернулся из США, где его не пустили на ранчо в Монтане (Ranch for kids), куда американские родители отправляют на перевоспитание своих усыновленных в России детей. По возвращении он заявил, что ранчо это нужно закрыть.

Картина происходящего на ранчо, нарисованная Павлом Астаховым, действительно ужасна. "Места вроде этого не должны существовать, - передает его слова радио "Голос России". – Условия там не лучше, чем в резервации. Дети учатся кое-как, потому что на тридцать детей приходится всего один учитель. Уровень доступной медицинский помощи крайне низок. Ближайшая больница – в двух часах езды. Представители местной правозащитной группы говорят, что на ранчо отсутствует должная противопожарная система".

Представляете? Волосы вправду встают дыбом. Надо немедленно закрыть это ранчо. А вместе с ним – чтобы не быть обвиненным в избирательности – надо закрыть почти все российские школы (там тоже один учитель приходится в среднем на 30 детей). Следующим шагом должно стать закрытие Министерства здравоохранения и социального развития, упраздняющее в целях оптимизации сельские больницы, в результате чего дорога российского ребенка до ближайшей больницы может занимать куда больше двух часов (попутно придется еще закрыть Росавтодор). Ну и главное, конечно - меры противопожарной безопасности, недостаточные, по мнению Астахова, на ранчо. Сложно даже представить, что надо закрыть в России, чтобы противопожарная безопасность перестала быть способом заработка ответственных за нее проверяющих органов и превратилась в средство защиты от пожара. Боюсь, придется закрыть страну.

Но сейчас не об этом – не о защите прав детей внутри России. Сейчас об американке, которая взялась помогать американским приемным родителям с их усыновленными из России детьми. Мне повезло больше, чем господину Астахову – я побывала на этом ранчо полтора года назад, когда готовила материал о том, почему сироты из России становятся героями плохих новостей из Америки. Так что я готова рассказать детскому омбудсмену, что же происходит за "гостеприимно распахнутыми дверьми, в которые лучше не входить, потому что могут пристрелить".



Меня, например, хозяйка ранчо Джойс Стеркель встретила не с ружьем, а с младенцем на руках. "Кто это?" – спросила я. "Это… получается, что дочка, — ответила Джойс и почти без всякого акцента выговорила по слогам: — Ли-леч-ка".
За несколько лет до этого подруга Джойс отправила к ней на ранчо свою приемную дочь из России Аню. Ее удочерили уже подростком, и отношения с приемными родителями у Ани не сложились. Она провела на ранчо два года, потом уехала. Попала в плохую компанию. Забеременела. Сделала бы аборт, но не было денег. Джойс предложила отдать ребенка ей. Аня думала два месяца, потом приехала и сказала: "Я не понимаю вашего бога и не понимаю, почему вы делаете то, что делаете, но я хочу, чтобы моя дочь росла у вас". Лили стала четвертым русским ребенком, усыновленным Джойс – до этого было еще трое.

Началось все в начале 90-х, когда Джойс, акушерка по специальности, приехала в Нижний Новгород по одной из первых американо-российских программ по обмену опытом. Там она увидела дома ребенка и брошенных детей в них, к которым никто не подходил. Вернувшись, она открыло агентство по усыновлению, которое стало помогать американцам усыновлять детей из России. Одна из пар, не справлявшаяся с ребенком, попросила Джойс взять его на время на ранчо, пока ему не найдут новую семью. Когда настала пора расставаться с мальчиком, Джойс решила, что усыновит его сама. Тем временем выяснилось, что родителей с подобными проблемами в Америке много. Так появилось Ranch for Kids. Там нет соблазнов больших городов, есть строго определенный распорядок дня и взрослые, которые объясняют, что твое поведение, твое неумение справиться с собственными эмоциями – не твоя вина, а твоя беда.

Почему на ранчо у Джойс больше всего детей из России? Есть две зловещие аббревиатуры, знакомые каждому, кто имеет дело с проблемами российских сирот в Америке: FAS (fetal alcohol syndrome) и RAD (reactive attachment disorder) — эмбриональный алкогольный синдром, известный в России как "синдром пьяного зачатия», и синдром нарушения привязанности.

Первый — результат воздействия алкоголя на ребенка, находящегося в утробе матери. Помимо деформации черт лица и других нарушений развития алкоголь может приводить к органическому поражению мозга. Такие дети не видят связи между причиной и следствием, не способны контролировать эмоции, подвержены вспышкам агрессии.

Второй синдром чаще всего возникает из-за того, что ребенок оказывается в детском доме – особенно если это происходит в возрасте до трех лет. Младенцу нужен взрослый, который будет о нем заботиться, причем каждый день. Это формирует базовое чувство безопасности и доверия к миру. Если такого взрослого рядом нет, ребенок доверять не научится. Окружающие будут для него объектом для манипуляций, от которых, немного постаравшись, можно получить желаемое. И как бы сильно приемные родители ни любили такого ребенка, он просто не в состоянии ответить им тем же.

По понятым причинам российские сироты часто страдают от обоих синдромов. Кроме того, дети из России, как правило, гораздо старше своих товарищей из других стран. К примеру, больше 80 процентов детей, усыновляемых из Южной Кореи, — это младенцы до года, в то время как усыновить российского младенца иностранцам почти невозможно. Наше законодательство отдает приоритет отечественным усыновителям, а это значит, что ребенок должен пробыть в базе Министерства образования не меньше шести месяцев, прежде чем информация о нем станет доступна агентствам по усыновлению за рубежом (а еще несколько лет назад на это требовалось два года).

В общем, из того, что рассказывала мне Джойс Стеркель, было понятно, что для того, чтобы российские сироты перестали становиться героями плохих новостей в Америке, надо прежде всего изменить что-то у них на родине. Объяснить, наконец, женщинам, что нельзя пить во время беременности. Начать платить нормальную зарплату персоналу детдомов и домов ребенка, расширить их штат – чтобы у каждого младенца был взрослый, который о нем заботится. Пустить в эти учреждения волонтеров, которые будут помогать нянечкам. Упростить бюрократические процедуры, связанные с усыновлением, и победить коррупцию в этой сфере…

В общем, у уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации, если он озабочен судьбой брошенных детей, непочатый край работы. Но он предпочел начать с борьбы за закрытие ранчо, сам факт существования которого явно об этих проблемах свидетельствует.

Когда Артем Савельев, отправленный своей приемной мамой на самолете в Россию, появился в Москве, Павел Астахов заявил, что мальчику немедленно найдут новую приемную семью. Упоминались какие-то дипломаты, готовые взять ребенка, потом еще кто-то… "Не нужны нам американцы, мы сами позаботимся о своих сиротах", - таков был основной смысл заявлений детского омбудсмена. Насколько я знаю, Артем Савельев до сих пор находится в детском доме.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG