Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Политолог Андрей Пионтковский – о "болотной" революции


Один из идеологов протестного движения, политолог Андрей Пионтковский, член Экспертного совета оппозиции и бывший участник Координационного совета, принял участие в обоих массовых мероприятиях – воскресном шествии оппозиции и митинге 6 мая.

– Все выступавшие 5 мая, включая меня, призывали и 6 мая обязательно прийти на митинг. Конфликт между организаторами двух мероприятий возник не из-за даты, а из-за формата. Координационный совет оппозиции еще в марте принял, на мой взгляд, неправильное решение – отказаться от марша и проводить только митинг. Многие активисты считали, что это неправильно, потому что марш – это такая энергичная, динамичная форма протеста, и неверно от нее отказываться. В конце концов, похоже, под их влиянием Координационный совет понял эту ошибку и на своем последнем заседании, уже после того как Экспертный совет подал заявку на марш, стал также добиваться проведения марша, но согласия властей не получил. Я старался примирить эти позиции, и мне кажется, что организаторы марша 5 мая были более конструктивны. Во-первых, они заявили: если Координационный совет получит разрешение на проведение марша, они откажутся от своей заявки на 5-е число. Когда марш 6 мая не был разрешен, по моей инициативе организаторы шествия 5 мая сказали: наше разрешение на марш – это и ваше разрешение, приходите, возглавляйте мероприятие, определяйте программу, поднимайтесь на трибуну. Но Координационный совет, из-за каких-то своих амбиций, видимо, отказался, и начал обвинять организаторов марша 5 мая – совершенно не по делу – в сотрудничестве с властями и спойлерстве.

– Так или иначе, приходится констатировать, что силы гражданских активистов раздроблены. Понятно же, что общее мероприятие было бы в любом случае эффективнее, чем два подряд.

– Да, и марш был бы более эффективен, чем митинг. Мне казалось, что оптимальным решением было бы согласие Координационного совета возглавить марш и митинг. Однако ваше представление о раздробленности – иллюзия. Прежде всего потому, что все требования, лозунги, темы выступлений 5 и 6 мая были одними и теми же. Более того, мы призывали пришедших вчера на марш прийти и сегодня на митинг.

– На двух митингах подряд вы не выступали, предпочли 5 мая. О чем вы говорили?

– Я писал об этом много в последнее время, как и многие мои коллеги. Дело вот в чем: наступает принципиально новый этап в истории России – переход от авторитарного государства к откровенно тоталитарному. Родимое пятно всех тоталитарных режимов – это показательные процессы. Это 1937 год, это те процессы, которые Сталин не успел организовать в 1953-м, это те суды, которые организовывает сейчас Путин. Очень внимательно власть смотрит на сегодняшние митинги и марши протеста. Если не будет серьезного гражданского сопротивления, если власть решит, что общество "проглатывает" показательные процессы, то президент-узурпатор пойдет напролом. Вторая мысль мне также кажется очевидной: наши товарищи останутся в тюрьме до тех пор, пока Путин останется в Кремле.

– Уровень сопротивления угрозе диктатуры представляется достаточным в России? В Праге в минувшее воскресенье – это город с населением чуть более миллиона человек – на митинг с требованием легализации марихуаны вышли 11 тысяч человек, получился молодежный хэппенинг в результате. Я не сопоставляю лозунги и цели мероприятий, а говорю об активности граждан. Если "Болотная" собирает 20 тысяч человек в десятимиллионной Москве – это признается успехом.

– Уровень сопротивления недостаточный. Но марши протеста собирали у нас и 100 тысяч, и больше, и никогда нельзя предсказать, сколько людей примут участие в массовых акциях. Да, активно протестующих – меньшинство, но у Путина нет даже такого меньшинства активных сторонников! Это блестяще показал еще год назад социологический доклад, исследование Михаила Дмитриева, между прочим, директора правительственного Центра стратегических исследований. Он работал с теми, кто голосовал за Путина, и обнаружил, что даже они очень критически относятся к Путину, у него нет горячих сторонников. Когда он, ошарашенный результатом, спрашивал: "Почему же вы за Путина голосовали?", основной ответ был таким: "А мы не знаем, что будет, если он уйдет. Россия может соскользнуть в хаос, как в 1917-м или 1991 году". Страх перед неизвестностью – последняя пропагандистская линия обороны режима, которая господствует в умах и сердцах очень многих людей. Но на этом долго не продержаться, и оппозиция должна противопоставить этому очень четкую концепцию задач переходного периода: что будет после падения Путина.

– Какой суммарный результат мероприятий 5 и 6 мая вы бы сочли успехом, удачей для гражданского движения – с политологической точки зрения?

– Даже воскресный двухтысячный митинг я считаю успехом. Во-первых, потому что против его организаторов была развернута кампания, к сожалению, не только властью, но и организаторами митинга 6 мая. Абсолютно ничтожны были информационные и медийные ресурсы, но многие люди пришли, и это ощущение солидарности, заряженности на борьбу чувствовалось. Люди расходились с ощущением подъема. Важно, чтобы это ядро сопротивления сохранилось, от него будет зависеть, насколько более массовым будет протест в дальнейшем. Я повторю свою формулу мирной антикриминальной революции: либо 500 тысяч людей на улицах Москвы – и власть просто бежит из своих кабинетов (сегодня это нереально); либо 100-200 тысяч на улицах, что реально, но обязательно – раскол в элитах. Больше ответственности падает на часть элиты, часть истеблишмента, на системных либералов, которые не скрывают своей ненависти даже к Путину, но готовы, как Алексей Кудрин, бежать марафон до 2018 года. Вот эти люди в Кремле могут сделать для спасения страны гораздо больше, чем рядовые граждане. Публичная отставка, гражданское неповиновение 50-100 крупных деятелей истеблишмента, включая министров, членов администрации, всех тех, кто считает себя системным либералом, – вот это, скорее, может решить судьбу режима.

– О предпосылках такого кризиса во власти говорят давно уже, но раскола все нет и нет. С другой стороны, протестам уже полтора года, и движение это живо. Власть делает все для того, чтобы расколоть это движение, появляются провокаторы, есть противоречия между лидерами, есть дело Константина Лебедева. Есть и какие-то черные совпадения, вроде трагедии с гибелью рабочего на сцене Болотной площади. Вам не кажется, что с течением времени это движение хотя и сохраняет ядро, но все же выдыхается, поскольку нет нового импульса движения?

– Сохранение ядра очень важно. Когда сохраняется ядро, любой, даже случайный импульс может вызвать цепную реакцию. Вспомним, что произошло в Петрограде в феврале 1917 года. На два дня опоздали эшелоны с хлебом, и в булочных образовались очереди. Владимир Ильич Ленин за неделю до этого читал лекцию молодым швейцарским социал-демократам и говорил: вы, молодые, увидите, революцию, а нам, старикам, не дожить. Когда есть два элемента – отчуждение от власти, о котором я говорил в начале нашей беседы, отсутствие у нее сторонников, плюс сплоченное ядро сопротивления – при наличии этих факторов рано или поздно взрыв становится неизбежным, учитывая нашу ухудшающуюся экономическую конъюнктуру, ввиду полной недееспособности воровской модели капитализма.

Фрагмент итогового выпуска программы "Время Свободы"

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG