Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Александр Генис: Нескончаемая борьба вокруг ядерной программы Ирана резко обострила интерес ко всем аспектам ядерной политики, тактики и истории. Об этом рассказывает книга, которую представит Марина Ефимова.

Марина Ефимова: 25 января 1995 г в 9:30 утра президенту Борису Ельцину сообщили, что 4 минуты назад со стороны Норвежского моря выпущена ракета, которая движется в направлении Москвы. По техническим признакам она походила на ракеты типа Трайдент, запускавшиеся с американских подлодок. Для принятия решения у Ельцина было 6 минут. Через пять стало ясно, что ракета не дойдёт до территории России, и тут же выяснилось, что ракету запустили норвежцы для изучения северного сияния. О запуске они заранее предупредили российское посольство, но эта информация по неизвестной причине до военного командования не добрела.
В книге Эрика Шлоссера «Обладание и контроль: ядерное оружие, дамасский инцидент и иллюзия безопасности» приводятся десятки критических моментов, подобных описанному. Например, - случай 1980 г на базе у города Дамаска (штат Арканзас), где происходила проверка ракеты Титан II:

Диктор: «19-летний механик Плам увидел, как 4-килограммовая стальная гайка выскользнула из-под его гаечного ключа в щель между платформой и корпусом ракеты, пролетела 24 метра, ударилась об основание ракеты и потом – рикошетом – об корпус. Всё происходило словно при замедленной съемке. Горючее ударило из пробоины, как вода из брандспойта. И Плам сказал в пространство: «Парень, это худо».

Марина Ефимова: Ракета Титан за секунду превратилась в неостановимую бомбу замедленного действия. А она была мощнее всех бомб, сброшенных во время Второй мировой войны, вместе взятых - включая обе атомные. Базу быстро эвакуировали, а на следующий день произошел взрыв. Но не ядерный - поскольку сработала система безопасности. Взорвалось ракетное топливо – смесь горючего с окислителем.
Начиная с 1945 г произошли сотни инцидентов с атомным оружием. Были сознательные угрозы: в 1948-м, когда Сов. Союз пытался установить контроль над Берлином, Трумэн послал в Англию бомбардировщики, готовые к применению ядерного оружия в защиту Западной Европы. В 1956-м Хрущев угрожал ракетами Лондону и Парижу, если Англия и Франция не уйдут из Египта. В 1962-м – Кубинский кризис. В 1969-м Никсон, разыгрывая т.наз. «теорию сумасшедшего», посылал самолеты с водородными бомбами летать вдоль берегов Сов Союза – чтобы склонить лидеров Сев. Вьетнама к мирным переговорам. Однако Шлоссер пишет:

Диктор: «Опаснее всего были случайности: просчёты, непонимание, несчастные случаи, неисправности. Бомбы сбрасывали по ошибке, на самолетах начинались пожары, взрывались сами ракеты, компьютеры давали сбои, люди делали неверные заключения. Даже в период Холодной войны вероятность случайностей была больше вероятности сознательных акций».

Марина Ефимова: В 1958 г водородная бомба «Марк 6» выпала из самолета по ошибке механика и приземлилась на заднем дворе дома в Сев. Каролине. Ядерного заряда в ней не было, поэтому она убила только множество кур и оставила большой кратер. В 1960-м система раннего предупреждения приняла за запуск советской ракеты восход луны над Норвегией, а в 1979-м диспетчер принял за запуск ракеты учебную игру на экране компьютера. Во время ложной тревоги 1980 года причиной войны чуть не стал дефектный компьютерный «чип» стоимостью в 47 центов.
В книге «Обладание и контроль», где собрана вся сегодняшняя информация об истории ядерного соперничества, Шлоссер делает неприятный для американских либералов выбор героев. Он считает героями не противников атомного оружия, а тех политиков и военных, кто, понимая риск, связанный с этим оружием, делал все возможное, чтобы оно, как он пишет, «не взорвалось нам в физиономию». И это - люди, крайне непопулярные среди либералов: генерал Куртис ЛеМэй (противник «лимитированной войны»), министр обороны периода Вьетнамской войны Роберт Макнамара и президент Роналд Рэйган. ЛеМэй создал эффективный контроль над авиацией. Макнамара обеспечил точную систему раннего предупреждения. Рейган был инициатором сокращения ядерных арсеналов.
Одна из главных тем книги Шлоссера – «гонка» ядерного вооружения, инициативу которой автор приписывает исключительно Америке.

Диктор: «Ядерное оружие стало главным элементом военного планирования во время правления Эйзенхауэра, который считал, что это поможет уменьшить военный бюджет, вышедший из-под контроля. К тому же правительство Эйзенхауэра верило, что могучий атомный арсенал Америки сможет заранее сковать советскую агрессивность и стать залогом мира».

Марина Ефимова: Масла в огонь подлил Кеннеди в 1960 г., обвинив правительство Эйзенхауэра в создании разрыва в ракетном арсенале, т.е., в отставании Соед. Штатов от Сов. Союза. Возможно, причиной стала ошибка разведки: по их данным у Сов. Союза была чуть ли не тысяча межконтинентальных баллистических ракет. На самом деле в 1961 г их было 16. В 62-м их стало уже 36, а у США – 203. Всего же единиц ядерного оружия в 1962 г у Сов. Союза было 3300, а у США – 27 000.
Думаю, Шлоссер, приписывая лидирующую роль в этой гонке Америке, недооценивает состязательный азарт советского руководства. Правда, важное различие было в том, что население Сов. Союза пребывало в спокойной уверенности в превосходстве русского оружия, а американцы подгоняли своих лидеров страхом.

Диктор: «Опасность была больше воображаемой, чем реальной. Сов. Союз не обладал арсеналом, достаточным для ядерной войны. К тому же не было никакой гарантии, что оружие и тех, и других, будет действовать так, как оно задумано. При Кеннеди проверочная комиссия установила, что у 75% ракет «Полярис», запускаемых с подлодок, взрывные устройства не срабатывают. Такой низкий процент годности плюс преувеличение советского арсенала толкали американских военных наращивать свой арсенал, что в свою очередь заставляло советских лидеров их догонять. И к началу 70-х годов, когда американцы уже излечились от паранойи, мир стал гораздо опаснее, чем в годы проведения массовых учебных тревог и рытья противоатомных убежищ».

Марина Ефимова: Шлоссер так уверен в лидирующей роли Соед. Штатов, что даже кампанию Жданова по уничтожению искусств, не вписавшихся в советские рамки, считает копированием внутренней политики Америки, где в том же 1946 г начала действовать «Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности». Обижает. В этом деле Сталину и Жданову вряд ли были нужны примеры.
«Холодные войны бывали в истории и раньше. Это - принятый способ получать геополитические выгоды без войны реальной. – пишет рецензент книги Луис Менанд, - Еще Людовик XIV вел такие войны против своих соседей». И далее:

Диктор: «Особенность американской Холодной войны – атомная бомба, точней, не она сама, а её идея - символ полного уничтожения. Эта идея усиливала антагонизм, увеличивала ставки в политической игре. Возможно, бомба предотвратила войну между супердержавами, но она не предотвратила войн на их окраинах: в Корее, Вьетнаме, Никарагуа, Афганистане, где погибли миллионы. И теперь некоторые маленькие страны имеют ядерное оружие, что умножает вероятность если не сознательного его применения, то случайного – вероятность, которая в дальней перспективе становится неизбежностью».

Марина Ефимова: Однако другой рецензент – профессор-политолог Рассел Мид – смотрит на наши перспективы не с такой безнадежностью. «Читать у Шлоссера о риске ядерных инцидентов очень увлекательно, - пишет он, - и, конечно, Шлоссер прав, считая, что чем меньше ядерного оружия, тем меньше опасность. Но нельзя забывать, что после 1945 г ни одна страна не допустила ядерного взрыва – ни случайного, ни намеренного. Во многих инцидентах дело спасала удача (или - “высшее вмешательство”), но немалую роль сыграла человеческая предусмотрительность, или мудрость или мастерство. Вот они-то нам и будут нужны в грядущие годы».

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG