Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Пять лет тишины


Алексей Митрофанов объясняет суть своего законопроекта Иосифу Кобзону

Алексей Митрофанов объясняет суть своего законопроекта Иосифу Кобзону

Российская блогосфера – когда отвлекается от подробностей Болотного дела, преследований левой оппозиции и акции памяти у Соловецкого камня – обсуждает партийное строительство и выборный процесс. Итогам единого дня голосования была посвящена состоявшаяся в субботу конференция партии «Справедливая Россия». О ней пишет на портале Slon.ru Лилия Бирюкова:

Неудовлетворительный результат партии на выборах ее лидеры связали с тем, что участие в акциях протеста «не было понято избирателями», и посвятили большую часть конференции критике Дмитрия Гудкова, Геннадия Гудкова, Олега Шеина и Ильи Пономарева (который, после того как ему не дали выступить, уехал с конференции). Все они активно участвовали в акциях протеста и в выборах в Координационный совет оппозиции. Лидер партии Сергей Миронов заявил, что «болотное движение» – это «сектантство», и попросил своих однопартийцев «Справедливую Россию» туда не тянуть. Ему вторил Николай Левичев, который указал, что Гудков-старший повысил свою узнаваемость и пропорционально обрушил рейтинги партии. Практически каждый выступающий как мантру повторял эту мысль. «Справедливая Россия» должна быть системной оппозицией, которая является действительно единственным серьезным оппонентом единороссов – друг за другом повторяли с трибуны выступающие.

О будущем избирательного процесса тем временем заботятся отдельные депутаты Госдумы. Инициативу одного из них – Алексея Митрофанова – разбирает в ЖЖ Иван Давыдов:

Депутат Алексей Митрофанов, человек большого веса (политического), и сложной судьбы (тоже политической) предложил запретить ложь в политической рекламе.
Человеку наивному может показаться, что Алексей Митрофанов хочет его, человека наивного, защитить от необоснованных обещаний, на которые во время выборов так щедры Митрофанов с коллегами. Это не так. Митрофанов хочет, чтобы в УК появилась статья, карающая за распространение информации, порочащей честь и достоинство членов политических партий. И чтобы граждане, рискнувшие порочить, платили штраф в двести тысяч рублей, а те, кто имеет наглость критиковать в составе преступной группы (то есть, надо понимать, редакции СМИ), мог бы уже сесть на срок от двух до пяти лет.
И еще хочет Митрофанов, чтобы норма, запрещающая кандидатам в ходе избирательной кампании «давать информацию о конкурентах с негативными комментариями», была распространена также и на межвыборный период.
Не будем придираться к логике. Конечно, непонятно, кто и куда является «кандидатом в межвыборный период». Но вот предложения, как обычно, недодуманы. Правильно было бы запретить, сделать уголовно наказуемой публикацию любой вообще информации о деятельности политических партий.
А как же выборы? – спросите вы. А что выборы. Давно понятно, что такое ответственное дело, как выборы, ставить в зависимость от капризов избирателей нельзя. О результатах выборов народ оповещать, конечно, можно, - пусть радуется. А про ход кампании, характеристики отдельных кандидатов, - ну зачем? Что от этого бывает, кроме стрессов.
Прекрасное же время – «день тишины» непосредственно перед голосованием. Надо развиваться. Пять лет тишины, потом публикация результатов выборов, праздник, и еще пять лет тишины. Вот – достойная цель.

***
В англоязычной блогосфере обсуждают особенности культурного потребления – и оно, как выясняется, напрямую определяется политическими обстоятельствами. Об очередной цензурной кампании в Судане пишет Рим Аббас в блоге «Арабское пробуждение» на сайте opendemocracy.net.

Суданский журналист Фатхи Аль-Дау опубликовал книгу о деятельности силовых структур в последние годы – тираж книги был изъят из магазинов. Это чрезвычайно способствовало ее популярности: плохенькие фотокопии продавались по 10 долларов. На прошлой неделе шум поднялся вокруг известного суданского писателя Абд Аль-Азиза Бараки Сакина: тираж его книги доставили на Хартумскую книжную ярмарку с трехдневным опозданием только после того, как он пригрозил голодовкой. Тем не менее, через несколько часов сотрудники безопасности конфисковали весь тираж, сказав, что должны предварительно ознакомиться с содержанием книги. В Судане была поговорка «в Каире пишут, в Бейруте печатают, в Хартуме читают», однако возникали опасения, что круг читателей сокращается до политиков и творческой интеллигенции. Но политическая цензура ужесточается, и молодое поколение начинает интересоваться политикой. Блоги писателей приобрели чрезвычайную популярность в Твиттере, а романы Сакина и других запрещенных авторов циркулируют в виде pdf-файлов в крупнейших социальных сетях и файлообменниках.

В блогах Guardian британский музыкальный критик Дориан Лински описывает свои читательские терзания совершенно иначе:

Стопка книг у моей кровати превратилась в Башню Неотвратимого Рока. Месяц назад я дочитывал «Эпоху крайностей» Эрика Хобсбаума, когда его не стало. Следующим на очереди был «Железнодорожник» Эрика Ломакса, и он тоже умер. Неделю я спустя я дочитал «Страх и ненависть в президентской кампании 72-го года» Хантера Томпсона, и умер один из героев этой книги – кандидат Джордж МакГоверн. Еще у меня в стопке лежат Кристофер Хитченс, Нора Эфрон, Гор Видал. Похоже на список киллера.
О чем это мне напоминает? – о ненавистных списках того, что нужно прочитать, посмотреть или сделать в этой жизни. Они превращают интересные вещи в миссию, которую надо выполнить до последнего, необратимого дедлайна. Чтобы не сгорать от стыда, признаваясь на смертном одре внукам, что не смотрел «Три цвета» Кеслёвского, хотя нашел время на все шесть сезонов Lost. Насколько все-таки безнадежным и иррациональным стало наше отношение к культурному потреблению!
Развитие технологий породило новую версию безнадежной стопки книжек на полу у кровати – список ссылок из твиттера, серьезные документальные фильмы, пылящиеся на DVD дисках у телевизора, как заброшенный абонемент в спортзал. В то же время все это цифровое буйство отучило нас делать по одной вещи зараз. Я решил не покупать Kindle или iPad, потому что боюсь, что без якоря в виде физически ощутимой книги я просто утону в море возможностей.

Неизвестно, какая из этих двух ситуаций лучше, но можно с уверенностью сказать, что Рим Аббас и Дориан Лински в своих оценках никогда не согласятся.
XS
SM
MD
LG