Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Спецпроект ЦРУ США. Месть за революцию. Гости съехались к Ходорковскому в Киев. Есенинские места и Даниил Гранин

Лайвблог о дискуссиях в сети


На проспекте Блогеров в Кирове

На проспекте Блогеров в Кирове

19:43 24.4.2014
Ольга Серебряная
Культурный код, мягкая сила, жесткая политика

Какие конкретно места Сергея Есенина имеются в виду, президент не пояснил. Ну и ладно. С культурным кодом, культурной политикой и правовым регулированием содержания школьного образования сегодня разбирались другие мыслители. Во-первых, Андрей Ъ-Колесников. Он полагает, что тезис Россия-не-Европа, над которым думающая общественность измывается уже второй месяц, в итоге отменят. Ъ-Колесникову виднее: Господин Путин поинтересовался, что главное в документе сейчас.
— Мне кажется,— отозвался господин Толстой с той же подкупающей полуулыбкой,— это то, что культуру надо воспринимать гораздо шире, чем сферу, подведомственную Министерству культуры...
То есть в ближайшее время общественности предстоит убедиться, что Россия — это все-таки Европа и что позиция Минкульта не нашла безоговорочного сочувствия в администрации президента.
Впрочем, тут же неожиданно выяснилось, что при этом Владимир Толстой считает культуру полноценным и даже незаменимым оружием во внешнеполитической борьбе России за ее права:
— Вам, наверное, рассказывали и Валерий Абисалович Гергиев, и Владимир Теодорович Спиваков, и многие наши другие деятели культуры, сколько провокаций бывает перед их концертами сейчас на Западе и как многотысячные залы встают и провожают овациями. Культура и есть та самая мягкая сила, которая должна стать одним из главнейших приоритетов в государстве. И это будет очень серьезный посыл и стране, и миру, что Россия — государство, которое славится великой культурой...
Таким образом, культура в ее новом формате, наоборот, инструмент внедрения в европейское общество с целью повлиять на него в нужном направлении и оказать по крайней мере пассивную помощь в реализации самых смелых, дерзких и даже на первый взгляд отчаянных новейших внешнеполитических доктрин.

Как будет пониматься эта «великая культура», ясно из самых разных, порой неожиданных текстов – вот, например, из интервью с певицей Инной Желанной:
— Недавно Минкультуры заговорило о новой русской культурной политике и идентичности. Кому как не вам тут должен быть включен зеленый свет.
— Первая мысль была — поздно, тут уже не спасти. Но я сразу отогнала ее прочь. Мне кажется, обособление от остального мира пойдет нам во вред. Для начала я бы изменила формулировку, убрала бы «идентичность», и вы сразу увидите, как многие, кто сейчас возмущен этим по сути верным проектом, повернулись бы к нему лицом.
Потом законодательно запретила бы весь без исключения «блатняк» и тщательно контролировала бы по этому пункту регионы. Обязала бы телеканалы и радиостанции иметь в программе как минимум по одной, а лучше по десять музыкальных, театральных, литературных программ, ежедневные обзоры новинок, анонсы значимых событий, беседы с интересными людьми культуры, образовательные и детские программы — в общем, напаханое поле долгой кропотливой работы. И да, я действовала бы жестко.

Комментарий Алексея Мунипова: Ну вот откуда это в людях еще с советским прошлым, которые прекрасно помнят запретные списки, литовки и прочее? А также насильное насаждение классической музыки, концерты в подшефных совхозах, etc. Особенно поражает уверенность, что это они будут на той стороне, которая запрещает, а не наоборот, когда начнется. Типа — а нас-то за что? Да уж, *****, найдут за что. Грустные песни про рекрутов пели? Всеобщую воинскую повинность, значит, критикуете? Может, и Родину защищать не надо?

