Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Рерих в Нью-Йорке


Николай Рерих. "Чаша нерасплесканная" (1927), новое приобретение музея Рериха в Нью-Йорке

Николай Рерих. "Чаша нерасплесканная" (1927), новое приобретение музея Рериха в Нью-Йорке

Отмечая 140-летие Николая Рериха, Русский музей открыл выставку из 250 работ этого столь популярного сегодня художника. В пандан этому яркому событию мирового художественного календаря Нью-йоркский музей Рериха представляет традиционно богатую музыкальную и поэтическую программу, которая тонко рифмуется с теми 200 картинами, что хранятся в бесценном собрании музея. Еще недавно сюда ходили только знатоки.

На 107-й улице, возле Гудзона, за углом некогда роскошной улицы Риверсайд, которая век назад считалась соперницей Пятой авеню, стоит тихий особняк в три этажа. Затерянный среди себе подобных, он выделяется белым флагом с тремя алыми шарами – символом Пакта Рериха, заменяющего Красный крест мировому искусству.

Помимо картин в музее Рериха выставлены раритеты из собрания художника, первые издания его книг, рояль для чудных камерных концертов, которые я стараюсь не пропускать, буддийская скульптура, тибетские манускрипты и живые цветы в древних вазах. За всем этим благожелательно наблюдает с портрета жена Рериха – Елена. Примерно так я себе представляю булгаковскую Маргариту на пенсии. Портрет Елены Рерих

Портрет Елены Рерих


Давно открыв эту нью-йоркскую редкость, я не торопился ею делиться, ценя медитативную тишину, углубленность и сосредоточенность. Теперь уже поздно. Толкнув тяжелые двери, я еле втиснулся в вестибюль. Украинская делегация сменяла российскую, и каждый приезжий торопился купить на память сувенир о святом месте. Рериховский музей переживает бум, которым он обязан событиям на родине мастера, где художник превратился в гуру для посвященных и любопытствующих.

– “Рерихнутые”, – называют их скептики, но я с ними не согласен и не могу без волнения читать отчеты пятилетней экспедиции в Азию, где Рерих описывает монаха, которого одновременно видели в двух местах сразу.

Главное, конечно, живопись. Я люблю ее с детства. В 1930-е Рерих отправил своим рижским поклонникам несколько картин. Те холсты, что пережили оккупации, украшали наш городской музей. Они резко отличались от латышских передвижников и будили во мне свойственную всякому пионеру жажду дальних странствий.
Один из залов музея

Один из залов музея



В нью-йоркском музее от картин разбегаются глаза. Местные адепты, самые заядлые в мире, собрали и выставили, как уже говорилось, 200 работ, но горы не бывают монотонными. Особенно Гималаи, которые Рерих писал из своего дома в Пенджабе, на последней границе цивилизации. За порогом кончалась политическая география и начиналась небесная. Синие на синем, святые вершины стоят в снегу, распространяя покой и мудрость, присущие всему, что не нашей работы.

Символист и модернист, Рерих создал свою мифологию, собрав с обочин культуры все, что плохо лежало – германские легенды, русскую старину, скандинавские мифы, буддийскую философию и индусскую метафизику. Каждая его картина – страница из экуменической, альтернативной Библии, объединяющей все изначальное, архаическое, таинственное и влекущее. Рериха можно изучать, в него можно верить, но лучше всего просто смотреть его пейзажи, на которых изображена гористая душа планеты. Первым увидавший ее из космоса Гагарин сказал, что сразу вспомнил Рериха.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG