Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Пражский Jeden Svĕt ("Единый мир") – самый крупный в мире фестиваль документальных фильмов с правозащитной тематикой. Не пугайтесь, все не так скучно: в сущности, любой фильм можно назвать правозащитным (прошлогодним хитом была "История ЛСД"), так что я хожу на фестиваль не по служебной надобности, а по зову сердца.

Вот маленький обзор достижений европейской документалистики: три фильма из пражской программы и еще четыре, которые я видел в последнее время.

1) The Reluctant Revolutionary

Самый интересный российский фильм 2012 года "Зима, уходи" (вот наша передача "Свобода в клубах", ему посвященная, а вот мой разговор с одним из режиссеров – Дмитрием Кубасовым) побывал уже на всех фестивалях вселенной и теперь участвует в конкурсе "Единого мира". Российская зима, как известно, никуда не ушла, а лишь посуровела. С арабской весной тоже вышло не так гладко, как казалось поначалу. Англичанин Шон Макалистер тайком снимал свой фильм в разгар революции в Йемене. Он был единственным иностранным журналистом, запечатлевшим расстрел мирной демонстрации 18 марта 2011 года. В Сане тогда был полный хаос, туристический бизнес рухнул, и главному персонажу фильма – гиду по имени Каис – оставалось сетовать на жизнь, ругаться с женой и кредиторами и жевать кат. Иностранцы из Йемена бежали, журналистов депортировали, остались только беспечные русские туристы. Я, кстати говоря, тоже собираюсь в Йемен, но, кажется, там уже никого не расстреливают.



2) Vojta Lavička: Nahoru a dolů

Хелена Трештикова – самый терпеливый режиссер на свете. Фильм "Частная вселенная", вышедший в 2011 году, она снимала почти 40 лет, так что герои, юные и полные надежд, к финалу оказались умудренными пенсионерами. Шедевр Трештиковой "Катка" (2010) – о том, как героин превратил милейшую девочку в страхолюдную бомжиху, – снимался 14 лет. Над фильмом "Войта Лавичка: взлеты и падения" Трештикова работала с 1996 года. Войта Лавичка – известный музыкант и телеведущий, но, прежде всего, он цыган, ни на секунду не забывающий о своем происхождении. Дискриминация цыган в Чехии – серьезнейшая проблема, которая привела к массовой эмиграции. Но Войта не хочет уезжать в Канаду, как его родственники и друзья, а пытается найти общий язык с чехами. Это ему удается, но лишь отчасти. Группа Gipsy.cz, в которой он играл, представляла Чехию на конкурсе Евровидения в Москве в 2009 году, но заняла последнее место. Был ли в этом решении расистский подтекст? Музыканты думают, что да.




3) Uwiklani

Фильм "Запутавшиеся" заслуживает награды хотя бы потому, что такую историю еще никто не рассказывал. В маленьком польском городке на соседних улицах обитают педофил и его жертва. Педофил уже отсидел три года, но не унимается: "У меня пристрастие к детям, как у других к кофе и сигаретам". Его противник тоже одержим – жаждой мести. Он напал на своего мучителя на улице, избил его, а потом проник к нему в больницу и пырнул ножом. За это его посадили на семь лет. В тюрьме он пытался покончить с собой и теперь покрыт ужасными шрамами. В нищей провинции никому нет дела до этой истории, все творится в полудреме, и операторская работа (лиц героев мы почти не видим, все снято сбоку, сзади или через фильтр) ирреальности добавляет.




4) Materia Oscura

История одного из крупнейших в Европе полигонов для испытаний боевых ракет на побережье Сардинии. Профессиональные съемки запусков не так интересны, как пейзажные зарисовки: ржавчина проела землю, все отравлено, но рядом умудряются жить крестьяне, пасут скот, несмотря на запреты. Животные болеют, и одна из центральных линий фильма – история теленка, родившегося полупарализованным и быстро умершего. (Сразу вспоминаешь один из лучших итальянских фильмов последних лет – "Четырежды" Микеланджело Фраммартино). Минут десять я сидел с закрытыми глазами: на экране, не миндальничая, задушили, а затем вскрыли очень милую мышь, чтобы показать, как плохо действует на нее военная отрава.




5) 30 años de oscuridad

После фильма "30 лет темноты" понимаешь, почему Хуан Гойтисоло так яростно ненавидел позднефранкистскую Испанию и желал ей провалиться сквозь землю. До 1969 года, когда была объявлена всеобщая амнистия для участников Гражданской войны, в подвалах и на чердаках прятались бывшие республиканцы, опасающиеся, что их поймают и посадят за вымышленные или подлинные преступления. "Кротов" было несколько десятков, но в фильме подробно рассказана только одна история – Мануэля Кортеса, бывшего мэра городка Михас в провинции Малага. 30 лет он провел, скрываясь в собственном доме, и несколько раз чудом избежал ареста. Английский историк Рональд Фрейзер, снимавшийся в фильме, еще в 1972 году написал книгу о печальной жизни мэра-затворника.



6) Out in East Berlin

Йохан Хик и Андреас Штрофельдт решили снять фильм о жизни геев и лесбиянок в ГДР, когда летели из Москвы после очередного разгона гей-парада. Сегодняшняя Россия в этом отношении действительно похожа на Восточную Германию: гомосексуальность декриминализована (в ГДР статью отменили в 1968 году), но государство рассматривает гомосексуалов как врагов. В Восточной Германии жизнь была привольнее, чем в СССР, иногда проходили скромные собрания геев: в основном при поддержке прогрессивных священников. Конечно, за всем наблюдала тайная полиция: документы штази сохранились и изучены. Интересно, что первого восточного немца, убитого при пересечении границы сразу после строительства Берлинской стены, в газете Neues Deutschland обвинили в гомосексуализме. Надеюсь, кто-нибудь решится снять фильм о жизни советских геев и лесбиянок при Брежневе, могло бы получиться нечто сногсшибательное.


7) Bar25

А это уже совсем другая эпоха берлинской жизни. "Бар 25" – ночной клуб, существовавший до недавнего времени на берегу Шпрее. Некоторые энтузиасты просто жили здесь в кибитках, точно в цирке-шапито. "Единственное, что у нас общего с "реальным миром", – это погода". Глубокую зависть и искреннее восхищение вызывают люди, которые не знают никаких забот, а только глотают экстази, ходят в карнавальных костюмах, ночами танцуют, а днем спят. Разумеется, даже в сегодняшнем легкомысленном Берлине у них много врагов: полиция и разного калибра чиновники и девелоперы, которые в конце концов "Бар 25" прикрыли, чтобы построить на его месте очередной тоскливый офисный центр. Для тех, кто в баре жил, это была настоящая трагедия, брутально прерванный трип. Сейчас существует новый клуб под названием KaterHolzig, но старожилы говорят, что это уже совсем не то. "Бар 25" был лабораторией берлинских диджеев, лучший из них – Dirty Doering, теперь он живет у меня в наушниках.

XS
SM
MD
LG