Еще один пример понимания культуры – из газеты «Культура». Текст Елены Федоренко, осуждающий проект Марата Гельмана в Перми: «Я думаю, никому даже и в голову не пришло пожалеть о том, что некогда было осмотреть губернский город Пермь, который замечателен тем, что в нем решительно нет ничего достойного внимания», — писал когда-то Мамин-Сибиряк. <…> И все-таки в этом городе — темном и неулыбчивом — жива своя культурная традиция. Дягилев и Бажов здесь учились, потом уехали. Бывал Чехов, сделавший «провинциальный город вроде Перми» родиной сестер Прозоровых. Пастернак, проживший в Пермской губернии полгода, запечатлел образ уездного города в своем Юрятине. В годы Великой Отечественной войны сюда, на Урал, был эвакуирован Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова. Пермь приняла Уланову и Прокофьева, Дудинскую и Сергеева, Хачатуряна и Панову, Тынянова и Каверина — многих из тех, кто определял художественную жизнь России. Университетский и индустриальный город сформировал свой вкус — консервативный и строгий (недаром именно здесь прижился и расцвел балет, невозможный без правил, порядка и четких позиций). Перми непонятна культура нефундаментальная, пусть даже и отмеченная общностью мировых брендов. Пермяки — приверженцы традиций.

И поэтому будут, видимо, до потери пульса перечитывать «Трех сестер» и «Доктора Живаго». А Гельмана гнать прочь.

Марат Гельман, на некоторое время превративший Пермь в культурную столицу, теперь собирается бороться с министром культуры Мединским по поводу культурной концепции. Он называет предложенный министерством проект не культурной, а художественной политикой и предлагает всем участвовать в разработке альтернативы. Иван Давыдов с печалью смотрит на обнародованные Гельманом слайды: Если совсем тезисно, Гельман предлагает вытащить культуру из социального блока и рассматривать в качестве отрасли, способной работать на развитие регионов. Региональный уровень – принципиальная для концепции Гельмана вещь. Основным заказчиком культурной политики мыслится город (читай – крупный город), а все в целом должно работать на борьбу с чрезмерной централизацией отечества. Грамотная политика создает ситуацию вместо корпорации, приучает горожан требовать от властей обеспечения культурного досуга, заставляет губернаторов, людей тщеславных и завистливых, переманивать в подведомственные музеи и театры первоклассных профессионалов. Города взрываются фестивалями, произростает из чернозема креативный бизнес, а рабочие, вместо того, чтобы вытачивать никому не нужные болванки, переключаются на изготовление туристических сувениров, обеспечивая неуклонный экономический рост. <…>
У всякого послания есть адресат. Вы задумывались, например, к кому обращаются Мединский с подельниками? Мединский с подельниками обращаются в своей версии «основ культурной политики», как бы странно это не звучало, к конечному потребителю культуры. И суть их послания (как соверешенно верно подмечено у Гельмана), подменяющего культурную политику политикой художественной, в следующем: мы больше никому не позволим глумиться над общими ценностями, нашими и вашими. Традиционными, любимыми, которые даже и описывать не надо, потому что они у нас на сердце вырезаны. Потому что они в душах наших кровью записаны. Не будет наша Ярославна, нанюхавшись кокса, крутиться у шеста на радость иноземным педерастам.
И паства верная кивает головами: да, конечно, сколько же можно. Крутиться, нанюхавшись. Мединский попадает в цель, говоря две вещи: 1) есть некий набор вечных ценностей, интуитивно понятных, он же – культура; 2) суть культурной политики – в защите этих ценностей от атак со стороны разнообразных врагов. Это, разумеется, патернализм, – вечная основа российской государственности. Оборонительный патернализм доброго барина, обещающего холопам защиту от вредоносных влияний.
Интереснее вопрос с адресатом Гельмана. <…> Идеальный мир Гельмана – это такая республика художников, занятых творчеством (и обеспечивающих функционирование соответствующего рынка). Власть должна создать художникам условия для творчества – это и есть культурная политика, – взамен получая цацки вроде роста туризма и децентрализации страны. Гельман почему-то думает, что для власти чрезмерная централизация – проблема, что с точки зрения власти в России централизация вообще может быть чрезмерной.
Собственно, власть и есть адресат послания. Другая, не такая, как сейчас, правильная, умная, способная понять гельмановскую мудрость. Но именно власть. Сам Марат Александрович в ходе обсуждения концепции на Винзаводе прямо сказал – «есть там нормальные ребята, я с ними работал и с ними работать можно». Фамилий, правда, не называл.
Гельман резонно называет концепцию Мединского архаичной. Но собственная его концепция едва ли не архаичней, несмотря на обилие модных и правильных слов: его концепция – это романтизм в чистом виде. В то время как у Мединского – вполне узнаваемый совок с правильными художниками, отрабатывающими государственный заказ, и неправильными, которые подрывают основы. И будут наказаны.
Таким образом, концепция Гельмана – это, разумеется, тоже патернализм, но патернализм скорее просвещенного оккупанта, который цивилизует дикарей, не объясняя им, чего ради. Для искусства. То есть вот буквально – для искусства. И пресловутая «художественная политика» там тоже спрятана. Если для Мединского «ценности» – это «нечто такое, что нам, нормальным русским людям, без слов понятно», то для Гельмана «ценности» – «это вещь, которую мы, люди умные, и так понимаем, и с вами, дураками, обсуждать не будем, чтобы время даром не терять».

Комитет Госдумы по образованию тоже хочет заняться не образовательной политикой, а политикой знаний: Заместитель председателя Комитета по образованию Ирина Мануйлова предложила законодательно определить порядок формирования содержания общего образования. Она пояснила, что в соответствии с действующим законом содержание образования определяется исключительно образовательной программой, а утверждает такую программу сама образовательная организация. И органы исполнительной власти не вправе вмешиваться в этот процесс. В новых стандартах требования к содержанию образования определены не достаточно конкретно. «Стандарты лишь в общих чертах определяют контуры системы школьного образования. В таких условиях программы, разрабатываемые отдельными школами и учителями, могут существенно различаться по содержанию, что ведет к нарушению единого образовательного пространства», - сказала И.Мануйлова. Она предложила, не отказываясь от новых стандартов общего образования, ввести в образовательное законодательство понятие «фундаментального ядра содержания образования».

В общем, патернализм – общий тренд. Олег Кашин увидел его даже в отношении россиян к писателю Даниилу Гранину. Он реагирует на «разоблачение» Михаила Золотоносова, который установил по архивным данным Министерства обороны, что Даниил Гранин был на фронте политруком, а вовсе не рядовым: Гранин сегодня — это совсем не книги, книг у нас и не читает никто. Гранин сегодня — это мудрый патриарх, выступающий в немецком бундестаге, дающий интервью Ксении Собчак, получающий высшие российский ордена. Верховный моральный авторитет, что-то вроде академика Лихачева в девяностые. «Скажите, Даниил Александрович, как отличить добро от зла?» <…> И именно поэтому разоблачения, с которыми выступает Золотоносов, не стоит относить на персональный счет Даниила Гранина, дело не в нем. Доживи до наших дней и займи это место не Гранин, а любой другой советский литературный генерал, в его биографии тоже обязательно нашлась бы какая-нибудь неприятная деталь, ломающая моральный авторитет. «Время было такое», — в этой популярной фразе принято слышать оправдывающую интонацию, но на самом деле она ничего не оправдывает, наоборот: время было такое, и поэтому в людях с аппаратным опытом того времени не нужно искать никаких признаков совести нации. Не бывает никакой совести в союзах писателей, партийных органах и на трибунах первомайских демонстраций, не для того те трибуны строились. Все неловкие ситуации типа той, о которой Золотоносов пишет теперь, что «политрук оказался вдруг», происходят по вине не политрука, а людей, желающих увидеть моральный авторитет в члене бюро ленинградского обкома КПСС. Писатель, фабрикующий собственную биографию — это нормально. Ненормальны люди, ищущие моральных авторитетов даже там, где их гарантированно нет и не будет. Эй, люди, почему вам обязательно нужен некто пожилой, кто будет говорить вам что-нибудь мудрое? Попробуйте без этого, вдруг получится.

Тем временем в реальности:

Кажется, все это связано напрямую.
17:27 24.4.2014
Ольга Серебряная
"Спецпроект ЦРУ США" - и понеслось

Не понятно только, почему КГБ СССР не замутило столь же масштабных проектов.

Плющев нежиданно выступил в амплуа Варвары Туровой:

Понятный прогноз:

Как минимум, с одной соцсетью в России уже покончено:

Действительно пишет. Pavel Durov: As you probably know, I am out of Russia. Me and my team of 12 engineers have a temporary HQ in Central Europe, and we are now looking for a permanent base to work from. We are choosing a new home, a country that will allow us to develop our projects with privacy and freedom of speech in mind.
Our team includes 6 ACM champions and 6 winners of other programming contests. These guys made it possible for Telegram Messenger to gather 40 million registered users worldwide just within 8 months after its launch. Several members of this team, including my brother, were crucial in making VKontakte what it is today — the only social network that defeated Facebook in an open local market. We are now going to build our next project, a mobile social network.
What country or city do you think would suit us best? Please feel free to comment below. To give you an idea of our preferences, we dislike bureaucracy, police states, big governments, wars, socialism and excessive regulation. We like freedoms, strong judicial systems, small governments, free markets, neutrality and civil rights.
P.S. If you happen to represent a government that meets our criteria, you are welcome to share ideas with me at durov2016@gmail.com.

Сокращенный перевод: Как вы, вероятно, знаете, я нахожусь не в России. Временная штабквартира моей команды из 12-ти разработчиков располагается в Центральной Европе, и мы ищем постоянное место для работы. Мы ищем новый дом - страну, которая позволит нам разрабатывать новые проекты, не нарушая принципов конфиденциальности и свободы слова.
Как вы думаете, какая страна и какой город лучше всего нам подойдет? Чтобы вы понимали что нам нужно, добавлю, что мы не любим бюрократию, полицейские государства, большие правительства, войны, социализм и чрезмерное регулирование. Мы любим свободу, сильные судебные системы, маленькие правительства, свободные рынки, нейтралитет и гражданские права.
PS Если вдруг вы представляете правительство, соответствующее нашим критериям, пишите на durov2016@gmail.com

В комментариях Павлу Дурову советуют переехать в Испанию, Северный Кипр, Тбилиси, Берлин, Исландию или Шотландию, Израиль, Молдавию, Литву, Эстонию, Финляндию и далее по карте. Украину, конечно же, тоже предложили.

Мария Косова: Напоминает анекдот: "А у Вас другого глобуса нет?" Грустно...

Николай Борисов: Он уехал туда, где повторить свой подвиг больше не получится. Поскольку VK без пиратского контента (а цивилизованной стране это будет невозможно) - на фиг никому не был бы нужен.

Дмитрий Щёлоков: Думаю, Дуров был абсолютно серьезен, когда дал свой e-mail для того, чтобы представители правительств слали на него свои предложения. Я думаю, он ожидает предложения нулевых налогов, ему нужна стран, у которой нет глобальной компании, которую сейчас создает Дуров, то есть готовая взамен на то, что он обеспечит выход этой страны в мировые лидеры, предоставить ему нулевые налоги, к примеру, принять закон, по которому все интернет-компании освобождаются в первые 10 лет существования от всех налогов, ну и принять законы, если такие ещё не приняты, обеспечивающие полную защиту от посягательств на неприкосновенность личной жизни и переписки в Интернете, и гарантирующие свободу слова, самовыражения и творчества в Интернете.

Павел Дуров уехал из России, а давно порушенный ЖЖ собирается саботировать принятый вчера в третьем чтении закон о блогерах – об этом сообщил руководитель департамента развития продуктов LiveJournal Дмитрий Пилипенко: LiveJournal меняет свою политику в отношении публичных данных о подписчиках пользователей.
С сегодняшнего дня в профайлах всех блогеров и сообществ, количество подписчиков которых превышает две с половиной тысячи, будет отображаться не фактическое число пользователей «В друзьях у», а 2 500 +. Фактическое значение остается доступным только для владельцев блогов и владельца и смотрителей сообщества.
Отмечу, что данные изменения касаются только тех пользователей, которые используют Кириллические сервисы LiveJournal.
Рейтинг пользователей и сообществ, формировавшийся по просмотрам, также прекращает свою работу.
Перечисленные выше изменения обусловлены планами по ряду мер для оптимизации работы сервиса. Все совпадения случайны.

Яндексу приготовиться:
16:14 24.4.2014
Ольга Серебряная
Месть за революцию: суды продолжаются, конгрессы тоже

На форуме Путин, среди прочего (о чем позже) сообщил:

Исключительно по велению души:

Если следовать логике Волкова, то приговора пока нет:

Большая статья Максима Трудолюбова, Ольги Романовой и Олега Сальманова о деле «Ив Роше» опубликована сегодня на «Кольте»: Алексей Навальный опубликовал документы из уголовного дела (первый том), которые он считает доказательством своей невиновности: заявление руководства компании «Ив Роше», где сообщается, что ни прямых убытков, ни упущенной выгоды нет, а компания Навальных «Главподписка» оказывала услуги на 4—15% дешевле других контрагентов. Алексей уверен, что возбуждать громкое уголовное дело на таком материале — крайняя глупость.
Но он ошибается. Отсутствие ущерба, отсутствие заявления потерпевшего и исков не останавливает российское правосудие, и в этом нет ничего нового. Самый, наверное, похожий случай — это обвинение юриста «ЮКОСа» Светланы Бахминой: она была обвинена в хищении у компании «Томскнефть» 18 млрд руб., за что была осуждена на семь лет лишения свободы. <…> Так вот, представители компании «Томскнефть» еще на этапе следствия, не говоря уже о публичном суде, непрерывно и абсолютно официально заявляли о том, что у них ничего не пропадало, ни копейки. Что не произвело никакого впечатления ни на следствие, ни на суд, ни на гособвинение. А в деле братьев Навальных изначальное заявление от компании «Ив Роше» все же было, хотя и дезавуированное.
«Почувствуйте разницу с Минобороны: ущерб есть, виновных нет. “Ив Роше”: ущерба нет, обвиняемый есть», — шутят в Твиттере. Но братьям Навальным на самом деле не до шуток. Дело в том, что следствие считает конечным выгодоприобретателем маленькую фабрику по лозоплетению, которая принадлежит родителям Алексея и Олега. Если (фактически не если, а когда) суд вынесет обвинительный приговор, уголовное преследование Людмилы и Анатолия Навальных может начаться автоматически.
А вот таких случаев в богатой истории современного российского правоохранения и правосудия еще не было. Чтобы по очевидным политическим мотивам в заложники брали семью в полном составе, включая пожилых родителей, — вот это у нас действительно впервые.
Новизна ситуации, конечно, и в том, что второй суд над Навальным начинается в новых политических условиях. <…> Восемь месяцев назад Навальный еще мог пользоваться средствами публичной политики. <…> Да и вся ситуация изменилась. Принципиальная разница между вчера и сегодня — в новых разделениях между людьми. Разделения сильно углубились в результате внешнеполитической активизации Москвы и реакции на нее со стороны других стран. Эти новые глубокие разделения — важная часть политики Кремля. <…> Если вчера из Навального трудно было сделать врага народа, то сегодня легче. Сегодня легче делать то, что российская власть еще с советских времен умеет делать отлично: жестко и жестоко преследовать без вины, с использованием самых грубых пропагандистских приемов, с натравливанием маргиналов, с нелепыми обвинениями и неуклюжими судебными процессами. В ситуации любимой чекистами всех времен рукотворной чрезвычайности, в которую погружается Россия, и обвинения будут звучать не так нелепо, и процесс будет выглядеть менее неуклюже. Для того и нужна чрезвычайность, чтобы такие мелочи, как законность, никого больше не беспокоили.
С другой стороны, никого уже не будет интересовать — чуть-чуть ли Навальный националист или скорее популист и надо ли было садиться на брусчатку 6 мая 2012 г. В России наступило новое политическое время. Навальный — первый политик нового времени, который морально готов заплатить за свою принципиальность тюремным сроком.

Надо ли было садиться на брусчатку 6 мая 2012 года, теперь выясняет третий суд по Болотному делу:

Тем временем в Киеве:

Интеллигенция восхищена. Тамара Эйдельман: Какая же у МБХ улыбка... Только ради того, чтобы ее увидеть, имело смысл сюда приезжать.

Пожелания патриотов:

И заключение паталогоанатома:
14:21 24.4.2014
Ольга Серебряная
Конгресс Ходорковского и комменты у Супера

Гости съезжаются в Киев.

Роман Лейбов: Я мог бы вылететь в Киев вчера вечером после лекций (каким-нибудь сложносочиненным ночным путем через что-то, что-то и что-то), побыть там сегодня и вернуться завтра к началу студенческой конференции, звеня и подпрыгивая, и не сделал этого не из лени, а исключительно потому, что поездка на день разбила бы мне дурацкое сердце, я так и объяснил организаторам. Но теперь все равно жалею и желаю удачи.

Марат Гельман: Я по дороге в Киев. Тут вот друзья и не только предупреждают, что это мол опасно. Мол Ходорковский же организует.
Ну не знаю, они в какой-то другой России живут. По моему у нас наоборот, опасно участвовать в чем-то организованном Путиным. Ну типа Кудрин или Прохоров - еще куда ни шло. Но с властью иметь дело западло, опасно для репутации.
Я вот когда в Общественной Палате был, хотя занимался охраной культурного наследия, а все равно на меня подозрительно смотрели.

Евгения Вежлян: Все поехали в Киев на конгресс и на фестиваль. Мне немного обидно там не быть. Но мысленно я с вами. Где записывают в пятую колонну? Зовите - приду.

Александр Марков: "Все" означает то же самое, что "вся Москва собиралась на концертах Шнитке в Малом Зале"

Михаил Ходорковский: Конгресс “УКРАИНА — РОССИЯ: ДИАЛОГ“ пройдет 24-25 апреля в Киеве в НСК “Олимпийский” по адресу: ул. Красноармейская, 55.
Основная цель конгресса — продемонстрировать добрую волю, солидарность и взаимное уважение.
Задачи конгресса:
- провести символическую акцию солидарности русской и украинской интеллигенции;
- укрепление связей и налаживание сотрудничества российской и украинской интеллигенции;
- противодействие информационной войне, которая развернулась сегодня между нашими странами;
- обсуждение мер противодействия госпропаганде;
-составление “дорожной карты” по выходу из кризиса в отношениях Украины и России.

Хорошо, МБХ не сделал того, что сделал Юрий Сапрыкин:

Собственно, пост Романа Супера: Люди, которые едут в Киев (!) участвовать в конгрессе (!!) оппозиции (!!!), как бы говорят своим согражданам: дорогие сограждане, мы не имеем никаких политических планов в РФ, не хотим препятствовать курсу этой Думы и этого правительства. Мы хотели бы, чтоб Владимир Владимирович Путин был руководителем нашей страны столько, сколько позволит ему здоровье. Дорогие сограждане, нас просто нет и больше никогда не будет, простите нас.
Вот что говорят люди, которые едут в Киев (!) на конгресс (!!) оппозиции (!!!).

Довесок в комментариях: Впрочем, друзья! Есть очень маленький, призрачный шанс, что законы демократического, свободного, европейского Киева всё-таки сработают и вас просто не пустят (всех, кроме Льва Семёновича) на этот уходящий пароход из-за пограничных ограничений (мужчины 16-60). И вы таким образом спасёте себя от участия в воскресном шоу Киселёва, от закрытия очередного вашего сми, от забвения десятков миллионов людей. Но шанс этот ничтожный. Граница демократического евроКиева открывается всё-таки по звонку.

Арина Бородина: Я не понимаю, зачем Вы бежите впереди паровоза и "ассистируете". Они там на ВГТРК очень любят делать подборки из таких вот как у Вас комментариев

Роман Супер: Так это вы ассистируете, на этот пароход заступая. Я лишь наблюдаю. И ни в коем случае не участвую.

И дальше феерический диалог Супера с Тихоном Дзядко, конец которому положил старший брат Тихона, Филипп:

Т.Д.: Как-то не привык определять свои поступки, исходя из того, что про это подумает и расскажет Киселев. Тем более - ехать в соседнюю столицу пообщаться с интересными людьми. Если Киселев и многие вокруг сошли с ума, то это их проблема
Р.С.: Молодец, Тиш, молодец. Это их проблема, которая не пересекается и никогда не пересечётся с твоими. Поэтому ты всегда будешь отдельно. На том самом пароходе.
Т.Д.: Ну да - лучше пойти на поклон к Киселеву, наверное, и покаяться сразу. Пока буду плыть на пароходе, обдумаю эту заманчивую мысль.
Р.С.: А третьего варианта кроме поклонов Киселёву и Ходору больше нет?
Т.Д.: А я не еду ни к кому на поклон, Рома, побойся Бога. Я еду на конгресс - пообщаться с людьми. Поговорить. Этот вариант меня вполне устраивает - даже если он не нравится тебе. Ну и Киселеву, да.
Р.С.: Ну это ты так считаешь, что не едешь. А страна, в который тебе жить всю жизнь, посчитает иначе. В вашем мире прекрасного есть две крайности. Дмитрий Киселёв и Недмитрий Киселёв. Наверное, так очень удобно себя ощущать. Ощущайте. Всем пис.
Т.Д.: Нет, *****, лучше посидеть и попереживать в Москве - как бы лишь бы никого не задеть. поставить много восклицательных после страшного слова Киев. и отказать себе в интересном разговоре с друзьями и интересными людьми. ***, да
Михаил Сольев: Роман, правильно ли я тебя понимаю, что участники этого конгресса напрямую обслуживают интересы совремнных властей Российской Федерации?
Р.С.: Выходит, что именно так и выходит, Миш.
Филипп Дзядко: либеральные (!) гниды (!!!), думают, что могут поехать, куда хотят, что у них могут быть свои (!!!!!) мотивации (!), отличные от требований империи (!!!!). милые (!), может быть, вы и на бульварах (!!) гуляете? может быть, вы и руки перед едой (!!!) моете? может быть, общаетесь с тем, с кем считаете нужным, не спрашивая разрешения у Мизулиной (!!!!!!!!!!). ********* (тронулись умом) на *** (мужской половой член), геи чертовы, гниды милые.
Роман Супер: Всем хорошего конгресса, пацаны. (ну раз с координационным советом не вышло)

Дальше в бой вступает тяжелая артиллерия в лице Варвары Туровой, которая по ходу комментирования испытывает целую гамму интенсивных эмоций от «неприятно» до «стыдно за всех вас», Дмитрия Ольшанского, сравнивающего улетевших в Киев с евреями, которые во время вооруженного конфликта поехали позаседать в другую страну, и Романа Волобуева, который в итоге высмеивает всех.

Задним числом за братьев Дзядко вступилась мама, Зоя Светова: Прочитала переписку Романа Супера по поводу конференции в Киеве Украина - Россия диалог. Как же это мерзко! Модный журналист осуждает тех журналистов и писателей, которые едут в Киев по приглашению Ходорковского, чтобы пообщаться с представителями украинской интеллигенции и украинскими общественными деятелями.
Пахнуло каким-то совком застойного времени! Откуда в молодых людях такая непримиримость к чужому мнению! Такая ненависть друг к другу! Неужели путинизм настолько мощная зараза, что проникает и в мозги к тем талантливым и вроде бы неглупым людям? Противно...


И за этим постом тоже последовали комментарии: про "выжженную внутри", безжалостную молодежь, про молодежь с "вакуумом внутри", про "молодое тщеславие" и про "советский вокабуляр из журнала "Крокодил". Есть ощущение, что эти комментарии исчерпывающим образом характеризуют состояние российской «либерально общественности».

Зачем нужен киевский форум, попытался объяснить Александр Морозов: У нас нет никаких оснований для оптимизма. Нам придется дальше жить и действовать в очень тяжелых и долгосрочных обстоятельствах. Украинскому обществу – в условиях угрозы распада государства и непрерывного давления Кремля. Российскому обществу – в отвратительной атмосфере пропагандистского угара. Для того «мы», которому я принадлежу, схватка происходит, в первую очередь, между «языками описания». Ведь это не русский и украинский народы сегодня по разные стороны линии фронта. И это не конфликт Москвы и Киева. И не конфликт между воображаемыми либералами и консерваторами. Это конфликт двух языков: примитивного языка конфликта, дискурса разделения - и языка политического и культурного разнообразия. Можно лишь с болью думать о том, что и Украина, и Россия сегодня опять оказались в зоне циничного «антропологического эксперимента». И все, что мы можем противопоставить этому пропагандистскому языковому насилию - только речь. Ее богатство, ее сложную традицию. Ее связанность с персональным опытом. Это – живая, свободная речь. Она нужна всегда – и до катастрофы, и во время катастрофы. И после нее.

Тем временем в Замоскворецком суде:

Загрузить еще

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG