Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Владимир Кара-Мурза - о режиссере Петре Фоменко


Петр Фоменко

Петр Фоменко

В Москве на 81-ом году жизни умер известный театральный режиссер, народный артист России Петр Фоменко. Петр Фоменко поставил более 60 спектаклей в театрах Москвы, Петербурга, Тбилиси, Вроцлава, Зальцбурга и Парижа. Он был режиссером фильмов "На всю оставшуюся жизнь", "Почти смешная история" и "Поездки на старом автомобиле", снялся в "Черном монахе". С 1993 года и до последних дней он возглавлял театр "Мастерская Петра Фоменко". За более чем полвека режиссерской практики он был удостоен более 20 российских и международных званий, премий и наград.

Владимир Кара-Мурза: Сегодня, меньше чем через месяц после своего 80-летнего юбилея, умер режиссер Петр Фоменко. Он родился в 1932 году, в 1955 окончил филологический факультет Московского педагогического института имени Ленина. Одновременно с ним там учились будущие барды Юлий Ким, Юрий Визбор, писатель Юрий Коваль, поэт Юрий Ряшенцев. Через год после выпуска Фоменко поступил в ГИТИС. Его педагогами были Николай Хлопков и Андрей Гончаров. Свои первые спектакли ставил в Москве в Центральном детском театре, Театре на Малой Бронной, в студии МГУ, в Театре на Таганке. Потом были годы работы в Ленинграде в Театре комедии, который он несколько лет возглавлял. Он активно работал на телевидении, в кино, создав целую серию телеспектаклей, художественных фильмов. В 80 вернулся в Москву, начал преподавать в ГИТИСе, несколько лет спустя набрал свой первый курс. Именно там создал свое главное детище – Театр-мастерская Петра Фоменко.
О том, какой след оставил в российской культуре Петр Фоменко, об этом в день ухода мастера из жизни мы говорим с театральным обозревателем Радио Свобода Мариной Тимашевой, театроведом и театральным педагогом Борисом Любимовым и Игорем Овчинниковым, актером Театра Петра Фоменко, создателем сайта "Театральная паутина". Когда вы познакомились с Петром Наумовичем, и какими, на ваш взгляд, главными человеческими качествами он отличался?

Борис Любимов: Со спектаклями его я, пожалуй, знаком уже 50 лет. В этом году исполняется 50 лет первого моего спектакля, самостоятельно поставленного в Московском драматическом театре на Малой Бронной по роману Юрия Германа "Один год". Потом работа в Таганке, Центральный детский театр, Театр Маяковского и так далее. А познакомился я с ним довольно поздно, когда он переехал в Москву в 80 годы в ГИТИСе, мы преподавали параллельно, а сблизились мы в конце 90 годов, как бывает, с одной стороны поездка, в Праге мы жили в одном номере. И неделя, когда живешь в одном номере вместе, сближает. И потом свойства его человеческие, наверное, не такие были простые, сразу видно, что человек сложный. Но азарт, лихость, мальчишество, озорство, граничащее может быть с хулиганством - это в нем было и уже в пожилом возрасте. А это всегда захватывает, он сразу втягивает тебя в свою орбиту. Мне кажется, это осталось в нем до конца, поэтому он мог держать, парадокс в чем: у него может быть самые совершенные спектакли были в академических театрах, он работал и в Малом театре, ставил спектакли, и в Театре Вахтангова, и в Театре Маяковского, а создал он театр-студию по существу, и молодежь, которая смотрела на него, на своего любимого Фому, тянулась к нему. Когда видел его в коридорах ГИТИСа лет 15-20 назад – это сразу некий центр, вокруг которого роится молодежь, как песочница и любимый педагог. И это поразительное качество в нем было, мне кажется, он не утратил до самых последних лет жизни.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, в чем была уникальность творческого почерка Петра Наумовича?

Марина Тимашева: Честно говоря, думаю, что на этот вопрос должны ответить сотня добрая театроведов, и литературоведов, и музыкантов, и поэтов, и вообще людей. То, что должна сразу сказать, что в его театре есть спектакль, который поставил Евгений Каменькович по прозе Шишкина, дело не в самом спектакле, а в том, что он называется "Самое важное". И вот этот самый Петр Наумович Фоменко и был самым важным, с моей точки зрения, в современном российском театре. Причем, честно говорю, уверена, что не только для меня, не только для многих моих коллег, не только для актеров и режиссеров нескольких поколений, не только для Юлия Кима или Сергея Никитина, с которыми дружил по-настоящему верно, но вообще для нескольких поколений театральных зрителей. С 93 года, когда в Москве открылся тогда еще маленький в помещении кинотеатра "Киев" театр Петра Наумовича Фоменко и до сих пор, когда он работал и в старом помещении, и в роскошном новом билетов всегда было не достать, потому что, тут я отвечу на ваш вопрос, потому что Петр Наумович Фоменко со своими людьми, со своей компанией, со своими, он не любил очень слово ученики, со своей компанией он делал театр для людей. Никогда ничего левой рукой через правое ухо, интеллектуально вымороченное, замороченное, как теперь это модно, не для друзей и близких Кролика, не для каких-то отдельных своих приятелей, которые будут тебя любить, но просто для всех людей. Никогда не бежал впереди комсомола, задрав что бы то ни было, всегда считался со зрителями. Никогда не считал зазорным, если они будут плакать или смеяться в его театре. Мне кажется, что самое главное вот это – театр для людей.

Владимир Кара-Мурза: Как удавалось Петру Наумовичу сохранять склонность к театральному эксперименту вплоть до последних дней жизни?

Игорь Овчинников: Такой сложный вопрос. На большинство вопросов, которые будете сегодня задавать, ответа сегодня не найдем. Мы сформулируем какие-то ощущения. Большое видится на расстоянии, пока очень близком, может быть потом для Петра Наумовича придумают какой-то специальный эпитет, специальный жанр, специальное название и может быть даже раскроют какие-то секреты. Для меня на самом деле самым главным и неразгаданным секретом заключается даже не только в том, что он сохранил желание творческого эксперимента - это многие замечательные режиссеры такое желание в себе сохранили. Была невероятная его многоликость, лукавость и непредсказуемость. Может быть эта непредсказуемость давала ему основания для поиска постоянного. Потом он окружал себя постоянно достаточно молодыми людьми и питал их своим идеями, воспитывал, сам подпитывался их идеями, их энергией.
Мы последний раз виделись на закрытии сезона 19 июля, он опять называл какие-то названия, с которыми хотел поработать в будущем году, извинялся за то, что прекратил временно работу, которая давно шла над "Борисом Годуновым", которого он хотел поставить второй раз в своей жизни. Эти названия были очень неожиданные. Он говорил о том, что он беспокоится, что в нашем театре классика, надо все время оглядываться назад, пушки едут задом – это надо понимать и так далее. Он говорил о том, что обидно, что у нас мало современной пьесы, мало современных произведений в театре относительно, и современных пьес давно не ставили. Он просил нас на это обратить внимание. Вообще, честно говоря, тяжело говорить, потому что мы все оглушены. Замечательное было 80-летие, и он намеревался, причем он не любит праздники и юбилеи, он намеревался 4 сентября, мы даже назначили дату и поставили в репертуаре, провести громкое празднование своего 80-летия. Но, видите, опять слукавил и этого громкого празднования не случится, случится что-то другое. Поэтому к мысли, что его нет, придется еще долго привыкать. Это случилось в самый разгар нашего короткого летнего отпуска, поэтому все с самых разных концов света съезжаются в Москву. Вы застали меня звонком в дороге между Ярославлем и Костромой, я заранее извиняюсь, если вдруг пропадет связь не полуслове. Кто-то летит из Испании, кто-то летит из Черногории, кто-то летит из других концов света. И как-то будем привыкать жить дальше без него.

Владимир Кара-Мурза: Писатель Александр Иличевский, осознает масштаб утраты, понесенный отечественной культурой.

Александр Иличевский: Это огромное горе и огромная потеря для культуры. Я не являюсь ни театралом, более того, я театр не особенно люблю, но однажды театральный критик Марина Тимашева настояла на том, чтобы я пошел и посмотрел спектакль Фоменко. Конечно, меня это просто-напросто потрясло, потому обнаружив алмаз среди всего этого пепла, который в моем понимании театр представлял, я был просто сражен величием человека. Потому что спектакли, которые я увидал, были подлинной огромной силой искусства, и ничего с этим поделать невозможно. То, что произошло сегодня - это никак, кроме как огромной утратой для российской культуры в масштабе эпохи назвать совершенно невозможно.


Полный текст программы "Грани времени" появится на сайте в ближайшее время.

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG