Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Писательница Светлана Алексиевич – о России, Украине, Путине

Белорусская писательница Светлана Алексиевич в интервью Радио Свобода размышляет о причинах нынешнего украинского кризиса, о побудительных мотивах российского народа, одобряющего аннексию Крыма, и о том, к чему это может привести.

В недавней статье о России после Крыма в немецкой газете Frankfurter Allgemeine вы пишете о возвращении к сталинизму в России на волне патриотизма. К сталинизму, только православному. Почему такое стало возможным в России?
Это не один Путин, это Путин в каждом из русских



– Причина одна: этот маленький красный человек затаился, остался жить с чувством поражения. Потому что, во-первых, не он сделал то, что называется "перестройкой", это делал Горбачев и кучка интеллигенции. А маленький красный человек проснулся неожиданно в совершенно незнакомой ему стране. Он не хотел ничего, кроме того, чтобы хорошо жить. И никто не занимался изучением прошлого, не читал Солженицына, Шаламова. Ожидания не осуществились, потому что получился дикий капитализм, людей ограбили, страну разворовали. Конечно, ощущение реванша есть, желание маленькой победоносной войны, и оно очень глубоко сидело. И это имперское чувство великой России. Объяснения самые банальные. Единственное, могу сказать, что это не один Путин, это действительно Путин в каждом из русских. Я потеряла очень много русских друзей, и их так возбуждали слова "аншлюс", "аннексия"... И этот маленький красный человек – это не обязательно какой-нибудь работяга, это и власть, хотя у них деньги из кармана сыпятся, и все равно сознание абсолютно красное. Для Европы они все равно шпана, здесь все иначе устроено. Здесь механизм свободного гражданского государства, и это уже отлаженный механизм гражданского устройства общества. 20 лет – это, наверное, маленький срок. Помните великий спор в русской литературе Шаламова и Солженицына? Солженицын говорил, что лагерь очищает человека, поднимает, из лагеря человек выходит большим. Шаламов говорил, что лагерь – опыт, который ничему хорошему не учит, он развращает человека, он нужен только в лагере. И вот этот маленький красный человек вышел из лагеря. И что он сделал через 20 лет? Он опять построил лагерь. Прибавилось только православие в самом мракобесном его варианте.

А в Крыму тоже был этот маленький красный человек?
Мы все – люди из общества насилия, у нас нет другого опыта жизни. Поэтому всякое проявление силы кажется величием



– Я думаю, тут есть вина и Украины. Украина, конечно, совершенно не имела тех ресурсов. У меня много родственников на Украине, и люди очень тяжело живут. И издали начинается идеализация этой огромной страны. Ведь мы все – люди из общества насилия, у нас нет другого опыта жизни. Поэтому всякое проявление силы кажется величием. Я думаю, что Крым действительно проголосовал за вхождение в Россию. Мне самой Севастополь кажется русским городом. Но все то, что произошло, и то, как это произошло, мне кажется нецивилизованным. С таким трудом выстроили после Второй мировой войны этот мир, с таким трудом какие-то правила установили, и вдруг оказывается, что все это можно взорвать в несколько недель. Я живу с абсолютным чувством поражения, которое сейчас у многих людей моего поколения, потому что Путин совершенно похоронил мечту о том, что Россия будет европейской. Ведь мы тоже от них очень зависим, к сожалению, мы очень связаны. У нас, у Белоруссии есть европейские пути, но теперь нам продемонстрирована такая сила, что уже, я думаю, Лукашенко оказался на коротком поводке, ему уж точно не вырваться. Такие темные энергии, когда они вырываются из народа, у них очень долгая центробежная сила, и они, я думаю, будут очень долго продолжаться, может быть, и не одно поколение, несколько поколений точно будут заражены всем этим. Для русской элиты сегодняшней, по-моему, не существовало всерьез ни украинского государства, ни белорусского государства. А то, что мы говорим здесь на русском языке, это наши глубокие исторические проблемы, потому что, действительно, небольшой народ был все время угнетаем, он никогда не жил своей жизнью. И это никакой не политический замысел, это наши внутренние исторические проблемы, наши комплексы собственные.

Как вы думаете, что далее будет с Украиной?
Путину, я думаю, не дадут эти военные походы осуществить, и у меня ощущение, что он и сам этого не хочет. Но он взял на себя миссию такую, и теперь вынужден ей соответствовать. А маленькому человеку трудно все время быть большим. Мне кажется, что слишком его мистифицируют

– Мне кажется, что дело может дойти даже до партизанской войны в некоторых областях Украины. Но мне верится, что это все-таки сильный народ. Мне нравился и первый Майдан, и второй Майдан, мне нравились люди, которые это делали. Что касается второго Майдана, там есть проблемы с "Правым сектором", с радикалами, но мне нравились сами люди. Но политики, которые потом разменивали этот Майдан, превращали его во что-то другое, это уже совершенно другая сторона дела. И мне кажется, что Украина очень слабая сейчас, и если Европа, Америка не помогут Украине экономически, политически, то это будет очень трагично. Это действительно может стать такой Югославией тут рядом. Ведь народ там очень плохо живет, и есть озлобление. И бедного человека заставить кого-то ненавидеть очень легко. А если более-менее удержат экономическую ситуацию, если найдется лидер, не такой страстный, как Тимошенко, какая-то сильная, разумная личность, трезвый человек, которого примет Запад, с которым и Россия будет считаться, – мне кажется, на этот раз Запад достаточно сплочен, и Россия почувствовала силу Запада, – тогда сохранится украинское государство. Я очень много людей знаю на Украине, они верят в свое будущее. Наверное, надо жить там, чтобы это почувствовать. Насколько я разочаровалась в некоторых своих русских друзьях, настолько меня восхитили украинские люди. Мне кажется, что у этой стране есть будущее, но вот сейчас у нее очень тяжелое время. А что касается Путина, я думаю, что ему все-таки не дадут эти военные походы осуществить, и у меня ощущение, что он и сам этого не хочет. Но просто он взял на себя некую роль, миссию такую, и теперь он вынужден ей соответствовать. А собственно, маленькому человеку трудно все время быть большим, в некоей такой мессианской позе. Мне кажется, что слишком его мистифицируют. Россия сегодня не так сильна, чтобы бросать вызов миру.

Путин говорит про бандеровцев, говорит, что они не признают новую власть?
На этом фоне даже Лукашенко поменьше диктатор, чем Путин


– И я думаю, что они даже искренне в это верят. Все исходит из одного только, что они не относятся серьезно к Украине как к отдельному государству. Им кажется, что кто-то, кто сошел с этого русского пути, – это некие предатели. Они даже со своей элитой разборки там устроили: если ты не с нами, то ты уже "национал-предатель". На этом фоне даже Лукашенко поменьше диктатор, чем Путин. Во всяком случае у нас нет этих диких законов о сексуальных меньшинствах, о защите православия. Я даже удивилась, что мы не повторили все эти глупости. Так же, как нам сложно и с европейцами. Потому что они совершенно не могут нас понять. Вот мне кажется, что США и Европа ведут себя очень разумно. Что я слышу в своем кругу и в русском? Что это слабые политики. А это современные политики, это политики, представляющие общество, людей, которые совсем не хотят надеть сапоги, взять в руки автомат и куда-то идти. Люди любят жизнь, умеют жить, у них другие ценности совершенно. Никакой военный здесь не скажет, как недавно говорил Грачев, что "наши ребята умирают в Чечне с улыбкой". Такое мог сказать человек, который... ну, я не знаю, вылез откуда-то с баррикады, на которой провел всю жизнь.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG