Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Две разновидности цинизма


Надежда Толоконникова, Екатерина Самуцевич, Мария Алехина

Надежда Толоконникова, Екатерина Самуцевич, Мария Алехина

Российская блогосфера продолжает наблюдать за судом над Pussy Riot. По мнению блогера портала Сноб.ру Александра Гольдфарба, для обнажения проблем российского общества суд оказался едва ли не более ярким, чем сам панк-молебен в храме:

Трем девушкам удалось добиться того, что не получилось у защитников Ходорковского, Магнитского, демонстрантов с Болотной и всех остальных либералов вместе взятых - привлечь внимание мира к тому, что творится в России, и наглядно продемонстрировать, что российский нацлидер удивительно напоминает Каддафи и Ахмадинежада.
Впервые российскими делами озаботились широкие массы западных жителей. За последнюю неделю петицию в защиту девушек подписали 10,000 человек со всего света. В сентябре молодежь вернется с каникул и мы увидим, как разноцветные балаклавы превратятся в глобальный тренд - как в свое время Че Гевара в берете с красной звездой.
“Панки против Путина” оказалась идеальным воплощением тезиса, который до сих пор никак не удавалось до западной аудитории донести: Путин строит фундаметалистское авторитарное государство. Конфликт Путина с Западом не столько политический, сколько культурный и цивилизационный.

В защиту участниц Pussy Riot выступил находящийся с лекциями в Москве известный левый философ Славой Жижек. Его заявление в переводе на русский уже второй день циркулирует по Фейсбуку:

Участницы Pussy Riot обвиняются в кощунстве и ненависти к религии? Ответ прост: настоящее кощунство – это само государственное обвинение, вменяющее преступление на почве религиозной ненависти тому, что очевидным образом было политическим актом протеста против правящей клики. Была ли акция Pussy Riot циничной? Есть две разновидности цинизма: горький цинизм угнетенных, разоблачающих лицемерие властей предержащих, и цинизм самих угнетателей, открыто нарушающих свои же принципы. Цинизм Pussy Riot – первого типа, тогда как цинизм властей принадлежит куда более зловещему второму типу.

По мнению главного редактора издательства "НЛО" Ирины Прохоровой, ответственность за сложившуюся в обществе ситуацию лежит на интеллигенции:

История государства российского – это мучительная борьба за существование гуманистической светской культуры в глубоко религиозном обществе. Так было в императорской России, так было в России советской. (Ведь Советский Союз был классическим фундаменталистским государством, где функцию тотальной агрессивной религии выполняла коммунистическая доктрина.) Воздух свободы 1990-х сыграл-таки с нами злую шутку: запустив рыночные механизмы экономики, демократически настроенная часть общества не позаботилась о подведении прочного этического фундамента под новое социальное здание.
Не найдя понятных и убедительных для постсоветского общества аргументов для обоснования нового порядка вещей, мы оставили его без нравственных опор. Не удивительно, что дезориентированное и раздраженное общество охотно приняло привычную религиозную картину мира, услужливо предложенную путинским режимом.

***
В англоязычной блогосфере довольно часто всплывает вопрос о здоровом отношении к работе и ее достойной оплате. На этот раз дискуссия возникла в связи с решением Высокого суда Лондона по делу безработной выпускницы университета Кейт Рейли. В рамках специальной правительственной программы Рейли работала укладчицей товаров в супермаркете “Паундлэнд” в обмен на повышенное государственное пособие. Рейли подала в суд, заявив, что такая схема соцобеспечения нарушает статью 4 Европейской конвенции по правам человека, запрещающую рабство. Суд отклонил ее иск. Блогер сайта Telegraph Брендан О’Нил называет решение "мудрым":

Этот отказ адресован не только представлениям о рабстве, присущим г-же Рейли, но и целой культуре жалости к себе, которая распространяется среди нынешней молодежи со скоростью вредной привычки. Историческая амнезия заставляет нынешних двадцатилетних верить, что их жизнь куда тяжелее, чем была у их отцов и дедов, тогда как превратно понятое чувство собственного достоинства заставляет их воспринимать малейшие трудности как посягательство на их неотъемлемые права. Нынешние двадцатилетние – самое жалостливое по отношению к себе поколение в новейшей истории. Если дети шестидесятых отличал излишний радикализм, а поколение восьмидесятых пало жертвой гедонизма, то нынешняя молодежь страдает комплексом Иисусика. Им настолько себя жалко, что даже сравнение обычной работы с рабством не кажется им неприемлемым.

Блогер New York Times Тим Крейдер становится на сторону безработной Кейт Рейли – однако на совсем иных основаниях, чем она сама:

"Цель будущего – общество полной безработицы; в нем мы получим возможность играть. Только ради этого следует разрушить существующую политико-экономическую систему". Эти слова принадлежат не обкуренному мечтательному анархисту, а Артуру Кларку, который в промежутках между игрой в пинбол и подводным плаванием и нашел время написать "Конец детства" и придумать систему глобальной связи через искусственные спутники земли. Мой сокурсник Тед Ролл недавно предложил разорвать связь между работой и зарплатой и ввести систему гарантированных выплат для всех и каждого. Сегодня это звучит диковато, но лет через сто может оказаться в списке неотъемлемых прав человека – ведь именно так произошло с отменой рабства, введением всеобщего права голоса и восьмичасового рабочего дня. Пуритане превратили работу в добродетель, совершенно позабыв, что Бог считал ее наказанием.

Крейдер не выдумывает: предложения о выплате каждому гражданину какой-то минимальной суммы вне зависимости от того, работает он или нет, довольно популярны среди экономистов и политологов. Джон Квиггин, один из авторов коллективного блога Crooked Timber, даже подсчитал, во что это может обойтись налогоплательщикам:

Если стоимость всеобщей базовой выплаты будет равным образом распределена между капиталом и трудящимися, налог составит около сорока процентов. Я бы сказал, что предложенная мной схема экономически возможна, однако политически недостижима – в нынешних, разумеется, условиях. Экономические расчеты в данном случае сводятся к чистой арифметике и вряд ли изменятся, зато политические материи подвержены изменениям. Деятипроцентное перераспределение доходов может казаться недостижимым, однако именно его мы пережили в США в последние 20-30 лет. Единственная разница в том, что производилось оно не в пользу бедных, а в пользу одного процента самых богатых. Если бы государству удалось вытащить из них эти деньги, мы бы сейчас получили минимальные обязательные выплаты для остальных 99 процентов без каких-либо дополнительных расходов.

Этот и другие материалы читайте на странице информационной программы "Время Свободы".
XS
SM
MD
LG