Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Зайцы и черви


Кадр из фильма Петера Лихти "Отцовский сад" ©Peter Liechti

Кадр из фильма Петера Лихти "Отцовский сад" ©Peter Liechti

В недавнем интервью РС Алексей Герман-старший говорил о выдающихся фильмах, идущих в крохотных залах или вообще исчезающих бесследно. Отчасти повинны в этом кинокритики, которые на больших фестивалях смотрят лишь конкурсную программу, составленную интриганами и лежебоками. Я обычно почти весь конкурс игнорирую и уверен, что поступаю правильно, отказываясь любоваться боснийским металлоломом. О лучших фильмах, которые показывали в Роттердаме и Берлине, я уже в дневнике писал, и вот еще семь.

1) Upstream Color

Есть ли на свете что-то печальней истории американского независимого кино? Большой режиссер снимает дебютную картину, получает известность, его тут же берут в плен ковбои, отрезают половину головы, и больше он ничего толкового сделать не может. Такое случилось, например, с лучшими дебютантами 90-х годов: Э.Э. Мериджем и Томом Калиным. За двумя великими фильмами "Порожденный" (1991) и "Обморок" (1992) ничего внятного не последовало, какие-то обрывки и компромиссы. Упрямство Шэйна Кэррата, получившего в 2004 году приз Сандэнса за фильм Primer (в России его ошибочно именуют "детонатором", а это "руководство для начинающих"), заслуживает восхищения. Он не взял у ковбоев отравленный леденец и 8 лет тихонько снимал Upstream Color. На русский перевели "Примесь", пусть будет примесью, потому что там действительно кое-что примешивают: точнее, заменяют порошок в капсуле галлюциногенным червем. Такой фильм мог бы снять Ален Роб-Грийе, если бы родился в Далласе среди людей-гвоздей; два главных катализатора его сюжетов присутствуют – расслоенность времени и садизм. Женщина – вечная жертва, но главная фигура: свиновод-демиург, собиратель звуков, повелевающий миром. Интересно, что первым знаком перемены участи служит книга Торо "Уолден", которую избранные свиноводом обыватели получают по почте. Другой великий американский режиссер – Джеймс Беннинг – тоже увлечен "Уолденом".
Трейлер довольно невзрачный, в фильме гораздо больше свиней и поросят:



2) White Epilepsy

Фильм Шейна Кэррата, скорее всего, добредет до России, а вот "Белую эпилепсию" в кино вы вряд ли посмотрите. Она и предназначена для музея, но только если ей отведут приличный закуток с экраном, на мониторе в зале смотреть бессмысленно. Обнаженные зверолюди (замечено сходство с известковыми телами Фрэнсиса Бэкона) готовятся к схватке в ночном болоте. Как и в Upstream Color, главное – звук: всё квакает, стрекочет и рычит. 10 лет назад я думал, что Филипп Гранрийе – режиссер номер один во вселенной. Если вы видели его "Новую жизнь" и вам нравится сцена в аду, куда Орфей спускается за Эвридикой, посмотрите и "Белую эпилепсию": это примерно то же самое.



3) Just Ancient Loops

Еще один пример, как американское независимое кино выбирается из-под глыб. Я смотрю всё, что снимает (точнее монтирует, ибо он работает с архивными пленками) Билл Моррисон после величайшего фильма Decasia, иллюстрации к симфонии Майкла Гордона. Одно из моих главных музыкальных впечатлений прошлого года – "Гибель Титаника": оркестр Гэвина Брайрса, видеоряд Моррисона. Just Ancient Loops Моррисон сделал с композитором Майклом Харрисоном и виолончелисткой Майей Бейзер. 26 минут о небесных светилах.



4) Paul Bowles: The Cage Door is Always Open

Фильм только для тех, кто хорошо знает историю Пола Боулза и его жены Джейн. Всем остальным рекомендую "Пусть падет" Дженнифер Бейчвол, он гораздо умнее и лучше сделан. У режиссера Дэниэла Янга всё получилось случайно. Он не очень-то ценил Боулза, просто ему понравился роман "Под покровом небес", откуда-то всплыл адрес Боулза в Марокко, Янг послал факс, договорился о встрече и приехал. Было это в 1999 году, так что самое интересное в фильме – одно из последних, а может быть, и последнее интервью писателя. Остальное – повторы общих мест. Многие говорящие головы (водитель Боулза, сказитель Мохаммед Мрабет, Бернардо Бертолуччи и т.п.) уже не раз высказывались прежде. Появляются желчный Гор Видал и советолог Тамара Драгадзе, оказавшаяся подругой Джейн Боулз. Финал: Боулза спрашивают, что такое вселенная, и он восклицает: "Какой дурацкий вопрос!" Янг признается, что Боулз еще 10 минут говорил о вселенной, но в фильм все это не попало: режиссерское решение, согласитесь, еще глупее вопроса.

5) Vaters Garten

После "Звука насекомых" – исповеди человека, который заморил себя голодом в лесу, – Петер Лихти снял фильм о своих родителях "Отцовский сад". Родители то появляются на экране, то предстают в виде кукол: зайца и зайчихи. Проблема в том, что отец и мать Лихти, а заодно и его сестра – круглые, хотя и безобидные, идиоты. Тошнотворно законопослушные, беспрекословно подчиняющиеся любому начальству – от шефа в конторе до Иисуса Христа, уверенные, что после смерти попадут в рай. "А как выглядит рай?" – "Во-первых, он квадратный...". В общем, Лихти поступил, как библейский Хам, но фильм довольно смешной.

6) Kern

Портрет хулигана. Волоокий Петер Керн, игравший у Фассбиндера, Даниэля Шмида (в "Паломе"), Зиберберга и Оттингер, превратился в невероятно толстого, вечно раздраженного, но душевного старого гея. Несмотря на ужасающую пузатость, поддается уговорам режиссера (жены Ульриха Зайдля) и раздевается догола. Все одиноки, но такие люди ("Леонард Бернстайн сидел у меня на коленях и целовал меня прилюдно на вручении премии "Золотая роза") одиноки совсем кошмарно.



7) Gegenwart

Gegenwart – настоящее, т.е. "жизнь". Живых в фильме Томаса Хайзе не так уж много, зато их живость впечатляет. Портрет затрапезного провинциального крематория. Всё работает как немецкие часы: привозят и отвозят покойников, пьют кофе, шутят. Печь ломается, ее чинит угрюмый скинхед. Никаких рыдающих вдов, никаких церемоний, только производственная изнанка. "Должно быть, жизнь и хороша, / Да что поймешь ты в ней, спеша / Между купелию и моргом?" Работников крематория наверняка сожгут в той же самой печи, но их это, кажется, не напрягает.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG