Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Архивный проект. Часть 12. "Упанишады", часть вторая

– Какой самый страшный сон видели вы?
Я редко вижу и плохо помню сны, но два сновидения остались в памяти, вероятно, на всю жизнь.
Однажды я видел какое-то золотушное, гниленькое небо, зеленовато-желтого цвета, звезды в нем были круглые, плоские, без лучей, без блеска, подобные болячкам на коже худосочного. Между ними по гнилому небу скользила не спеша красноватая молния, очень похожая на змею, и когда она касалась звезды – звезда, тотчас набухая, становилась шаром и лопалась беззвучно, оставляя на своем месте темненькое пятно – точно дымок,– оно быстро исчезало в гнойном, жидком небе. Так, одна за другою, полопались, погибли все звезды, небо стало темней, страшней, потом – всклубилось, закипело и, разрываясь в клочья, стало падать на голову мне жидким студнем, а в прорывах между клочьями являлась глянцевитая чернота кровельного железа. Л. Н. сказал:
– Ну, это у вас от ученой книжки, прочитали что-нибудь из астрономии, вот и кошмар.
Максим Горький "Лев Толстой"

Рискну начать с личного признания: я не люблю сны. Они хаотичны, тревожны, бессвязны, глупы, напыщенно символичны – не говоря уже о том, что режиссера их зовут мистер Дурной Вкус. Во сне оказываешься в унизительных положениях, тебе угрожают, тебя преследуют; в конце концов, нередко ты попадаешь в совершенно идиотские ситуации эротического свойства (это особенно раздражает – нет ничего хуже, чем представить самого себя в качестве актера в софт-порно фильме). Но самое ужасное – когда кто-то другой видит тебя во сне, в самых разнообразных ситуациях и видах, а потом еще и радостно пересказывает тебе сюжет. В общем, сон есть жизнь в том виде, как мы ее знаем. Жизнь ведь тоже хаотична, тревожна, глупа, бессвязна, напыщенно-символична, в ней нас преследуют, нам угрожают, мы оказываемся в объятиях совершенно чудовищных существ; наконец, нас – безо всякого ведома – используют другие, да еще и трещат об этом на каждом углу.

А.М. Пятигорский у могилы Георгия Гурджиева в Авоне Сейн-Мар, 2002 г. Фото - Улдис Тиронс

А.М. Пятигорский у могилы Георгия Гурджиева в Авоне Сейн-Мар, 2002 г. Фото - Улдис Тиронс

Сон, как и то, что мы называем "повседневной жизнью", целиком принадлежит к сфере, которую Пятигорский (вслед за древними индийскими философами и мистиком прошлого столетия Георгием Ивановичем Гурджиевым) называет "психической". Наши алчба, страсти, любови и ненависти, очарования и разочарования, тревоги и страхи – все это гнездится и разыгрывается там, создавая совершенно завораживающий спектакль человеческой жизни, источник – если верить буддистам – страдания. Его можно называть как угодно, "сансарой" или "покрывалом Майи", но он, безусловно, есть и он, безусловно, соблазнителен. Как ничто иное. По крайней мере, этот спектакль соблазнителен для тех, кто не хочет и не может отодвинуть себя от него и посмотреть на него со стороны.

Здесь важна именно эта часть предыдущей фразы: "отодвинуть себя от него". Можно спросить: а как? Как можно отодвинуть себя от собственной жизни? Ответ на этот вопрос предлагают Упанишады – и Пятигорский, рассказывавший о них на волнах Радио Свобода 5 марта 1975 года. Ключевой вопрос – отношение сферы психического к Атману, к Я. Согласно Упанишадам, эта сфера никакого отношения к Я не имеет, оттого и так называемая "жизнь" – тоже не Я. А если так (и здесь наиболее интересный разворот), то и сны с их мельканием обрывков разрозненных психических реакций на события внешнего мира тоже посторонние по отношению к Я. Психика (читай, "жизнь") реактивна, а Я (Атман) – это не обусловленное ни чем познание, тот самый хищный луч, бросающий безжалостный свет на хаос жизни, луч, не имеющий ни источника, ни направления. Понять это сложно, но не стоит забывать: наше желание так называемой "простоты" имеет отношение к той же самой реактивной психической сфере; человек, взыскивающий чего-то попроще и побыстрее, просто выказывает истерическую реакцию на все неподвижно-сложное, что на самом деле существует в мире.

Александр Пятигорский, 2007

Александр Пятигорский, 2007

Образ безучастного Атмана, приглядывающего за анимационными сюжетами быстрых хаотических снов, прекрасен; это что-то вроде Льва Толстого, который почесывая бороду, ровно, холодно и пронзительно смотрит на суету разных боборыкиных и бальмонтов. Еще лучше образ Атмана, который бодрствует, пока мы спим без сновидений. Так и получается, что то, что считаем "собой", принадлежит всем, а то, что имеет ту же природу, что и Бог, что и та духовная сознательная сила, разлитая везде, которую древние индийцы называли Брахман, – это как раз и есть Я. И вот в этой точке рассуждения – когда сдернуто покрывало Майи, когда сансары, как пылинки, танцуют в нестерпимом свете познания, – становится страшно. Как всегда страшно, когда лицезришь нечто неподвижное, сложное, не имеющее, казалось бы, к тебе никакого отношения.

Напомню, вторая беседа Александра Пятигорского (по-прежнему, под псевдонимом "Андрей Моисеев") об Упанишадах прозвучала в эфире Радио Свобода 5 марта 1975 года


Проект "Свободный философ Пятигорский" готовится совместно с Фондом Александра Пятигорского. Благодарим руководство Фонда и лично Людмилу Пятигорскую за сотрудничество. Напоминаю, этот проект был бы невозможен без архивиста "Свободы" Ольги Широковой, являющейся соавтором всего начинания.

Все предыдущие выпуски проекта доступны здесь.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG